Аргументы тут просты: изложение - это воспроизведение чужого, а сочинение - подлинно самостоятельная работа, заставляющая думать, раскрывающая личность ученика. Бесспорно, в своей потенции сочинение именно таким может быть и таким должно быть. Но зачем же себя обманывать: сегодняшнее выпускное и вступительное сочинения уже давно превращены в лучшем случае в изложение. «Ученик, - пишет в журнал «Литература в школе» учительница словесности, - надеется только на списывание, а мозговые центры развития постепенно отмирают». Диагноз беспощадный, но абсолютно точный.

Когда были опубликованы печально известные 500 тем экзаменационных сочинений, нужно было спасать учителя и учеников. А что еще можно было тогда сделать? И вот газета «Литература» (приложение к газете «Первое сентября») выпускает несколько специальных номеров с комментариями к темам. А Международная школа дистанционного обучения - две книжки, где также каждая тема прокомментирована. И с теми, и с другими рекомендациями о чем-то можно было бы поспорить. Но они сделаны на уровне культуры. А вот изданные тридцатитысячным тиражом лихими умельцами три выпуска «Шпаргалок» (так и написано на обложке) были уже за пределами культуры. Хотя даже в сочинениях, представленных в медальную комиссию, мы находили перлы из них.

В 2004 году 34% московских школьников выбрали тему «В чем причина того, что отношения между Онегиным и Татьяной сложились так нелепо трагически?» (По роману А.С.Пушкина «Евгений Онегин»). Консультацию давал главный редактор «Литературы», доктор филологических наук, профессор Геннадий Красухин, который докторскую защищал по «Евгению Онегину». «Прав ли Гуковский, говоря о нелепом трагизме? - рассуждает он. - По-моему, все-таки нет. Школьнику, который захочет взять эту тему, нужно посоветовать не обращать внимания на слово «нелепо», а просто исследовать сущность отношений Татьяны и Онегина, как они даны в романе Пушкина». И вы хотите, чтобы так подставленные ребята писали самостоятельно? Они вынуждены списывать, компилировать, излагать чужое, пересказывать чужие советы. И вот закономерный и естественный итог. «Подавляющее большинство работ отличает отсутствие личного начала, - говорит заведующий кафедрой русской словесности и музейной педагогики Московского института открытого образования Александр Княжицкий. - Мы подряд читали сочинения претендентов на золотые и серебряные медали, которые наводят уныние и приводят экспертов к недоуменному вопросу: как такие разные молодые люди могут быть авторами, по сути, одного усредненного сочинения?». Для меня здесь никакого вопроса нет. Иначе быть и не могло.

То же самое происходит и в вузах. Вот лишь несколько тем из числа тех, которые приносят мне мои ученики. «Нет, нынче свет уж не таков» (по комедии А.С.Грибоедова «Горе от ума»). Но ведь так думает вернувшийся после трехлетнего отсутствия Чацкий. А уже в конце этого дня он поймет, что, увы, свет все-таки таков... «Ничего более целомудренного я еще не писал» (по рассказу А.И.Куприна «Гранатовый браслет»). Согласитесь, что для того, чтобы раскрыть эту тему, нужно знать все, что до того написал Куприн. Что должен написать абитуриент, получив тему «О, Русь!» (по роману А.С.Пушкина «Евгений Онегин»). В этом эпиграфе ко второй главе романа игра слов. Эпиграф читается так: «O rus! О, Русь!» А слова Горация переводятся как «О, деревня!». «Двойной эпиграф, - читаем мы в известном комментарии к роману Юрия Лотмана, - создает каламбурное противоречие между традицией условно-литературного образа деревни и представлением о реальной русской деревне».

