Родился он в 1930 г. в Ленинграде в старинной дворянской семье потомков М.Ю. Лермонтова. В 1941 г., когда его маме с тремя детьми предложили эвакуироваться из блокадного города, она категорически отказалась. Игорю Воронцову было 11 лет, его брату Юре - 13, когда они стали бойцами аварийно-спасательных отрядов. Артистически одаренных братьев приняли в блокадные труппы театра Б.А. Горин-Горяинова, концертные фронтовые бригады. Мама писала стихи на злобу дня, а сыновья исполняли их на концертах.

В 1943 г. братьям вручили медали «За оборону Ленинграда». Ее Игорь Васильевич всю жизнь считал главной своей наградой. После войны он окончил Военно-медицинскую академию. В годы учебы увлекся зарождавшейся тогда радиобиологией. Это определило его судьбу как плодотворного исследователя в области микробиологии, биохимии, токсикологии. Он работал в ведущих НИИ Минобороны, 30 лет трудился на кафедре военной токсикологии и медицинской защиты Государственного института усовершенствования врачей Минобороны. А еще всю жизнь интересовался историей, был вице-председателем ассоциации «Лермонтовское наследие», членом историко-родословного общества. В 2000 г. патриарх Московский и Всея Руси Алексий II наградил Игоря Васильевича серебряной медалью преподобного Авраамия за большой вклад в развитие культуры на Костромской земле. Своим ученикам и коллегам Воронцов оставил не только около 200 научных работ, но и поэтическое осмысление нравственных проблем бытия.

И среди молодых ученых института есть увлеченные наукой и поэзией. Старший научный сотрудник, кандидат медицинских наук майор медслужбы Владимир Савостьянов через две недели после юбилея коллектива института отметит свой личный. За 30 лет он успел немало. С отличием окончил военно-медицинский факультет в Самаре, служил начальником медслужбы отдельного разведывательного батальона, врачом-хирургом медроты полка, старшим ординатором хирургического отделения медотряда специального назначения, воевал в Чечне, был тяжело ранен, удостоен государственных наград.

В 2002 г. окончил адъюнктуру при кафедре хирургии института, защитил кандидатскую, подготовил к защите докторскую диссертацию, продолжает активную научную работу. И пишет стихи - лирические, подкупающие искренностью, оригинальной стилистикой, образной системой. Впереди у Владимира Савостьянова новые горизонты творчества в науке и в поэзии.

Предлагаем познакомиться с поэтическим творчеством двух профессионалов военной медицины.

Игорь ВОРОНЦОВ

Концерт для раненых

Актерам так нужны рукоплесканья,

Дыханье зала, зрителей вниманье,

Актерам непривычна тишина.

Но как перевернула все война...

Бинты... Одни глаза - к певцу прикованы.

Рукоплесканья крепко... забинтованы...

О, зрителей награда - тишина.

Чем лучше номер, тем сильней она.

Тяжелораненых лечило вдохновенье,

И с каждым словом, звуком и движеньем

Любви и страсти громкую волну

С надеждой направляли в тишину...

А после - грязь полуторка месила,

И все молчали, набирая силы...

Давно уже закончена война,

Но не забыта э т а т и ш и н а.

24 апреля

Пасха... мы в Бога, не верим теперь,

Только приходит как сказка,

С русскою бабушкой в каждую дверь

Непозабытая Пасха...

Вера не в Бога, а чтоб не черстветь,

Вера в традиции наши.

В неурожай мы умеем говеть,

Но разговляться-то краше!

Тут - что в печи, то на стол и мечи,

Тут уж давай целоваться!

С Пасхой приходят в наш дом куличи

И разноцветные яйца...

Да, разноцветные, словно салют...

Праздник весеннего всхода.

Вот ведь..., а мысли забыть не дают

Пасху военного года!

Дымом зловещим нависла беда,

Застило солнце апреля...

Пули,осколки и стекла тогда

Громче капели звенели.

Сорок второй... не спечешь куличей,

их заменили дурандой.

Жмых вместо пасхи... найдешь ли вкусней.

Были бы живы, да ладно...

Враг в эту ночь и бомбил, и стрелял,

и под конец - для «салюта»

По кораблям он торпеды послал,

Словно десант - с парашютом.

Зорко зенитчицы в небо глядят

С неба в наш дом не забраться.

Верен и точен прицел у девчат

Стало быть, знай ленинградцев!

Очередь, грохот! И не корабли,

Старый Андреевский рынок,

Целый квартал те торпеды снесли -

Все превратилось в руины!

