​Продолжение. Начало в №36-39, 41-51

И вот у меня на столе 92 работы учащихся девятых классов трех московских школ. Девять из них ограничились чисто школьной характеристикой Чичикова, никаким образом не соотнося сказанное писателем с днем нынешним.
Для всех остальных никаких сомнений: «Чичиков в сегодняшнем понимании был бы бизнесменом». «Павел Иванович - прадедушка наших дельцов». «Наше время просто переполнено Чичиковыми». «Чичиков олицетворяет современных бизнесменов, предпринимателей, которые, воспользовавшись беспорядком в стране, отсутствием малейшего контроля, стараются извлечь выгоду из всего, что встречается у них на пути».
«А теперь же время удобное, недавно была эпидемия, народу вымерло, слава богу, немало… имения брошены, управляются как попало, подати уплачиваются с каждым годом труднее». Сославшись на это место «Мертвых душ», несколько девятиклассников написали, что и сегодня для нынешних Чичиковых время самое удобное, благоприятное. «Наше время очень похоже на время Николая Васильевича Гоголя: развал в государстве, политическая и экономическая неустроенность, бедность и нищета основных слоев государства». «Сейчас в нашей стране положение ничуть не лучше, чем во времена Чичикова. Пользуясь бедственным положением страны, Чичиковы наживаются за счет других людей, тем самым добивая государство». А потому наше время - это «время возвышения Чичиковых». «В наше мутное время такие люди, как Чичиков, должны процветать, они не теряют времени, наживаясь на других людях».
Тем более что «сейчас, когда мало ценятся способности и образованность, деньги делают многое». Вот почему «именно в наше время ценятся такие люди. Они умеют угодить, и самое главное, начальникам». «Они помнят все те же слова отца Чичикова: «А больше всего угождай учителям и начальникам. Если будешь угождать начальнику, то, хоть и в науке не успеешь, и таланту бог не дал, все пойдешь в ход и всех опередишь».
Один из основных мотивов, который звучит во многих работах девятиклассников, - Чичиков отражает и выражает не только время Гоголя, но и наше время. «Если поставить мысленно Чичикова в условия нынешние, то он не выделится среди таких же хозяев и дельцов, которые наводняют российский неокрепший рынок, получают прибыль путем перепродажи и не являются производительной силой». «Читая и размышляя о характере и поведении Чичикова, я ясно вижу невзгоды нашего времени: бесчисленные обманы, аферы, мошенничества и плутовство». «Чичиков сегодня мог бы провернуть такую аферу, что его махинации с мертвыми душами показались бы детским лепетом».
Более того. По мысли многих девятиклас­сников, если Чичиков в гоголевское время был явлением новым, непривычным, то в наши дни он фигура обычная и привычная. «Я думаю, что Чичиков в какой-то мере является героем нашего времени». «В то время он вызывал у многих отвращение и недоверие, но сейчас его уважали бы и ценили». «Он живет ради денег, ради того, чтобы ощутить все радости жизни. «Ему мерещилась впереди жизнь во всех довольствиях, со всеми достатками, экипажи, дом, отлично устроенный, вкусные обеды». А этого хотят большинство, если не все в современной жизни».
Подавляющее большинство пишет о Чичикове с болью, горечью, негодованием, даже с ужасом. «Чичиков вызывает отвращение и неприязнь». Таких, как он, «надо остерегаться и обходить стороной», «такой человек, на мой взгляд, страшен». «Поменьше бы таких людей в нашей стране, может быть, она и была бы почище».
«Из-за этих Чичиковых, - пишет один из девятиклассников, - крах в нашей стране. Таких людей надо изолировать от общества». Другой считает, что здесь мы уже безнадежно опоздали: «Таких, как они, надо было истребить еще в зародыше, в 1842 году, когда только вышла поэма «Мертвые души». Гоголь пытался предупредить мир, если так можно сказать, о вторжении Чичикова и призывал на борьбу с ним, но люди упустили время». А теперь, теперь, как написано в одной из работ, «это уже привычное, и чем дальше, тем привычнее».
На этом фоне особо звучат двадцать две работы - размышления каждого четвертого.
Одиннадцать человек, причем все они девочки, не принимая Чичикова в целом, все-таки отдают должное его положительным качествам, которые не могут их не привлекать.
Что же привлекает их в Павле Ивановиче Чичикове? Прежде всего вот что: «вызывает удивление упорство, с которым Чичиков добивается своей цели. Он целенаправленно идет к ней; этого человека не могут сломить никакие неудачи; он снова и снова начинает свой путь после того, как очередной «прокол» возвращает его к исходной позиции: к серой, голодной, холодной нищете, к жалкому существованию». (Потом я прочту у Абрама Терца (Андрея Синявского) о том, что «Гоголь отдал предпочтение Чичикову, проявившему, при всей своей нравственной недостаточности, идеальную твердость в преследовании и достижении избранного однажды предмета».)
У меня создалось впечатление, что девочки эти сочувствовали герою, на которого, как пишет Гоголь, «жизнь при начале взглянула… как-то кисло-неприютно» и который, несмотря ни на что, все-таки пробирается наверх. Но разве мы с вами, читая Бальзака и Стендаля, не сочувствуем бедным провинциалам Растиньяку и Сорелю, которые бьются за победу над Парижем?
