«Неужели не видала ты здесь детей, по углам, которых матери милостыню высылают просить? Я узнавал, где живут эти матери и в какой обстановке. Там детям нельзя оставаться детьми. Там семилетний развратен и вор. А ведь дети - образ Христов: «Сих есть царствие божие». Он велел их чтить и любить, они будущее человечество...»
Мы, мальчики из благополучных семей 70‑х, с ужасом читали эти строки и думали о том, как хорошо, что мы не родились в эпоху Достоевского, как хорошо, что наша великая страна подарила нам счастливое, почти беззаботное детство. Нет, мы, конечно, сталкивались в наших дворах с подростковой жестокостью, встречались в темных переулках с малолетними преступниками, но, когда из всех динамиков бодрые пионерские голоса утверждали: «Детство, детство, детство - это свет и радость. // Это песни, это дружба и мечты. // Детство, детство, детство - это краски радуг» - казалось, что все эти мрачные явления не вполне типичны. Книги, газеты, радио молчали об этих проблемах, а мы, видя, что жизнь не совсем такая, как изображается на газетных страницах, все же газетам тоже верили (сейчас, конечно, всех убеждаем, что не верили, но себя-то не обманешь). И вдруг как гром среди ясного неба появившийся в «Литературке» очерк Евгения Богата «Урок», который поставил проблему детской жестокости с такой остротой, что даже самому благополучному мальчику стало понятно - «неладно что-то в Датском королевстве».
Переломным стал 1983 год, когда на экраны вышли «Пацаны» Динары Асановой и «Чучело» Ролана Быкова. После этого прессу и телевидение буквально прорвало: стали появляться предельно откровенные очерки и книги Ю.Щекочихина, В.Коновалова и многих других честных журналистов, заставивших нас понять, что детство - это не только свет и радость, но еще и одиночество, страдание, жестокость, агрессия… В 90‑е об этом уже нельзя было молчать. Миллионам родителей стало просто не до детей. Одни надрывались на трех работах, чтобы хоть как-то выжить и просто прокормить своих сыновей и дочерей, уже не думая об их воспитании, другие, не выдержав превратностей судьбы, спивались, вообще забыв, что у них есть дети... И снова вспомнилось: «Там детям нельзя оставаться детьми. Там семилетний развратен и вор». И снова появились беспризорники… Правда, чтобы не проводить уж слишком очевидных параллелей с Гражданской войной, их стали деликатно называть безнадзорными детьми или детьми, оставшимися без попечения родителей, что, впрочем, не меняло сути дела.
И вот появляется книга Сергея Рыкова «Дети в зоне риска», книга, исполненная любви и тревоги за наше будущее, за наших детей. Да-да, она о наших детях. Правда, не о тех, кто побеждает в телевизионных интеллектуальных играх и международных математических олимпиадах, а о бродягах и попрошайках, о малолетних преступниках и проститутках, об обитателях почти диккенсовских притонов, о тех, кто работает на современных рабовладельцев, о тех, кто сбежал из дома или просто вынужден «погулять», пока мама устраивает свою личную жизнь с коллегой по работе… А еще она о нас, взрослых. О тех, кто забыл, что территория детства - заповедная территория, и никто не имеет права вторгаться туда со своими правилами, никто не имеет права изгонять с этой территории ее законного владельца - ребенка. Я говорю «о нас» не случайно, поскольку и сам автор, размышляя о вине взрослых перед детьми с изломанным детством, всегда употребляет местоимение «мы», хотя он с его вполне успешным отцовским опытом мог бы этого и не делать. Но автор - человек с обостренной совестливостью, гражданин, осознающий не только свою личную вину, но и вину своего поколения. Он требователен к себе и окружающим. Он не идеализирует и детей. Но он стремится исследовать психологию ребенка, даже оступившегося, даже совершившего преступление, заглянуть в его душу, израненную, но живую. Рассказывая о поведении детей, он не отделяет себя и от них, нередко апеллируя к своему детскому опыту, к своим промахам и ошибкам, заставляя взрослых вспомнить, что и они были детьми.
Рыков пишет сдержанно, не пытаясь напугать читателя страшными историями трудного детства, но в каждой строчке - тревога и боль, как это было в работах Богата, Асановой, Щекочихина… Он из тех журналистов, кто, по его собственному выражению, «пишет, волнуясь за то, о чем пишет», а не из тех, «кто с холодным сердцем механически макает перо в остывшую кровь чернил...».
Кто-то спросит: а нужна ли сегодня такая книга? Давно канули в прошлое 90‑е, мы уже живем другими проблемами, да и забота о детях вышла на новый уровень: выросло поколение родителей, для которых воспитание детей - вопрос первостатейный, у самих детей появились совершенно новые возможности для развития, для досуга, в каждом регионе работает детский омбудсмен, почти в каждой школе теперь есть уполномоченный по правам участников образовательного процесса… И вообще жить мы стали благополучнее…
Но нужно помнить, что некоторые благополучные семьи кажутся нам таковыми только потому, что мы что-то упустили. Не подумали о том, о чем пишет в своей книге Сергей Рыков, о том, что территория детства - это не территория благополучия, а территория любви. Собственно, и книга его в первую очередь о любви. О той, что дарят детям настоящие родители и педагоги (таких героев в книге немало), но и о той, которой не хватало большинству его юных персонажей.
Так сложилось, что любую профессию можно приобрести в учебном заведении, кроме одной, может быть, главной - «профессии» родителей своего ребенка. Эту науку каждый постигает сам, без учебников. Книга Сергея Рыкова тоже не учебник, но прочитать ее стоит и детям, и родителям, и тем, кто только готовится ими стать. Прочитать, чтобы задуматься, а не для того, чтобы получить ответы. Автор чаще ставит вопросы, чем отвечает на них. Он не дает рецептов, поскольку понимает, что не бывает рецептов в общении с детьми, что к каждому ребенку в каждой конкретной ситуации подходить нужно так, как подсказывает сердце. Если, конечно, у вас есть сердце.

Сергей Рыков. Дети в зоне риска. Ярославль: Факел, 2018.

​Михаил НЯНКОВСКИЙ, заслуженный учитель школы РФ, победитель конкурса «Учитель года»-1994