Но почему же так происходит? «О любом явлении можно судить по процессу и результату, - продолжает Княжицкий. - Когда мы обращаемся к такому сложному и неоднозначному явлению, как школьное литературное образование, мы можем бесконечно радоваться блестящим, оригинальным, эффектным урокам. Но очень часто, как выясняется в конце пути, когда читаем сочинения выпускников, такие уроки оказываются малоэффективными. В чем тут дело - это другой разговор. Выпускные экзамены, выпускное сочинение - тот результат, который достаточно точно демонстрирует, в какой точке пути мы находимся и в каком направлении движемся».

А ведь это не точка пути. Это тупик.

Экзаменационное сочинение нынешнего типа не может свидетельствовать о результате работы учителя литературы. Оно неадекватно самой сути предмета. Когда у человека температура, то у него часто начинается сердцебиение. Но все-таки о работе сердца нужно судить не по показаниям термометра, а по давлению, кардиограмме и другим параметрам.

Очень многие мои ученики, которые интересовались литературой, хорошо мыслили, глубоко чувствовали, писали яркие, талантливые сочинения, на экзамене выдавали весьма скудные работы. Ведь я предлагал им задания, апеллирующие к сердцу и разуму, а эти сочинения адресовались к диаметрально противоположному: учить, выучивать, запоминать. В том-то и беда современного преподавания литературы, что для него экзаменационное сочинение становится главной целью и единственным результатом.

Когда-то была популярна среди учителей и учеников книга Натальи Долининой «Прочитаем «Онегина» вместе». А уже в наши времена среди кучи шпаргалочной литературы я увидел книгу «Сдадим литературу на ПЯТЬ!» В этом перемещении с ПРОЧИТАЕМ на СДАДИМ - главная трагедия литературы в школе.

Сочинения по литературе пишутся для того, чтобы глубже постигнуть литературу. Но ведь литература изучается вовсе не для того, чтобы потом написать сочинение! Еще более шестидесяти лет назад выдающийся методист Мария Александровна Рыбникова предупреждала, что превратить сочинение в способ контроля - значит загубить все дело. И когда же мы наконец встанем в нормальное положение: на ноги! Ведь сейчас же все вверх ногами!

В начале 2005 года в педагогической общественности высказалось мнение, что если экзамен по литературе погибнет из-за ЕГЭ, то «упадет авторитет предмета». Поэтому «надо сохранить сочинение как выпускной общегосударственный экзамен... И учитель, и ученик вместе трудились несколько лет, готовились к выпуску; теперь нужно оценить результат».

Но неужели они «трудились несколько лет» потому, что «готовились к выпуску»? И способен ли нынешний экзамен «оценить результат» работы педагога и его учеников?

В газете «Литература» напечатано письмо учителя словесности, который считает, что «сочинение всегда было донельзя перегружено идеологией и за это сейчас расплачивается. Оно вскормлено советской системой, стало социалистическим жанром. Социализм умер, и участь сочинения печальна». В этой связи предлагается заменить его, скажем, изложением. Учитель и прав, и не прав. Он прав в своей беспощадности к господствующей сегодня системе сочинений. Хотя социализм тут ни при чем: такие же сочинения писали и в дореволюционной гимназии. И не прав в принципе: существуют и такие сочинения, которые учат понимать литературу и дают возможность судить о литературном развитии школьников.

Но вот что отвечает учителю редакция: «Сочинение всегда свидетельствует о том, какие мысли приходят в голову ученику по проблемам, связанным с тем или иным произведением, насколько логично и грамотно он умеет излагать СВОИ мысли. Изложение - это пересказ чужих мыслей». ВСЕГДА И СВОИ МЫСЛИ! И это написано на страницах газеты, которая (конечно, не от хорошей жизни) не один год учила, что нужно писать по каждой из тем, тем самым выдавая чужие мысли за свои. Разве не показал Княжицкий, к чему все это привело?

...У нас давно уже экзаменационное, с позволения сказать, сочинение превратилось в изложение, если не списывание. Так называемые министерские открытые темы последних лет лишь доконали школьное сочинение. И неужели у нас не хватит мужества, чтобы все это увидеть и сделать честные выводы?