- Большое спасибо! Я думаю, что получить такую информацию из первых рук для наших читателей очень важно… В чем суть проведенного исследования?
- Наш проект включал гигиеническую оценку школ, комплексное педиатрическое и психологическое исследование. Мы выезжали с оборудованием и лабораторией во все федеральные округа и охватили более 3 тысяч детей. В бригаде специалистов были педиатры, офтальмологи, неврологи, аллергологи, ортопеды, ЛОР-врачи, психологи и ультразвуковые диагносты. Мы проводили анализы крови, тесты на оценку когнитивных функций, анкетирование родителей, учителей и самих школьников для воссоздания контекста, оценивали вакцинальный статус детей.
Кстати, я очень против той антивакцинальной кампании, которая сейчас идет в стране. И я действительно называю это кампанией, потому что даже некоторые врачи попадают под влияние мифов о вредности прививок. Вы знаете, что, например, в Европе и США врача, который поддерживает отказ от прививок, лишают лицензии? У нас таких санкций нет… Но мы забываем, что мир сейчас стал гораздо более открытым и что есть страны, где минимальное количество привитых даже от самых опасных заболеваний… Мигрируя, представители этих стран приво­зят нам все эти заболевания. Что будет с непривитым ребенком в случае контакта с таким человеком? Так что те, кто ратует за отказ от прививок, проявляют исключительную халатность, они недооценивают возможные риски.
- Александр Александрович, какие главные открытия - позитивные и негативные - удалось сделать в ходе исследования здоровья школьников?
- На что бы я прежде всего обратил внимание - масса тела школьников. Мы исследовали младшие классы (11‑12 лет) и старшеклассников. Оказалось, что среди мальчиков в младших классах 31% с избыточной массой тела, у 18% из них ожирение. У девочек ситуация чуть лучше - избыток у 23%. В то же время пониженная масса тела наблюдается у 5% мальчиков и 10% девочек. В 90‑е годы детей с дефицитом массы тела было гораздо больше (почти треть) и практически не было с избытком.
Сегодня в старшей школе избыточная масса тела у 22% мальчиков и у 16% девочек, то есть в школьные годы состояние здоровья детей по этому показателю не ухудшается. И в этом я вижу в том числе заслугу самой школы.
Что меня настораживает, так это большие региональные различия в показателях массы тела. В Центральном федеральном округе среди девочек младшего школьного возраста избыток наблюдается у 13%, а в Южном федеральном округе - у 28%, в Крыму доля детей с повышенной массой тела составляет 38%.
- Почему вы так подробно останавливаетесь именно на этом показателе?
- Повышенная масса тела и ожирение - это высокие факторы риска развития диабета и сердечно-сосудистой патологии у детей. Сегодня сердечно-сосудистые заболевания на первом месте среди причин смертности населения, а число страдающих диабетом растет колоссальными темпами. Поэтому вопрос раннего выявления факторов ускоренного набора массы тела у школьников очень важен.
Одна из негативных предпосылок - приверженность школьников к так называемому сорному питанию: чипсы, снэки, сладкие газированные напитки. И наличие этой продукции в буфетах школ только усугубляет ситуацию. На мой взгляд, по аналогии с запретом на продажу алкоголя и сигарет нужно запретить продажу фастфуда не только в школьных буфетах, но и в непосредственной близости от школ.
Решения на самом деле есть, надо их только найти и реализовать. Например, в США, где особенно остро стоит проблема детского ожирения, решили убрать в школах все автоматы с газировкой и вместо них поставили питьевые фонтанчики с простой водой. Буквально за один год количество детей с повышенной массой тела снизилось на 10%.
- Удалось ли в ходе исследования выявить еще какие-то угрожающие здоровью детей факторы?
- Смотрите, у каждого второго ребенка мы обнаружили ортопедическую патологию. Причем в Центральном, Северо-Западном и Уральском федеральных округах, а также в Приволжье таких детей свыше 60%. Причина - недостаточная физическая активность и несоответствующая школьная мебель.
У каждого третьего ребенка обнаружены неврологические отклонения. К счастью, это преимущественно функциональные нарушения, которые при создании адекватных условий исчезают бесследно. Конечно, если таких условий нет, то они могут трансформироваться в хронические заболевания.
