- Проблема современных реабилитационных центров в том, что люди выдают желаемое за действительное - думают, что они помогают. Но если методика не базируется на научной основе, невозможно прогнозировать реабилитацию. Получается не лечение, а какая-то цирковая дрессировка. Для детей с особенностями развития, для инвалидов, которыми мы занимаемся, все это не подходит. Для здоровых, может быть, в качестве профилактического оздоровления. Мой учитель Левон Оганезович Бадалян, талантливый невролог, академик Российской академии  наук и Российской академии образования, говорил, что все, что связано с технологией реабилитации,  мы должны изменить. Потому что никакие ЛФК, массаж, технические средства не дают активного участия ребенка или взрослого в восполнении своего двигательного или когнитивного дефицита. Есть ложное мнение: чем больше процедур, тем лучше результат. Делай всего и побольше, что-нибудь да сработает. Это не так! Для наших пациентов важно другое. Левон Оганезович часто повторял, что для наших больных, у которых имеются нарушения восприятия окружающего мира, выполнения движений, с нарушением схемы тела  нужны специфические меры, которые используются в цивилизованных странах.
- Валида Адимовна, что для них важнее, по вашему мнению?
- Движения,  которые мы  восстанавливаем, основаны на спирально-диагональных модулях, которые выполняются в трехмерном пространстве. В случае наших пациентов важно эти модули усилить за счет сопротивления. Нужно включить те автоматизмы, которые присутствуют при развитии ребенка. Например, для переворота работает автоматизм цепных реакций. Ребенок становится на четвереньки - это опорный рефлекс. У здоровых такие рефлексы приходят и уходят. У детей, которыми мы занимаемся, они, к сожалению, остаются. Проблема  ДЦП в том, что это рефлексы, которые даны от природы, чтобы ребенок нормального развития мог их использовать. Но  они вплетаются в уже нарушенный мышечный тонус и вызывают патологические установки двигательных реакций, в том числе походки, которые обычными схемами ЛФК убрать невозможно. Поэтому нужно начинать работать с того периода, когда у ребенка появляются эти рефлексы, и  направлять их в сторону подавления  патологической позы. Костюм «Атлант», который я использую,  работает на красные мышечные волокна, которые позволяют ребенку выполнить то или иное движение.
- По слухам, ваше  детище - нейрореабилитационный костюм «Атлант» - творит с больными детьми чудеса.
-  Костюм сам по себе - это как дубина в руке дикаря: можно ничего не изменить, а  можно и навредить. Метод проприоцептивной нейромышечной фасилитации (ПНФ) создает условия, чтобы больной даже небольшое движение делал активно. Мы усилили методику пневмокостюмом «Атлант», прототипом которого стал костюм для пилотов реактивных самолетов, он используется, чтобы у них сохранялось кровообращение. Однажды я разговаривала с космонавтом Валерием Поляковым, мировым рекордсменом по длительности  полета в космос, и поняла,  что космические технологии подойдут и для больных. Эти пневмокостюмы держат позу, то есть то, чего не могут пациенты с ДЦП и после инсульта.
- То есть костюм как бы облегчает напряжение на мышцы?
- Облегчает. И не за счет корсетирования. Он усиливает воздействие на мышечно-связочный аппарат, который начинает работать. Когда у ребенка имеется дефицит импульсов, то нужно это выправить. А чтобы выправить, нужно выполнить движение, которое у любого человека в памяти заложено. Мы как бы должны эту память восстановить. Импульсы с помощью костюма «Атлант» идут большим потоком в двигательную зону коры головного мозга, затем возвращаются к мышцам, преодолевая сопротивление. Плюс на спинальном уровне идет восстановление системы работы, которая регулирует мышечный тонус. Это не гимнастика! Это нейрофизиологические приемы. Человек начинает делать  движения, которые должны были проявиться в процессе правильного развития. Ни одно техническое средство не позволяет достичь участия пациента: активного движения они не дадут. Единственное средство, которое имеет нейрофизиологическое воздействие, - это костюм «Атлант».
