Постановка, как и книга, проверяет тебя на прочность. Ведь роман Томаса Манна «Волшебная гора» вселяет ужас даже в студентов филфака - не каждый может осилить два огромных тома описания ужасающе медленно тянущегося времени с минимумом событий (трехнедельный гостевой визит в санаторий главный герой растягивает на 7 лет лечения)... Чтобы уловить связь романа со спектаклем, тоже нужно набраться терпения и зрительской иронии. Иначе невозможно будет выдержать первые полчаса, когда на сцене не будет никакого явного движения. Режиссер Константин Богомолов собственной персоной будет бесконечно долго сидеть на полу, молчать, меланхолично перебирать белые листы бумаги. Актриса Елена Морозова будет лежать на полу, кашлять, лишь изредка, раз в десяток минут, вставать к микрофону и читать короткий стишок о сезонной погоде не самых слабых авторов - Некрасова, Шаламова, Заболоцкого. Время будет утекать все зримее и гуще, нетерпеливые зрители будут уходить из зала, оставшиеся же будут ерзать в кресле и ждать, ждать, ждать. И в какой-то момент вдруг начинаешь понимать - это ожидание, пожалуй, самая рискованная для режиссера и в то же время точная чувственная суть знаменитого романа Томаса Манна. Ведь автор предельно точно охарактеризовал свой опус - «Это роман о самом времени». О том, как время утекает сквозь пальцы, как страх смерти преследует всех и всегда.
Богомолов все же встает с пола и вступает в диалог с Еленой Морозовой. Они разыграют несколько ироничных скетчей - попросту будут болтать о смерти, провокационно, смешно, грустно, по-прежнему не обращаясь к основному массиву текста романа «Волшебная гора» и тем не менее оставаясь под воздействием его ауры. Они будут смеяться над смертью и каждую минуту понимать вместе со зрителями, что время уходит и смерть смеется над нами всеми - в зале и на сцене. В этом смысле это удивительно интимный спектакль Богомолова, объединяющий режиссера со зрителем, и для приближения и интимности Богомолову совсем не надо снимать с себя одежду, что он легко и непринужденно делал в иных своих представлениях. Смех над смертью - это всего лишь попытка бороться со страхом перед ней. И эта смесь страха и иронии заметно сгущает атмосферу спектакля.
У спектакля «Волшебная гора» есть еще один очень важный «участник» - сценография художника Ларисы Ломакиной. Режиссер Богомолов и актриса Морозова пребывают в ожидании в узкой ржавой коробке - портал сцены сжат с боков до узкой щели метра в три-четыре. Заглянуть в щель сложно, помогает монитор на стене, который укрупняет все телодвижения участников спектакля. И возникает ощущение подглядывания за чужой жизнью, в которой, впрочем, ничего не происходит, и назвать жизнью это существование сложно - просто убивается время. Ржавая коробка похожа на заброшенный ангар с редкими остатками позитивной голубой краски на стенах. Ангар, в котором настежь открыта дверь. Но ни сам Богомолов, ни Елена Морозова в эту дверь не выходят - они настойчиво продолжают слоняться по ржавому ветхому пространству. И опять же возникает отсылка к роману «Волшебная гора», герой которого, Ганс Касторп, в любой момент мог спуститься с горы, мог покинуть санаторий для больных туберкулезом, но не решался этого сделать, зачарованный странной жизнью «над жизнью».
В конце спектакля Константин Богомолов и Елена Морозова исчезают за кулисами как-то внезапно, не поставив ощутимой точки, и не выходят на поклоны. Тягучее липкое время, запущенное режиссером, ржавые стены словно начинают втягивать зрительный зал. Каждый человек сам чувствует и решает, когда выбраться из кресла. Особо нерешительных подгоняют девушки-капельдинеры. На этом спектакле вдруг понимаешь, какую спасительную и очистительную роль играют аплодисменты. Они проводят барьер между представлением и жизнью, они снимают порой неприятную тяжесть театра и оставляют ее там, на сцене. Режиссер Константин Богомолов такого шанса зрителям не дает. Спектакль «Волшебная гора» приходится уносить с собой целиком.