​Продолжение. Начало в №36-39, 41-44

Начну с сочинений 1991 и 1992 годов, когда начинался новый период нашей истории. Да и все эти сочинения писались в годы перелома.
Некоторые одиннадцатиклассники писали о том, что «Павел Корчагин был прав для своего времени, но другое дело сейчас» и что поэтому «нельзя сказать, кто прав - он или мы - мы живем в разное время. То, что казалось нам выходом вчера, кажется тупиком сегодня». Мне представляется, что это стремление подходить к проблеме исторически в принципе верно.
«Роман «Как закалялась сталь» в данный момент учебником для молодого поколения быть не может». «Да, безусловно, жизнь дается один раз, но, с моей точки зрения, она не вечная борьба за освобождение человечества, а именно жизнь, которой живут, а не в которой борются». «Я, например, считаю, что сейчас намного важнее не умение бороться, а умение любить, жалеть. Мне этих качеств как раз не хватает, а умение бороться у всех и так развито с самого рождения». «Я не хочу умирать, знать, что жизнь отдана вой­не за детский сад, за квартиру, за новую дорогу, за новый химкомбинат, а потом против него за чистоту среды». Такого рода высказывания в той или иной форме почти у всех.
При этом несколько человек написали не только о своем неприятии ответа Корчагина на извечный вопрос о смысле жизни. Они сказали о другом: «Главное - жить интересно, разнопланово, чтобы не было каких-то постулатов или законов о жизни. У каждого жизнь своеобразна. А Островский всех подвел под одну гребенку. Нельзя говорить за всех. Такая практика слишком насильственная. От нее надо отходить». «Жизнь - это жизнь. А идея - это идея. И я не могу согласиться с Корчагиным, который считает, что если ты живешь по-другому, то жизнь подленькая и мелочная». «Нас учили жить так, как Павел Корчагин, но ведь нас заставляли так жить. А это насилие над личностью. Для того чтобы жить так, как считаешь ты нужным, необходима свобода».
Кратко о написанном тогда одиннадцатиклассниками можно сказать так: их волнует не переустройство человечества, а устройство своей жизни во всей полноте ее проявления. Не далекое, а близкое, не классовое, а человеческое. «Я могу подписаться почти подо всей цитатой из романа, кроме последней строчки - «борьба за освобождение человечества». «Я хотела бы отдать свои силы семье, своей маме, мужу, детям (будущим). Кому-то конкретному, близкому и дорогому мне. Человечество для меня - это слишком глобально, слишком далеко и непостижимо». «У кого-то, как у Корчагина, цель в жизни борьба, а у многих, в том числе и у меня, смысл жизни заключается в самой жизни. Польза, которую я принесла: дом, семья, друзья, интересная работа, уверенность в том, что жизнь не прошла бессмысленно и кому-то на своем пути я сделала добро, кто-то, а особенно мои дети, помнят меня. А самое главное для меня - мои будущие дети, какими они будут, как их воспитать, чтобы они были честными, умными, искренними».
Но вот что интересно. Даже те, кто спорит с Корчагиным, не принимает его жизненного кредо, нередко тем не менее ощущают какую-то притягательную силу его идеалов как идеалов высокой направленности жизни, которых так теперь не хватает. «Среди моих сверстников не популярны люди убежденные, отстаивающие свои убеждения. Я заметила, что когда заходит разговор о чем-нибудь серьезном, принципиальном, все мои друзья отворачиваются и всем своим видом показывают, что это им надоело, неинтересно. Многие так говорят: «Когда ты кончишь свое занудство?» Меня не устраивает только последняя фраза в сказанном Павлом. А в основном я с ним согласна: жизнь должна быть яркой и высокой, на пределе возможностей человека, его воли, таланта, духовных сил». «Как закалялась сталь» я прочитала два раза. Первый - в классе шестом, второй - недавно. В первый раз у меня не возникло никаких противоречий ни с автором, ни с романом. Второй раз я открыла книгу с явным предубеждением, но потом зачиталась. Да, есть вещи, с которыми я не могу согласиться, но в целом я, может быть, даже завидую тем людям, они знали свою линию в жизни, горячо убеждены в ее правильности».
А вот та же тема в 1996 году.
