Первые сто строк

Заглядывал в маленькие «кафушки», где пил кофе, лакомился мороженым, встречался со знакомыми, по дороге можно было также зайти в наш выставочный зал, где периодически устраивались очень неплохие выставки молодых художников. В один из таких походов, переходя через «дамбу» - мост над небольшой речушкой, впадающей в Днепр, я и познакомился с Норой. У речки той было свое название, но звали ее все Красной речкой, потому что вода в ней была цвета спелой ржавчины, а валуны по берегам усыпаны красной солью. Никаких природных аномалий здесь не было, просто речке очень не повезло, она протекала мимо алюминиевого завода и часть стоков попадала именно в нее. На мосту через эту речку я и увидел сухонькую старушку. Она вглядывалась в воду, словно что-то потеряла. «Не нужна ли помощь?» - вежливо спросил. «Помощь? - на меня пронзительно смотрели молодые голубые глаза. - Вы лучше объясните мне, что это такое?». Она говорила с легким акцентом. «Это Красная речка. И о ней мы писали в своей газете сто раз. Но от этого она не стала чище». - «Вы журналист? Я тоже. Из Англии. Правда, мои предки были выходцами из России». Так мы и познакомились. Она решила проехать всю Украину и написать книгу о своем путешествии. Запорожье было как раз на полпути. Мы посидели в кафе, потом у меня дома и на следующий день Нора уехала. Я посоветовал ей в Киеве позвонить моему университетскому преподавателю, чтобы он рассказал, что происходит с образованием, да и столицу показал. Она позвонила, он пригласил ее на обед. Но не успела за ней закрыться дверь, как снова раздался звонок, и вошел молодой подтянутый человек, протянувший с вежливой улыбкой свое удостоверение: «Хотел бы узнать, о чем тут у вас шел разговор?» Его с такой же вежливой улыбкой выставили, но эта история еще не раз аукнулась моему профессору. Но это совсем другая история.

Я часто посылал Норе открытки, поздравлял с праздниками, писал о своих делах, но ни разу не получил ответа. Прошло четырнадцать лет. Я приехал впервые в Англию на пять месяцев в Оксфордский университет. Освоившись, решил если не найти Нору, то хотя бы узнать, жива она или нет. В толстом телефонном лондонском справочнике Нора Беллоу была одна. Позвонил. Ответили сразу. Назвался. «Петр? Конечно, помню, как я рада. Приезжай в любое время, комната в твоем распоряжении». Почти каждые выходные я стал проводить в Лондоне. А в первую встречу узнал много интересного. Оказывается, ни одной моей открытки она не получила, хотя и мне отправила несколько десятков. Как-то попыталась позвонить, но телефонистка сказала, что в Запорожье нет такого номера. Нора показала мне книгу, которая называлась «Ни одно путешествие не может быть похожим на путешествие по России». Несколько страниц в этой книге были посвящены и мне, начинающему провинциальному журналисту, который верил, что и партия, и комсомол могут что-то изменить в этой застывшей жизни, если сами изменятся. В тот первый мой приход к ней в дом она познакомила меня с Морисом. Он был из Амстердама, а в Лондоне уже год работал в Институте кинематографии, занимался исследованием независимого английского кино. Морис хотел стать то университетским профессором-культурологом, то режиссером, то писателем. Именно он помог мне найти и встретиться со знаменитым Дереком Джерманом и Тильдой Свентон, Гарри Джерсоном и Томом Андресеном. Недавно пришло от него приглашение: «Приезжай в Амстердам на премьеру моего первого фильма. Фильм о Норе, о нас с тобой, о России и о бывшей Югославии. Все начинается с Красной речки, текущей где-то на Земле, и заканчивается нашей последней встречей в шестнадцатом веке в Амстердаме, помнишь, когда сумерки легли на каналы и зажглись первые фонари». Эта встреча, в шестнадцатом веке, в самом деле была - я не сошел с ума и мне это не приснилось. Просто Морис когда-то придумал потрясающую выставку: как из столетия в столетие менялось освещение амстердамских улочек, и сделал это так мастерски, что казалось, ты в самом деле путешествуешь из столетия в столетие, забывая, откуда ты попал сюда и зачем... Но это тоже совершенно другая история.