​- Александр Михайлович, первый вопрос очевиден. Первая задача, которую вы будете решать как президент академии?
- Найти консенсунс РАН с властями, с обществом. Доверие общества к Академии наук снизилось. События 2013 года, когда от академии были отделены институты, или в марте 2017 года, когда не состоялись намеченные выборы в президенты РАН, стали свидетельством того, что есть взаимное недопонимание. Сейчас мы движемся к достижению консенсуса. Выстраиваются и перестраиваются отношения с различными органами власти.
Напомню, что президент поручил Академии наук координировать работу по реализации стратегии научно-технологического развития страны. Мы оказались обладателями таких полномочий и обязанностей, о которых раньше и не мечтали. Нам отведено очень важное место в президентской вертикали. Министерство образования и науки утвердило «дорожную карту» по продвижению по этому пути.
Много было критики в адрес РАН, что мы не современно работаем, что академия не занимает активной позиции, не выходит с какими-то инициативами, не продвигает эти инициативы... Упрек правильный. Работаем над тем, чтобы у нас появились инструменты для этого. Престиж Академии наук раньше был связан с реализацией крупных проектов, когда достижения страны связывали с РАН. Нам категорически этого не хватает. Не хватает крупных проектов как таковых, а проектов, инициированных Академией наук, тем более…
Академия наук станет площадкой, на которой будут проводить экспертизы и прогнозировать проекты государственного масштаба. Мы являемся не только экспертной площадкой, но и прогнозно-аналитическим центром.
Наконец, мы взяли курс на открытость РАН. Мы озабочены новыми формами работы с обществом. Молодежь телевизор не смотрит. Молодежь сидит в социальных сетях. А каким образом в сетях присутствуют наука и РАН? Это важно и потому, что объем научной информации стремительно растет, а мы хотим быть понятными и школьникам, и домохозяйкам. Научить выбирать credible information («достоверная информация». - Ред.). Это очень важно.
- Назовите, пожалуйста, приоритетные направления развития Академии наук.
- Начаты работы по трем направлениям. Медицинское, хотя там есть и вопросы, связанные с экологией, регенеративная медицина, ядерная лучевая медицина… Есть блок вопросов, связанных с сельским хозяйством. И блок вопросов, связанных с территориями. Арктика, ближний космос… По всем этим направлениям будут определяться крупные или очень крупные проекты.
У нас растет сельское хозяйство. Растут результаты по зерну. Есть проекты внедрения достижений естественных наук в сельское хозяйство. Это направление мы планируем назвать «умное сельское хозяйство». «Цифра» внедряется в село. Один из проектов - все поля, на которых ведутся сельхозработы, были бы включены в единую информационную систему. Эта система давала бы непрерывную информацию о том, что происходит с тем или иным полем. Это не вопрос геодезии или климата. Это вопрос текущего состояния полей. Их здоровья. Такая информационная система дает колоссальное преимущество. Можно из единого центра сравнивать ситуацию. Оценивать, почему это поле в лучшем, а другое, рядом лежащее, в худшем состоянии. Равные климатические условия, а урожай разный. Давайте разберемся. Это очень крупный проект…
Активно обсуждается вопрос использования новых технических средств в современных хранилищах. Недопустимо, когда половина урожая теряется в хранилищах. Не хватает технических средств раннего мониторинга состояния хранилища. Необходимы ранний мониторинг и быстрая реакция на то, что произошло. Нужно засечь первые молекулы, когда появляются гниль, заболевание… И отреагировать, например, введением какого-то уничтожающего гниль газа, чтобы оперативно справиться с ситуацией.
Миллионы тонн зерна перевозятся с места сбора урожая за тысячи километров в порты, грузятся в суда для отправки в Турцию, Египет и так далее… А если бы была глубокая переработка, были переделы первого, второго, третьего уровней… Это и совсем другие деньги от экспорта, и совсем другие перевозки. Роль науки здесь очень велика.
То, что у нас не используется много посевных площадей, может стать и нашей сильной стороной. Почему китайцы пытаются получить у нас земельные площади, чтобы наладить производство органически чистого питания? Во-первых, потому что в Китае растет стремительно средний класс. Он разбухает. Он готов платить за полезную пищу. Во-вторых, там большинство полей испорчено из-за очень активного ведения земледелия. Почва изнасилована удобрениями и в ближайшей перспективе не восстановится. Для производства органических продуктов питания нужна девственная почва, чем мы и сильны. С очень большим экспортным потенциалом.
Мы констатируем, что у нас не все в порядке с миграцией населения в стране. Все хотят жить в Москве и Подмосковье. Это огромная проблема. Много факторов, из-за которых все стягивается в центр. Но невозможно все 145 миллионов россиян расселить в районе МКАД, а нефть и газ в Сибири добывать вахтовым методом. Надо думать, как готовить крупные проекты в территориях, где уменьшается население. Надо сохранять связность пространства и знать, как это правильно делать.