- До вас костюм вообще никто не использовал?
- Никто. С 2002 года я работаю с этим костюмом. Сейчас он  стал продаваться для частников. Но в средствах массовой информации крайне мало достоверных сведений о том, как правильно пользоваться наработанной методикой. В Центре реабилитации поступили разумно. Они поняли, что костюм мало купить - нужны длительные комплексные занятия. Меня пригласили в Омск, и работа началась. Первое,  что мы сделали, - начали обучение специалистов. Затем стали проводить индивидуальные клинические разборы болезней пациентов. Но масштабности мы пока не получили. Для этого необходимы тесная взаимосвязь между государственными и общественными структурами, государственно-частное партнерство. Нужен большой штат сотрудников, который государственные учреждения обеспечить не могут. К тому же государственные специалисты всегда ограничены в сроках. Что можно сделать с неходячим пациентом за две недели?! Именно поэтому нужна программа государственно-частного партнерства. Чтобы были необходимая база и соответствующее финансирование. Другого реабилитационного центра такого профиля,  равного омскому,  на данный момент в России нет. Поэтому я приезжаю и буду приезжать в Омск. Но нужны достойные зарплаты, оборудование.
- У вас есть центр и в Казахстане?
- И там эти условия есть!  В Казахстане на базе государственной больницы создали  реабилитационный центр. Охват детей огромный!  Это ведь тоже показатель для фондов, которые дают деньги. А потом уже появляется интерес к новой технологии со стороны специалистов из других стран. Я вот  мечтаю, чтобы к нам приехал профессор  Шенли. Он невролог, руководитель фактически всей нейрореабилитационной  сети Германии. Он уже заинтересовался нашими технологиями. Надеюсь, что приедет и оценит нашу прекрасную реабилитационную базу.
- Валида Адимовна, ваши технологии отличаются от западных, потому что вы еще и работаете с детьми, разговариваете?
- Наш метод кинезотерапии методико-кондуктивный, то есть воспитательный. Когда раздражаешь двигательные центры, они раздражают познавательные центры, и ребенку легче осваивать окружающую среду. Он начинает  понимать, что «вверх» - это значит вверх, «вниз» - это значит вниз и т. д. Познавательные центры дают возможность творчески мыслить. Также мы работаем и с глазо-двигательными мышцами, активизируем вестибулярный аппарат, мышцы лица, спинальный тракт. Всему этому нужно обучаться. Реабилитацией пациента с особыми возможностями у  нас занимается целая команда специалистов - мультидисциплинарная бригада, в которую кроме  невролога  входят логопед, кондуктолог, кинезотерапевт, психотерапевт, педагоги.  Логопед должен понимать, что ребенок, который не держит голову, не сможет полноценно произнести звуки, поэтому его первая задача, как ни удивительно, заняться упражнениями  на удержание позы. Врач-невролог должен уметь разработать артикуляционный аппарат. Кондуктолог должен составить программу для ребенка в зависимости от его возможностей. Важно, чтобы тут же был и музыкальный работник. И педагог должен быть не простым, а творческим.  Специалисты должны делать общее дело. Сегодня применять такой мультидисциплинарный метод кинезотерапии позволяют себе очень немногие базы.
- Почему?
- К сожалению, это недешево, поэтому непопулярно. Особенно  на государственном уровне. Метод ставит детей на ноги, но не дает статистики! Простой осмотр занимает час-полтора, а в госучреждениях нужно управляться за 10 минут... А мне не нужна статистика! Мне не нужно, чтобы за полгода мы пролечили 40 человек, мне нужно, чтобы за полгода мы поставили на ноги четверых. Сегодня с методикой костюма «Атлант» мы уже выше многих европейских центров. Но,  чтобы поставить наш метод реабилитации на поток, чтобы люди о нем знали,  нужна база. Пока у нас тенденция к реабилитации только на словах... Нет ранней диагностики, а ведь чем раньше поставлен диагноз, тем раньше  начата реабилитация, тем лучше эффект. У нас растет инвалидизация населения, а ведь инвалидов вообще может не быть!

Омск