У каждого восьмого ребенка выявляются патологии щитовидной железы. В Приволжском федеральном округе пиковые показатели - у 72% детей впервые обнаружены заболевания щитовидной железы. Это очень серьезно, потому что это негативно влияет на формирование репродуктивной функции человека, его умственное развитие и способствует возникновению целого ряда заболеваний. Причина этих отклонений в том, что большая часть территории нашей страны, и особенно Приволжье, находится в зоне недостатка йода, который ничем не скомпенсирован. Йодирование соли, которое было обязательным в советское время, прекратилось, поэтому уже два поколения у нас выросли с хроническим недостатком йода.
Что касается органов зрения, то уже у младших школьников мы наблюдаем в 22% случаев миопию, в старших классах детей с нарушениями зрения уже 78%. Это, конечно же, связано с повышением академической нагрузки, особенно той, что требует взаимодействия с компьютером.
Сегодня старшеклассник проводит за компьютером и гаджетами порядка 6 часов в день. А в некоторых регионах и до 10 часов. Это колоссальная нагрузка! Считается, что можно предотвратить болезни со стороны органов зрения, если не менее двух часов в день находиться на свежем воздухе, заниматься физическими упражнениями. Можем ли мы обеспечить ребенку эти два часа? Чаще всего нет. Сегодня ребенок живет в цифровой среде. И в ряде случаев это выливается в серьезные психиатрические проблемы, которые требуют наблюдения специалистов.
- Это все, что касается физического состояния детей… А если говорить о психологическом?
- Да, мы провели и комплексное психолого-педагогическое исследование. Можно привести следующие цифры: недостаточная включенность в дополнительные формы образования и отсутствие организованной досуговой активности выявлены у 35% детей, включенность в стихийные группы сверстников с неустойчивыми интересами - у 23%, высокий риск девиантного поведения - у 22%, трудности в реализации потребности в систематическом общении со сверстниками наблюдаются у 12% детей, дефицит родительской поддержки - у 55%, отсутствие доверительных отношений с родителями - у 33%, длительное эмоциональное напряжение испытывают 64% детей, нарушения развития личности зафиксированы у 41% детей, на высокие академические нагрузки пожаловались 45%, при этом низкая учебная мотивация наблюдается также у 45%, еще 7% детей испытывают трудности в адаптации к новой социокультурной среде - это дети-мигранты.
Еще мы спрашивали детей об общей удовлетворенности жизнью, и оказалось, что в целом всем, что с ними происходит, удовлетворены 72%.
- Как же так? Ведь у детей, исходя из данных вашего исследования, не получается нормально общаться со сверстниками, они не доверяют родителям, их перегружают в школе…
- Значит, они считают, что это нормально. Да, проблемы у наших детей сегодня очень серьезные… Поэтому мы и провели исследование не просто для того, чтобы констатировать факты, а чтобы на их основании разработать программу действий для медиков, педагогов и родителей. Мы уже на самом деле многое сделали в рамках реализации Национальной стратегии действий в интересах детей. Была, в частности, создана модель медико-социальной помощи детям. Апробация модели прошла на базе Республики Татарстан. Сейчас мы обобщили полученный опыт и вскоре будем распространять эту модель по всей стране.
- Александр Александрович, а какой совет вы бы дали родителям, которые хотят, чтобы их ребенок был академически успешным, но в то же время понимают, что он не должен быть абсолютно загнанным к 11‑му классу?
- Ну почему же только родителям? Все-таки все мы - и общество, и здравоохранение, и просвещение, и семья - озабочены тем, чтобы ребенок был и образованным, и здоровым. И все вместе мы должны делать все, чтобы нивелировать те факторы риска, которые действуют на ребенка в школьный период. Очень важно создавать особые условия в пубертатном периоде, когда системы в организме ребенка развиваются неравномерно и возникает так называемая дезинтеграция роста, на фоне которой весьма вероятны различные функциональные нарушения.
Особенно важна в этом возрасте и профилактика вредных привычек. Все мы знаем, что капля никотина убивает лошадь, но разве от этого что-то меняется? 45% подростков к 13 годам уже пробовали курить, а 30% не оставили эту привычку. Помочь бросить курить особенно подростку могут только личный пример значимого взрослого и его дар убеждения, а не какие-либо программы, спущенные сверху, или формальные классные часы.
И это очень важно, потому что именно подростковое курение снижает эластичность сосудов и повышает риск возникновения ранних инфарктов и инсультов. Эти патологии за последние годы чрезвычайно помолодели!
- Можно ли говорить о том, что вредные привычки тоже вносят свою лепту в повышение частоты несчастных случаев и даже смертности детей на уроках физкультуры?