Жалко девчат... Но удар отвели,

и Ленинград на рассвете

Вновь увидал, что стоят корабли,

Чтобы ответить за смерти!

Стихло... надолго ли ужасы прочь,

Счастье, что целы, что - вместе?!

Так мы в блокадно-пасхальную ночь

Вместе с Христосом воскресли...

Пасха! Мы в Бога не верим теперь,

Только приходит, как сказка,

С русскою бабушкой в каждую дверь

Непозабытая Пасха...

Преемник

Кто сказал, что они незнакомыми были?

Нет! Они и при жизни друг друга любили.

Но Мишель уже знал, что достиг апогея

Его бог и кумир - Александр Сергеич!

Старший... только сумел

непокорного встретить,

В нем преемника юного быстро заметить.

Вот сказать не успел ни единого слова,

Без напутствия в путь отпустил молодого...

Выстрел! Слезы и крики! И гибель кумира!

Принимайте, поручик, Великую Лиру...

Продолжайте светить! Отомстите по чести!..

В эту ночь был рожден

первый плод этой мести.

Зазвучал обвиненьем убийцам,

могучим протестом

Новый вызов Поэта Царям и Дантесам,

Еще более дерзкий по форме и цели.

Продолженье борьбы, продолженье дуэли

Разрывается сердце его молодое,

Бой с Короной завещан самою судьбою,

Бой жестокий, неравный,

но что - Смерть Поэту?

Снова выстрел!

Кому передать эстафету?..

Памятник

Сергию Радонежскому

На Городок спускается Виденье,

На Радонеж - на узелок Руси...

ОН слышит в час высокого знаменья, -

Варфоломей! Что хочешь - попроси! -

Проси богатство, силу, долголетье,

Но только, чур, ответ держи за Русь! -

И мальчик молвил: - ГРАМОТЕ УМЕТИ! -

И только-то? - При том и остаюсь... -

ОН рос в труде с любовью и усердьем,

В служенье людям не жалея сил...

В монашестве ОН был крещен, как СЕРГИЙ,

Среди святых оставшись на Руси.

А в день Крещенья, в День Тысячелетья -

Вернулись мы к началам всех начал,

Призыв далекий: ГРАМОТЕ УМЕТИ -

Над Радонежем снова прозвучал!

И сброшено забвенья покрывало,

И чтобы Русь стояла словно твердь,

Нам всем, друзья, давно уже пристало -

И ГРАМОТЕ, И ПАМЯТИ УМЕТЬ!

Владимир САВОСТЬЯНОВ

Сон на войне

Мне на войне приснился странный сон,

Околдовавший чудным откровеньем.

Мне снилось, что я трепетно влюблен,

Отчаянно и дерзко, вдохновенно.

И вдруг проснулся... Черных взрывов ад!

Атака, взрыв, удар... Свободное падение...

Но вдруг - цветущий яблоневый сад,

И сердце - колокол волнения.

И в этом дивном сказочном саду

Мельканье тени, чье-то отражение,

И зов: «Не уходи! Вернись! Я жду!»

Душа взметнулась в сладком предвкушении.

Оборвалось... Ударил яркий свет.

Снег, грязь и кровь, тяжелое ранение.

А на губах скрежещет болью: «НЕТ!!!»

Вернись, мое прекрасное видение!..

Уж год прошел. Закончилась война,

Лишь по погоде знать дает ранение.

Но только приближается весна,

Я жду...

Валькирия

Изящный гибкий стан,

Бровей прямая линия,

Припал к твоим ногам

Прекрасная Валькирия.

Я шел из дальних стран

К тебе, моя богиня,

Мне знак был свыше дан -

Услышать твое имя.

Я видел боль и страх,

Огонь и кровь в обнимку,

Но выжил я в горах,

Храня твою улыбку.

Во сне и наяву

Шептал я твое имя,

Я у тебя в плену,

Прекрасная богиня.

Ты не карай мечом,

Я - Воин чужеземный,

Поведаю, о чем

Поют морские ветры.

Как в небесах закатных

Звезда летит в огне,

И как скакать занятно

На огненном коне.

Я расскажу о том,

Что видел в жизни многое...

Но это все потом,

Моя богиня строгая.

Бессонница-весна

Бессонница, бессонница как юная жена,

Снов королевских конница

желанных сожжена.

Прозрачные одежды и месяц под косой,

Пропали сна надежды, покоя нет с тобой.

Ох, как мне одиноко,

забыться б, нет уж сил.

Живительного сока как будто бы испил.

Шумит листва зеленая, и ты опять со мной

Прекрасно одинокая бессонница весной.