Интересен принцип подбора картин: зрителям предлагается осмыслить грозные события Октября сквозь призму творчества самых разных художников, творивших в это переломное время, причем кардинальная смена строя далеко не всегда является темой и идеей представленных работ. Вернее было бы сказать, что дыхание революции почти не касается полотен, созданных в 1917 году или около того. Оно, словно конь в официальном видеоролике выставки, проносится мимо большинства живописцев, лишь провожающих его глазами. Кто-то ждал и приветствовал великое событие, кто-то предчувствовал и боялся.
Полотна объединены в несколько разделов. В первом из них, озаглавленном «Мифы о народе», представлены жители огромной страны - в образах христиански-возвышенных, как в работах Михаила Нестерова, лирически-просветленных, как видела их Зинаида Серебрякова, или гротесково-бытовых, выведенных кистью Бориса Григорьева. Стихийная неуправляемая сила народа изображена обманчиво светлыми красками: суровое крестьянское лицо старухи-молочницы не предвещает счастливого будущего. В противовес этому мрачному предвидению - почти античные девушки, белящие холст («Беление холста» Серебряковой), и праздничные, нарядные мужики и бабы Бориса Кустодиева. Утопией и слабой надеждой о спасении звучит нестеровская идея о народе-богоносце, запечатленная в «Душе народа».
Раздел «Город и горожане» также повествует о людях, населяющих новую Россию, но это уже не работники, с тупым смирением возделывающие клочок земли, а жестокие и сильные парни, хозяева жизни, обнимающие вульгарных девиц, подонки общества («Улица блондинок», «Инвалид»). Они вышли на городские улицы с безликими домами и стертыми красками на картинах Александра Шевченко и Алексея Карева. Здесь же изломанные многоцветные здания Аристарха Лентулова, будто существующие в параллельной реальности - той, где очутилась после Октября бывшая великая империя.
Так «Прочь от этой реальности!», как гласит название следующей тематической части экспозиции. По словам одного из кураторов выставки Елены Воронович, «революционные и фронтовые будни фиксировали совсем немногие, в подавляющем большинстве они уходили от реальности, думали о чем-то большем». Это большее включает в себя интерьерную живопись, представляющую уютный старый быт хороших домов кисти Сергея Виноградова и Анны Остроумовой-Лебедевой. На столах благоухают «Розы в голубых кувшинах» (Константин Коровин), за окнами бушует судейкинский «Летний пейзаж». А где-то под подушкой лежит «Книга маркизы», иллюстрированная фривольными картинками Константина Сомова.
Как представить себе все это милое многообразие в следующей огненной эпохе? Наступило совсем другое время. Раздел «Эпоха в лицах» выводит на сцену новых героев. Пронзительно голубые глаза художника Ивана Ефимова, глядящие с портрета работы его жены Нины Симонович-Ефимовой, кажется, видят впереди что-то тревожное и огромное. Мужественное лицо Максима Горького на полотне Валентины Ходасевич тоже смотрит за горизонт грядущего. Неприязнь к пришедшим большевикам пронизывает картину «Большевики» Ильи Репина, оказавшегося прозорливее многих.
Действительно, что-то «Смутное», как на холсте Василия Кандинского, витало в воздухе. Это была в согласии с названием следующего раздела «Утопия нового мира», в которой рождалось и новое искусство. Как говорит Елена Воронович, «без всяких объяснений, просто на уровне визуального ряда становится очевидно, насколько формы классического искусства казались устаревшими художникам-новаторам». Раздел наполнен беспредметной живописью Казимира Малевича, Любови Поповой, Александра Родченко и Ольги Розановой.
Одна из самых интересных частей экспозиции - «Шагал и еврейский вопрос». Работы Натана Альтмана, Роберта Фалька и других мастеров первого ряда проникнуты единой атмосферой грусти и тревоги. Поэтическое полотно «Над городом» заглавного автора словно противостоит времени, поднимаясь над ним, над его катастрофами и проблемами.
В «Эпилоге» выставки представлены работы, традиционно ассоциирующиеся с искусством революционной страны. «Большевик» Бориса Кустодиева шествует вместе с толпой, сжимая в руках красный стяг. Трудно сказать, чего в нем больше: силы, надежности или подавляющей огромности. Послеоктябрьская эпоха - время противоречивое, страшное, кровавое и прекрасное одновременно. И «1918 год в Петрограде» (Кузьма Петров-Водкин) стал следующей главой в истории великого государства.
Исключительное качество подобранного материала, многообразие тем, различие стилей и техник создают панораму не только художественного творчества тех лет, но и жизни в целом уже в Советской России. Огромное количество экспонатов требует от зрителей повышенной концентрации, но сама идея устроителей кажется актуальной. По крайней мере для тех, кто хочет переосмыслить собственное прошлое.
Выставка продлится до 14 января.