Подруги называли Гамову Гамби, но «официальное» прозвище Екатерины Гамовой, которое знает весь волейбольный мир, - Game Over («Игра закончена»). Его придумали канадские журналисты на чемпионате мира среди молодежи в канадском городе Саскатун, где Катя во второй раз стала чемпионкой мира и самой результативной волейболисткой турнира. Прозвище звучало, как приговор соперницам, после высокого прыжка над сеткой и удара Гамовой игра заканчивалась победой нашей сборной.
Недавно одна из лучших волейболисток планеты, 11‑кратная чемпионка России, двукратная чемпионка мира, серебряный призер двух Олимпиад Екатерина Гамова-Мукасей в международном мультимедийном пресс-центре МИА «Россия сегодня» презентовала свою книгу «Game Over. Волейбол продолжается». Это событие и стало поводом для нашего разговора.

- Как вас теперь следует называть - Катя или Екатерина Александровна? Вы все-таки в немалой степени педагог - курируете и консультируете в Федерации волейбола России юношеские сборные страны…
- Дети называют меня по имени и отчеству, что непривычно (смущенно улыбается. - Авт.). А вообще-то Катя, Екатерина. К слову, в этом сезоне наши юниорки (до 18 лет) на каждом турнире были как минимум в призерах. А в апреле выиграли «золото» первенства Европы в Голландии.
- А свою первую золотую медаль в «молодежке» помните?
- Это было 20 лет назад в Словакии, на чемпионате Европы. Мне было 17 лет. Сначала мы приуныли, что мальчишки из нашей юношеской сборной живут в другой гостинице, но в конце турнира поняли, что тренеры были правы, ограничив наше общение. «Результат - на табло, золотые медали - на шеях», - подвели итог наставники. Я вспоминаю об этом в книге.
- Первая глава вашей книги называется «Мама, мамочка, мамуля…». Уже в названии главы - нежность любящей дочери, обещание исповеди. И даже боль…
- Мама ушла из жизни 12 лет назад, за четыре дня до моего 25‑летия. До последнего часа скрывала, что легла на операцию, чтобы не омрачать мой юбилей и вообще чтобы не расстраивать меня. Сказала, что их попросили отключить телефоны на время лечения из-за сложной аппаратуры в палатах.
Мама - мой ангел-хранитель. Она всегда рядом, пусть и на небесах. Когда я принимаю серьезные решения, то прошу маму, чтобы она мне приснилась.
- Двукратная олимпийская чемпионка по спортивной гимнастике Светлана Хоркина, которая здесь также презентовала свою книгу, рассказывала, что в детстве прыгала со шкафа на кровать, а водилась во дворе только с мальчишками. В общем, была сорвиголовой. А как у вас обстояли дела?
- И мне интереснее было играть с мальчишками. Я слыла среди них своим парнем. Мальчишки играли в войнушку, а я была медсестрой. Мама сшила мне фартук, косынку с красным крестом, белую сумку. Ради приключения воровали патиссоны из соседнего детского сада и ели сырыми. При этом я не была ни хулиганкой, ни трудным ребенком. Во всем соглашалась с мамой, бабушкой и тетей. Я рано всерьез начала заниматься спортом, а спорт дисциплинирует. Некогда было тусоваться по подворотням.
Мама работала на знаменитом Челябинском тракторном заводе начальником планово-диспетчерского бюро. Уходила на работу очень рано. Мы с ней получили отдельную квартиру, но я лет с 12 жила у бабушки и тети. Так было всем удобнее, и особенно мне. Бабушка и тетя собирали меня в школу, заплетали косички так туго, что глаза становились «китайскими» (смеется). Да и на тренировки от них было ближе ездить.
Мама каждый день после работы приходила делать со мной уроки. До 7‑го класса я училась без троек, но, когда всерьез занялась волейболом, стало сложнее. За плохие оценки мама не ругала, но наставляла с легкой иронией: «Катя, вообще можешь не учиться. Маляр тоже почетная профессия. С твоим ростом и стремянка не нужна». (Уже в 11 лет Катя была ростом 174 сантиметра. - Авт.)
- Спичкой вас в школе прозвали?