Во Владивостоке мне привели наглядный пример. Берем циркуль, ставим на карте в центре Владивостока, рисуем окружность в масштабе тысяча километров. На той части круга, что на стороне России, живут три с половиной миллиона человек, а на той, что охватывает Китай, Корею и Японию, - 330 миллионов. Это же сильнейшее давление! И психологическое, и демографическое, и научно-технологическое…
Нам нужны проекты в регионах, которые находятся в отрыве от всего. Вопрос связности этих территорий. Что это? Высокоскоростная магистраль? Есть и такие проекты. Экономика развивается возле транспортных путей. Может быть, нам надо идти в Сибирь, в Якутию, строить такую дорогу? Мы видим, что Китай развивается стремительно. К 2020 году в Китае будет построено 30000 километров высокоскоростных магистралей. А у нас что? Мы задумали высокоскоростную магистраль Москва - Казань, и по планам РЖД у нас к 2023 году, может быть, будет участок высокоскоростной магистрали от Москвы до Владимира.
Как нам в этих условиях обеспечивать связность страны, когда соседи живо интересуются нашими территориями? Это огромная научная задача. Здесь умные головы должны думать. Особенно в условиях нашего финансового ограничения. Это огромный проект, который уже начал обсуждаться. Какие на Дальнем Востоке должны быть транспортные магистрали?
- Александр Михайлович, в России на одного исследователя и на одно исследование выделяется в сто раз меньше средств, чем, например, в Японии. Как в такой ситуации отечественная наука может стать производительной силой инновационной экономики России?
- Проблема шире. У нас действительно не слишком много того, что мы можем предложить экономике. Чтобы наука «схватила» и привела на рынок, а экономика сразу начала что-то внедрять. Связано это в том числе и с тем, что за последние 25 лет у нас наука, которая должна была дать результаты, сильно недофинансирована. Это в свою очередь вопрос и к экономике.
Здесь значительная часть ответа кроется, как мне кажется, в характере нашей экономики. Наша экономика все-таки продолжает быть сырьевой. Не хочу сказать, что для сырьевой экономики хайтек не нужен. Конечно, нужен. Мы с вами тоже понимаем, что современная хайтековская экономика не только символизирует такой уровень технологического состояния стран. Она умеет брать и быстро внедрять новое. Она за счет этого живет. И мы бы хотели, чтобы у нас было так.
Здесь нам надо всем вместе поработать, так как речь идет о финансировании той части научных исследований, которая зависла между фундаментальной наукой и прикладной наукой в том смысле, что прикладная наука - это уже готовое решение, в которое не надо вкладывать ничего, его надо взять и тиражировать. А вот поисковая часть, та, что между фундаментальной и прикладной наукой, «провалилась».
Если говорить про советское время, то у нас все эти части - фундаментальная, поисковая, прикладная - финансировались государством. Других ресурсов не было. Существовала четкая система - фундаментальная наука, потом шли отраслевые институты, промышленность. Одно перетекало в другое. Да, мы говорим, что фундаментальная наука мало результатов давала, но тем не менее этот сектор сохранился.
В те же 90‑е годы, когда денег не было, этот сектор сохранился, по крайней мере, организационно. И по человеческому потенциалу он сохранился неплохо в сравнении с отраслевой наукой. Отраслевая наука в значительной степени исчезла. И промышленность продолжает брать то, что есть в прикладной науке. Конечно, почему бы не взять готовую разработку, то, что уже есть, и пустить в производство?
Экономика и бюджет должны найти правильное вложение средств. Стратегия развития отечественной науки как раз об этом. Пусть будет небольшое количество проектов, но мы четко определим, кто и что поддерживает. Если что-то нужно сделать в фундаментальной науке, добавим деньги через Министерство образования и науки, через Федеральное агентство научных организаций. Если нужно что-то сделать для науки и это важно для Министерства здравоохранения, то и оно найдет средства. Если проект важен для Росатома, у них есть ресурс, они создадут соответствующую производственную линию. Бизнес увидит, что интересно, и тоже придет.
Такова реализация нашей стратегии, для того чтобы наука стала производительной силой экономики. Но для этого необходимо центральную часть поддержать.
- Как это сделать?
- Мы смотрим, как все это организовано за рубежом. Путь трудный. У наших соперников этот механизм отлажен. Они видят, что создано за счет науки. Их локомотив летит вперед. Они как пирожки пекут: наука предложила - бизнес внедрил. Они уже видят, что это продается и покупается, и тут же вбрасывают в науку новые деньги. Это самоподдерживающаяся система. Наша задача войти в такой режим.

На днях президента РАН Александра Сергеева принял Президент России Владимир Путин. В начале встречи Путин отметил: «Хотел бы обратить внимание на то, что ваше вхождение в эту непростую сферу, непростую должность руководителя Академии наук - такого сложного, важного организма для страны, на мой взгляд, идет достаточно успешно, и все у вас пока получается. Надеюсь, что и те направления, о которых мы будем говорить, будут развиваться так, как вы себе представляете. Со своей стороны готов делать все, чтобы так оно и было, чтобы вам помочь».
Встреча двух президентов - России и РАН - дарит надежду ученому сообществу. Черная полоса преодолена? Худшее в прошлом? Отечественная наука возвращает себе былой авторитет?