Три человека к сказанному добавили: «Чичиков думает о будущем своих детей. И копит деньги не только для себя, а еще и для того, чтобы оставить их детям. Ведь это, я считаю, хорошая его черта. Ведь мы все живем ради будущего, ради своих детей». (Помните: «И что скажут потом мои дети? Вот, скажут, отец, скотина, не оставил никакого состояния!»)
Еще одиннадцать человек, три девочки и восемь мальчиков, Чичикова принимают полностью. Послушаем сначала девочек:
«Я думаю, что Чичиков прав: он стремился к богатству, роскоши, за что его осудить нельзя». «Я отношусь к Чичикову, как к вполне разумному человеку, он хотел реализовать свои мечты, и это нормально». «Павел Иванович нравится мне своим умом и хитростью. Хотя многие говорят, что Чичиков подлец и гад, он мне все равно нравится. Если бы Павел Иванович жил в наше время, то он был бы очень хорошим деятелем. Он заранее продумывает все, не теряясь в разных ситуациях. Чичиков чувствует своего собеседника. С одним человеком он ведет себя так, с другим этак. Его все уважают, относятся к нему хорошо. Он мог бы себя поставить с лучшей стороны. И этим он мне очень нравится. В наше время из него получился бы хороший человек».
Ну а чем привлек Павел Иванович мальчиков (как выразился один из них, «Чичиков мне очень симпатизирует»)? Ограничусь лишь тремя цитатами.
«Я считаю, что Чичиков большая умница. Он твердо знает, что ему нужно в жизни. Мне этот герой по душе. Он не теряется, если его уволят, сломается карьера, он заново начинает все, и успешно. Он догадался скупить мертвые души и заработать на них. Он может делать деньги на всем». «Он обладал быстрым умом и сообразительностью. Всегда может подкрасться к людям, как змея, и укусить их за самое уязвимое место. В нем было неиссякаемое количество энергии: каждая неудача не огорчала и расслабляла его ум, а, напротив, заставляла его создавать новые планы, более сильные и выгодные. И, по-моему, идея с мертвыми душами была просто гениальна. Ее подхватил бы сейчас любой человек, занимающийся бизнесом, да и другие тоже». «На мой взгляд, Чичикова нельзя назвать подлецом, просто он умел жить, извлекать пользу из людей, из своей работы, всю, какую мог, а потом бросал их, как ненужный предмет. Конечно, у него отсутствует совесть, но с нею многого не добьешься».
Не будем сейчас обсуждать, насколько соответствует реальности тех дней, когда писались эти сочинения, тот образец современного бизнесмена и предпринимателя, который сложился у девятиклассников. Это уже другая тема. Предмет же нашего размышления не сам мир, а тот мир сомнений о мире, который складывается у наших учеников. И этот мир уже сам по себе и есть некий объективный мир и реальная часть нашей жизни, даже если сама наша действительность предстает в ней трансформированно, а может быть, и ложно. Но в 1993 году наши девятиклассники ставили знак равенства между предпринимательством и чичиковщиной (знаки «плюс» и «минус», которые ставятся при этом, вынесем в данном случае за скобку).
Тем более что так думают не только наши ученики.
«И еще о Гоголе, - прочитал я в январе 1992 года в одной из газет, - что-то сегодня поделывают его вечные персонажи? Павел Иванович преуспел в деле приватизации, сейчас готовится скупать ваучеры за бесценок». Осенью того же года в другой газете: «На смену гадкому мальчику Павлуше Морозову кандидатом на бессмертие был выдвинут примерный мальчик Павлуша Чичиков, начавший свою коммерческую деятельность как раз в отрочестве».
Но о Чичикове пишут сегодня не только с такой интонацией. Еще раз обратимся к книге Абрама Терца (Андрея Синявского) «В тени Гоголя», которую я уже цитировал: «Ведь это Гоголь в качестве палочки-выручалочки поднес России - не Чацкого, не Лаврецкого, не Ивана Сусанина и даже не старца Зосиму, а - Чичикова. Такой не выдаст! Чичиков, единственно Чичиков способен сдвинуть и вывезти воз истории - предвидел Гоголь в то время, когда не снилось еще никакого развития капитализма в России». Но это взгляд, так сказать, исторический, взгляд на прошлое, а вот и на современность. Статья Бориса Парамонова стоит того, чтобы из нее сделать пространные выписки. Под статьей 8 июля 1991 года. В 1997 году автор включит ее в свою книгу «Конец стиля», вышедшую в издательстве «Аграф».
«Павел Иванович действительно нужный России человек; мы наконец-то подошли к краю понимания… Существует парадокс знаменитой тройки, его обнаружил тот же Мережковский: тройка Русь несет в неясную, но все же светлую даль Чичикова! «...» И что если Чичиков и впрямь человек русского будущего, что если он и ведет нас в светлую даль?.. Мы с ним не пропадем. Он умеет жить и дает жить другим… Возвращение Чичикова - это всемирно-историческая победа буржуазии, конец феодализму, торжество прозы над стихами и правды над поэзией. Это поэзия, увиденная по-американски, в образе ворюги, а не кровопийцы (Бродский говорил: «Ворюги мне милей, чем кровопийцы»). Чичиков возвращается на птице-тройке, и советское государство, косясь, посторанивается».

P.S. Пользуюсь возможностью, чтобы обратить внимание читателей «УГ» на мою статью «Почему Лев Николаевич уходит из школы?» в 12‑м номере журнала «Знамя» за 2017 год (номер есть в Интернете).