- Да. Я дружила с одной полненькой девочкой. Как же мальчишкам не воспользоваться таким удачным поводом и не подразнить наш тандем? Одна - Спичка. Другая - Толстая. Мы отлавливали их по одному и «воспитывали». Не сильно, но так, чтобы они поняли, что мы можем за себя постоять.
И еще был случай. Несколько старшеклассниц «подкалывали» меня из-за роста. Я училась классе в пятом. Мы с подружкой поднялись на их этаж. Обидчицы стояли у окна. Я подошла к крайней из них, дала тумака, и мы были таковы. Все. «Подколы» прекратились.
- Ваше взросление пришлось на голодные 1990‑е годы. Витрины магазинов были пусты. А вы рослая девушка, к тому же спортсменка. Надо хорошо питаться…
- Мясо в Челябинске было, конечно, не купить, но как-то выкручивались. Вообще я много не ем. Проблемы были в другом - девочке же надо хорошо и со вкусом одеваться. Мама за этим следила. Подобрать вещи нестандартному ребенку и во времена вселенского изобилия непросто, а тут… К счастью, мама прекрасно шила. Джинсы мне скроила и сшила, от фирменных было не отличить.
Во время одной из тренировок у меня в раздевалке украли сапоги. Были такие «дутыши» «made in China». Сделано в Китае. До дома полтора часа езды. Зима. Подружка, которая жила неподалеку, принесла из дома огромные папины ботинки. Пока мама искала замену «дутышам», я два дня сидела дома.
- Вы хорошо учились? Обычно у спортсменов с этим проблемы…
- Мне нравилось учиться. В начальных классах были только пятерки и четверки. До 7‑го класса была хорошисткой. Потом начались серьезные тренировки, да по два раза в день. Разъезды… Турниры… Приходилось наверстывать.
В 14 лет я уже играла за профессиональную команду мастеров «Метар». Получала зарплату. Занималась с учителями индивидуально по удобному расписанию: месяц - алгебра, месяц - русский язык и литература, месяц - история… Очень нравилась биология и не очень - математика, физика, химия.
Могла заменить предохранитель в телевизоре. Тогда они были не такими сложными, как сейчас. Я очень любила рисовать, и, говорят, у меня неплохо получалось, особенно мне нравились пейзажи. Мама с тетей в шутку говорили, что загубили во мне талант художника, отдав в волейбол. Сейчас рисование стало хобби. (Екатерина уже в зрелом возрасте брала мастер-классы по рисованию. Две свои картины маслом чемпионка подарила благотворительному фонду «Подари жизнь» - детям, поборовшим рак. - Авт.)
Я всегда любила уроки физкультуры. Зимой - лыжи, летом - легкая атлетика. Я же в волейбольную секцию стала ходить с 3‑го класса. Мне удалили аппендикс, от уроков физкультуры я была освобождена, а на тренировки в секцию все равно бегала.
Одно время были проблемы с уроками иностранного языка: в лихие 90‑е педагогам не платили зарплату, и наша школа на целый год осталась без учителей английского языка. Потом я перешла в другую школу и быстро восстановила пробелы. В турецкой команде «Фенербахче», за которую я играла уже в ранге чемпионки мира (сезон 2009‑2010 годов. - Авт.), главным тренером был бельгиец, а кроме меня четыре волейболистки из разных стран. Мы общались на английском и хорошо понимали друг друга.
- Вы мечта любого тренера игровых видов спорта. И баскетбол, и гандбол любит рослых…
- В волейбол меня привела тетя, которая работала тренером по волейболу в спортивном клубе. Я много времени проводила в волейбольном зале вместе с тетей. Она играла за команду ветеранов. С этой командой я ездила на городские и областные соревнования. Помню, как тетя передарила мне крутые по тем временам лыжи - ее приз как лучшей волейболистке турнира. Лыжи были большие, но ведь и я не маленькая.
Постепенно «пустое времяпрепровождение» в спортзале переросло в увлечение, а потом и в стадию обучения игре. Увлеклась волейболом всерьез. Увлеклась настолько, что затянуло на долгие годы. На всю жизнь. Говорят, что спорт - это диагноз (улыбается).