Во многом все согласны с Островским, с тем, что самое дорогое у человека - жизнь, с тем, что прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. И вместе с тем изменившееся время изменило и представление о ценностях и идеалах. «Раньше просто были другие убеждения и ценности. Для человека важно было не то, как он живет, а то, во имя чего он живет». «Я согласна почти со всем, что сказал Островский, кроме последних трех слов». «Когда я прочитала роман Островского «Как закалялась сталь», у меня возникло очень много противоречий в самой себе. Я восхищалась Павкиной волей, его преданностью. И в то же время его не понимаю, иногда даже не принимаю». Прежде всего не принимается «освобождение человечества» как высший смысл жизни. «Со словами «борьба за освобождение человечества» у меня сразу возникает мысль о войне. А война - это смерть, ужас». «Не будет ли обидно, если освобожденное человечество отвергнет тебя?» «Сейчас мы обратили внимание на тех, кто был по другую сторону огня: белогвардейцев, присягавших тоже России, но царской, дворян, по сути российской интеллигенции, которую третировали за образованность и хорошее платье. Сколько великих умов, ученых, писателей эмигрировали, а то и были убиты. Россия после Гражданской войны осиротела». «Я думаю, не женское это дело - отдать жизнь за освобождение человечества, пусть мужчины об этом заботятся». «Что касается борьбы за освобождение человечества, то я не знаю, как об этом написали мальчики, а я скажу, что это вообще не женское дело».
«Человечество - это все, а посвящать свою жизнь всем - значит не посвящать ее никому. Мне кажется, что самая главная цель в жизни - это прожить ее ради счастья и благополучия конкретных, дорогих тебе людей. Только человек, который отдал все силы ради счастья родных, близких, может считать, что прожил свою жизнь не зря».
Вот почему несколько человек ставят под сомнение слова романа о подленьком и мелочном прошлом. «Не понимаю, что имеет в виду Корчагин, говоря о «подленьком и мелочном прошлом». Если он обзывает этими словами торговлю, частную собственность, предпринимательство, то наша страна вышла сейчас из «светлого будущего» и погрузилась в «подленькое и мелочное прошлое». «И если даже человек хочет лишь спокойно прожить свою жизнь, то почему она должна быть «подленькой и мелочной» и почему ему должно быть стыдно за свое прошлое?»
«То, что Островский называет подленьким и мелочным, имея в виду личную жизнь человека, я ставлю превыше всего». «Мне еще, конечно, рано подводить итоги моей жизни, но буду рада, если в старости я буду вспоминать, как сказал Корчагин, мелочное прошлое». «Может быть, это и звучит банально, но я хочу нормального женского счастья - быть кому-то нужной».
«Я не считаю свою жизнь, прожитую ради любви, бесцельно прожитыми годами, чем-то «подленьким и мелочным». Кто-то борется за коммунизм, а кто-то хочет вырастить здоровых детей. Сейчас рано загадывать, но я хотела бы иметь самого любимого человека, много детей и любимых родителей. Ведь это такое счастье, когда тебя окружают любимые и любящие близкие люди, когда ты кому-то нужна, когда ты можешь поделиться своими переживаниями и проблемами, помочь в чем-то близким! Ели прожить так жизнь, то не будет «мучительно больно за бесцельно прожитые годы», не будет жечь «позор за подленькое и мелочное прошлое». И тогда, умирая, мне кажется, можно будет сказать: «Вся моя жизнь и все силы были отданы самому прекрасному - любви».
«Я не боец. И смысл жизни для меня заключается в другом. Все существование, весь мир построен на любви. Значит, нужно любить, дарить свою жизнь людям. Может, от этого мир станет чуточку лучше и светлее, раз на свете будет на два счастливых человека больше».
«Возможно, поколение этих людей (людей, отдавших себя целиком служению революции) и было счастливо. Но, на мой взгляд, их счастье убого. Потому что они всю жизнь отдали чему-то непостоянному и преходящему: революции, войны, политические системы - это все временное. Они обошли стороной настоящую человеческую жизнь: любовь, семью, труд. Ведь, несмотря на то что Павел был несколько раз влюблен (Тоня, Рита), а к концу романа даже женат, он все равно всю свою жизнь относился к женщине, как к товарищу. После этого создается впечатление, что Корчагин на протяжении всей своей жизни обкрадывал сам себя, лишая самого естественного и прекрасного человеческого чувства».
«Я согласна с автором лишь в одном. В жизни действительно должно быть дело, которое ты любишь и которому ты служишь. Но это не обязательно борьба. Почему непременно все должны быть борцами? Если все будут бороться, то кто будет работать, рожать и учить детей? Корчагинское понимание счастья не близко мне. Мне ближе есенинское понимание счастья и жизни, которое выражено в стихотворении «Мы теперь уходим понемногу…»
Оно оказалось в зоне нашего внимания, когда мы до того писали сочинение «Смысл жизни в стихотворении Есенина «Мы теперь уходим понемногу…» и о вступлении в поэму «Во весь голос» Маяковского. Напомню строки из стихотворения Есенина.