- Конечно, дети в среднем не подготовлены к физическим нагрузкам и требованиям, которые предъявляют на этих занятиях, и это накладывается на фоновые состояния и вредные привычки. В итоге мы имеем то, что имеем, - несколько летальных исходов на занятиях спортом в школах за минувший год. У нас же дети совершенно неправильно разделены на занятиях по группам здоровья! В основной группе сегодня 85% школьников, в то время как наш специальный анализ медицинских карт и выполнение детьми функциональных проб с дозированной физической нагрузкой позволяют утверждать, что только 24% могут заниматься в основной группе, 55% должны заниматься в подготовительной и 21% - в специальной.
Или возьмем, скажем, сдачу норм ГТО - допускаются все. Это правильно? Нет, нельзя допускать всех. Это опасный прецедент, чреватый травмами и смертями. Кстати, школьные травмы по тяжести последствий находятся на втором месте после травм, которые дети получают в ДТП: здесь и сотрясения мозга, и переломы…
Кроме того, нужна переподготовка преподавателей физкультуры, а правила оказания первой помощи должны освоить все - от директора до младшего школьника. И, конечно же, необходимо наладить систему адекватного медицинского контроля за физическим воспитанием в школах.
- А какую роль в этих процессах играют школьные врачи?
- Школьная медицина как таковая практически исчезла за последние годы. Во многом потому что систему оплаты труда школьных врачей можно считать дискриминационной, особенно в сравнении с оплатой труда поликлинических врачей-педиатров. Их зарплата на треть меньше, и у них нет каких бы то ни было доплат. Поэтому в этой сфере в основном работают совместители и люди глубоко пенсионного возраста. Укомплектованность школ медицинским персоналом в целом по стране следующая: в 58% школ есть врачи, медсестры - в 77%. Количество учащихся в пересчете на одного школьного медработника превышает норматив в 1,5‑6 раз по разным регионам.
Чтобы исправить эту ситуацию, надо начинать с самого начала. В медицинских вузах сейчас планируется введение направления в бакалавриате «Медицинская сестра с высшим образованием». Это как раз тот специалист, который будет сориентирован на работу в школе. Но пока нет ни профстандарта, ни учебного стандарта… И срочно что-то изменить в этом отношении вряд ли получится. Нужны люди и деньги. Пока нет ни того, ни другого.
- Что же делать?
- Если бы это было проще, можно было бы изменить законодательство. То законодательство, которое сегодня существует в области оказания медицинской помощи школам, противоречит здравому смыслу: ни медицинская сестра, ни педагог, по сути, не имеют права подойти к ребенку и оказать ему первую помощь. Что обычно делается в этом случае? Вызывают «скорую помощь». И некоторые станции «скорой помощи» уже в буквальном смысле стонут, они перегружены школьными вызовами. Эти парадоксы надо ликвидировать как можно скорее. В конце декабря было совещание в Правительстве РФ, и было дано обещание, что ситуация будет меняться.
Лично я глубоко убежден, что нам нужен закон об охране здоровья детей как единый документ. К тому же многие проблемы, с которыми мы сегодня сталкиваемся, пока не нашли отражения в существующих законах. Юристы, как всегда, протестуют: все уже прописано. Может быть, но все это разрозненно и разбросано по другим законам. Нужен один, который будет полностью освещать все вопросы охраны здоровья детей. И он не будет избыточным, он лишь заполнит ту опасную лакуну, которая у нас сейчас есть.

Досье «УГ»

Александр Александрович Баранов - врач-педиатр, директор Национального научно-практического центра здоровья детей, академик РАН, доктор медицинских наук, профессор, председатель исполкома Союза педиатров России.
В 1964 году окончил Казанский государственный медицинский институт. После работы врачом-педиатром в Верхне-Услонской районной больнице продолжил обучение в аспирантуре и в 1969 году защитил кандидатскую диссертацию.
В дальнейшем работал в Горьковском НИИ педиатрии, где прошел путь от научного сотрудника до директора института. В 1979 году защитил докторскую диссертацию.
С 1987 года - заместитель министра здравоохранения СССР, с 1991 года - первый заместитель министра здравоохранения СССР.
В 2007‑2014 годах - вице-президент Российской академии медицинских наук.
С 2010 года возглавляет кафедру педиатрии и детской ревматологии педиатрического факультета Первого Московского государственного медицинского университета имени И.М.Сеченова.