С его неожиданной смертью стала неясной судьба намеченных на будущее проектов и гастролей и даже самого театра. «Новую оперу» называли театром одного дирижера.

Как-то Колобов признался: «Что касается дирижерской профессии, я бы ее никогда не выбрал. Для меня это трагическая профессия. Завидую художникам и писателям. Они «ваяют» в одиночестве. А я, к сожалению, связан с массой людей... Я должен «вселиться» в каждого исполнителя, а это невозможно и доставляет массу страданий. 200 артистов стоят за моей спиной, я должен о них заботиться, думать об их зарплате, прежде чем играть музыкальный шедевр». Каждую партитуру Колобов рассматривал как трамплин для интерпретаций. Новаторство было частью творческого кредо театра и дирижера. Иногда творческие решения спектаклей казались спорными, но и эта спорность (и, конечно, профессионализм хора, труппы, оркестра, самого дирижера) всегда вызывала интерес к театру.

О себе и о творчестве Евгений Колобов говорил: «У художника должно быть два главных качества: честное имя и талант. И если наличие таланта зависит от Бога, то за свое честное имя художник отвечает сам». Сейчас эти слова воспринимаются как завещание маэстро.