Слишком я любил на этом свете
Все, что душу облекает в плоть.
Мир осинам, что, раскинув ветки,
Загляделись в розовую водь.

Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал
и жил.

Счастлив тем, что целовал
я женщин,
Мял цветы, валялся на траве,
И зверье, как братьев наших
меньших,
Никогда не бил по голове.

«Я хочу иметь работу, на которую мне хотелось бы приходить. И хочу иметь дом, семью, куда мне хотелось бы возвращаться вечером. Чтобы мои дети жили безбедно, не думая о том, как прожить от зарплаты до зарплаты. Именно эти цели для меня самые главные, именно этим целям я посвящу свою жизнь». И в этом же сочинении: «Каждый человек добивается своей цели по-разному, и иногда, сейчас все чаще и чаще, переступает через общечеловеческие законы и заповеди. Мне кажется, что это недопустимо. Есть вещи, через которые человек не может переступить, несмотря на кажущуюся необходимость этого».
И вместе с тем. «Мне хотелось бы, чтобы в каждом человеке было немного такой целеустремленности». «А мы живем, не зная, ради чего и во имя чего жить». «Как мне кажется, мы утратили общность. Каждый живет для себя и во имя себя. Его не волнует в большинстве случаев, как в это время живет другой: бедствует он или голодает, есть у него крыша над головой или нет». «Павел Корчагин и его единомышленники боролись за то, чтобы права всех людей были равны. Но произошло новое разделение общества: на тех, кто может заплатить, и тех, кто не может этого сделать. В наше время можно откупиться от всего, даже от правосудия. Поэтому сейчас каждый человек борется за себя. Кто может своими силами пробить себе дорогу, тот выживет».
«Другие юноши поют другие песни». Все. Корчагин кончился. Человек человеку - волк. Общей идеи, которую строили и достраивали 70 лет, нет. У всех свои маленькие, с точки зрения Островского, идейки. Сюда не вписывается Корчагин со своей великой мечтой. Смысл жизни заключается сегодня в том, чтобы прожить сегодняшний день, а не строить завтрашний день. Сейчас главная цель для всех - жизнь для себя. Куда-то поступить, сделать карьеру, заработать на безбедную старость. Нет ничего общего с идеями Корчагина и коммунизма. Все для себя, ради себя, и только себя. Сейчас люди типа Корчагина, такие же фанатики и одержимые общими идеями, есть только в религиозных и террористических организациях. Вообще, нет, хотя я забыл школьных учителей».
Последний раз в XX веке я провел это сочинение в 1998 году.
«Переустройство мира - великая идея, но бессмысленная. Люди были обмануты этой мечтой и «отравлены» идеей всеобщего счастья». «Люди стали больше задумываться о последствиях подобных идей, стали понимать, что подобное «освобождение человечества» неизбежно ведет к войне». «Цель коммунизма сначала была такой благородной, сумела привлечь столько людей, но с годами просто превратилась в борьбу верхушки за власть, а потом и деспотизм». «В современном обществе не стоит жить недосягаемыми идеалами. Борьба за «высокие идеалы» неизбежно ведет к насилию, которого уже в жизни предостаточно. Человек, который верит в недосягаемые идеалы, не хочет слышать другого мнения. Он готов уничтожить всех инакомыслящих». «Нельзя делать единую цель для всех, нельзя заставлять всех жить одинаково».
Менялись первоосновы фундаментов и ценностей. Шло сокрушительное наступление на философию и идеологию МЫ во имя утверждения Я как эпицентра жизни. Время идей, высоких смыслов, идеалов объявлялось совковым. Другое дело, что идеи и идеалы действительно нуждались в критическом переосмыслении. И вообще верность идеям требует и постоянной верности самих идей. Но тогда подлинное перемешивалось со спекулятивным и конъюнктурным. Из школьных хрестоматий и уроков выбрасывались революционные стихи Маяковского, «Белеет парус одинокий» Катаева, «Сын артиллериста» Симонова. Все героическое объявлялось тоталитарным.