В спортклубе, где работала тетя, были баскетбольная и гандбольная секции. Все тренеры «тянули на себя одеяло». Все обещали мне большое спортивное будущее. Баскетболистка видела во мне задатки именно ее вида спорта, а гандболист убеждал, что я прирожденный мастер ручного мяча. Но я уже полюбила волейбол.
Когда меня спрашивают, в каком возрасте я поняла, что волейбол станет моей профессией, я отвечаю: «Только сейчас, когда карьера закончена. Окончательно и бесповоротно». Я уже год мяч в руках не держала и не жалею об этом. Мне муж говорит: «Пойдем поиграем», а я не хочу. Хотя мы могли бы сколотить неплохую семейную команду - и муж, и родители мужа неплохо играли в волейбол. А муж и вовсе волейболом в юности занимался (улыбается).
В детстве я не мечтала о медалях чемпионки, вообще не связывала свою жизнь со спортом. Аппетит приходил во время еды. Поэтапно, хотя задатки, безусловно, были. Тетя рассказывала, что когда меня впервые увидела тренер в детско-юношеской школе олимпийского резерва, то, ничего не говоря, сплюнула через левое плечо и постучала по дереву.
- Сработала примета!
- Сработала, хотя в приметы я не верю. Вот и в книге моей 13 глав…
В 14 лет я попала в команду мастеров. Вместе с мамой подписали мой первый в жизни контракт. В трудовой книжке было записано, что я принята на работу в должности спорт­сме­на-инструктора. Потом мечтала о вызове в юношескую сборную. Следующая ступенька - вызов в первую сборную. Это случилось в 18 лет, когда я уже играла в «Уралочке» у Николая Васильевича Карполя. Пожалуй, с этого момента я поняла, что волейбол - это навсегда.
Никогда не считала и не считаю себя звездой. Мне мама с тетей твердили: «Не зазнавайся. С высоты падать больно».
- Кто хоть раз видел по телевидению и живьем сборную России времен Николая Карполя или екатеринбургскую «Уралочку», знает, что Карполь кричал на своих подопечных на весь зал, никого не стесняясь. Он деспот? Какие у вас были отношения? Вы подарите ему свою книгу с автографом?
- Сразу расставлю точки над i. Карполь - мой (и не только мой) учитель. Все, что я умею в волейболе, - это от Николая Васильевича. Мой переход из «Метара» в «Уралочку» был болезненным. В родном Челябинске меня считали предателем, но я понимала, что только в екатеринбургской «Уралочке», которую возглавлял Карполь, возможен дальнейший профессиональный рост. К тому же Николай Васильевич был и главным тренером национальной сборной страны.
В книге я вспоминаю адские тренировки сборной в Алуште. Особенно часовой забег на вершину горы Демерджи с пульсометром на руке, чтобы тренеру было видно, сачковала ты на дистанции или работала в полную силу. Ненавидела кроссы - с утра восемь - десять кругов по 400 метров по беговой дорожке стадиона. Но все терпели, и я тоже.
Меня, совсем юную, Карполь поощрил поездкой на чемпионат мира в Японии с национальной сборной. Для всех я была в составе делегации как «один из тренеров». На самом деле Николай Васильевич хотел, чтобы я поварилась в этом котле, поняла, что такое спорт высших достижений, волейбол мирового класса.
При Карполе в «Уралочке» мы вели специальные дневники, в которых анализировали свою игру в том или ином матче. Чем больше ты себя критиковал, «разбирал по косточкам», тем больше это нравилось главному тренеру.
Я нашла противоядие его «педагогическим приемам». Когда Карполь кричал на меня, я, не моргнув, смотрела ему прямо в глаза. И он снижал громкость, а потом и вовсе переходил на нормальный тон.
Подарю ли я Карполю книгу? Пока не думала, но подумаю.
- Екатерина, что принесло вам наибольшее счастье - путь на вершину спортивной славы или жизнь на вершине?
- Карьера моя сложилась достаточно удачно, мне грех жаловаться. Но самое большое счастье мне принесла моя семья. Семья - самое главное в моей жизни. Спорт приходит и уходит, а семья остается.