После окончания обучения в МОПИ имени Н.К.Крупской я был распределен в Наро-Фоминский район, в поселок Кокошкино, учителем химии в школе №2. С жильем обещали помочь, но не сразу, а чуть попозже, поэтому в означенный день я отправился к месту работы из своей деревни, с противоположного конца района.
«А куда ты едешь-то? - спросил пришедший меня провожать дядя Игорь, как-то странно возбужденный и оживленный. - В стране революция!» И рассказал о том, что по телевизору объявили чрезвычайное положение. Теперь стал понятным его энтузиазм, ведь дядя всю жизнь отработал в КГБ, и горбачевские нововведения ему были совершенно не в радость. А в ГКЧП, по его мнению, собрались люди, которым можно верить, и уж они-то не дадут развалить страну!
...На работу я опоздал. Перед Наро-Фоминском очень долго стояли в пробке и ждали, пока проедет Кантемировская дивизия со всей ее бронетехникой и машинами обеспечения. Несколько танков и грузовиков стояли на обочине - сломались. Потом этот факт неоднократно обсасывали злые журналюги, дескать, вот она, хваленая армия, не то что воевать, а даже просто выехать без потерь не может! А мне было обидно за наши войска. Наверное, потому что сам только в 1987 году демобилизовался и знаю, каково это - слушать такое от людей, которые наверняка ни дня не служили.
Интересно, что я совершенно не помню, что конкретно делал в тот день в школе. Кажется, принимал кабинет, исследовал лаборантскую. Странно, ведь это был самый ПЕРВЫЙ шаг на моем педагогическом пути. Однако факт остается фактом - не помню!
Так или иначе, а вечером я поехал в Перловку (Мытищи), в общагу МОПИ, в свою бывшую комнату, которую добрый комендант оставил за мной до 1 сентября.
Телевизора у меня не было, зато был радиоприемник. Радио в те времена слушали не в пример активнее, чем сейчас, поэтому я тут же включил аппарат и стал искать свежие новости. По большинству каналов транслировали какую-то нейтральную бурду, но на одном (кажется, это было «Эхо Москвы») в прямом эфире взволнованными голосами передавали обо всем, что происходит в столице, на подходе к ней, вокруг Белого дома и внутри него.
А происходило, похоже, много чего интересного. Мне даже как-то не по себе стало, что я вот тут в пустой общаге прохлаждаюсь, а народ, понимаешь, там демократию отстаивает.
Наверное, я бы этим самобичеванием и ограничился, если бы очередная новость не выбила меня окончательно из колеи: ведущий передал выступление Ельцина с призывом к гражданам сделать все, чтобы не допустить возвращения старого режима, а также заявил, что колонна бронетехники двинулась в центр и, похоже, назревает нечто очень серьезное.
Вот она - великая сила средств массовой информации! Разве мог я себе тогда позволить оставаться дома, в стороне от истории? Нет, конечно же! Поэтому я тут же собрался и рванул к Белому дому, несмотря на то что было уже, мягко говоря, поздновато, а завтра надо было опять ехать на работу, причем засветло. Но это же мелочи, согласитесь, когда речь идет о таких вещах, как история Отечества.
15 минут пешком до станции, 30 минут на электричке, еще 15 на метро... Если честно, я решительно не знал, куда идти. Это провинциалам кажется, что те, кто живет или учится в Москве, знают ее вдоль и поперек, однако это совсем не так. Я, например, понятия не имел, где же этот Белый дом находится.
Впрочем, у метро «Краснопресненская» меня тут же сориентировали на «воздушный шар». И точно, кто-то догадался поднять рядом с БД аэростат, который было видно за несколько километров.
Народу вокруг было очень много, все шли в одном направлении поодиночке и группами, возбужденные и с каким-то лихорадочным огоньком в глазах. Меня это настроение тоже как-то начало захватывать, и я уже настроился на то, что придется, наверное, всю ночь простоять в каком-нибудь оцеплении.
Однако на месте энтузиазм как-то поугас. Вокруг наваленных грудой камней, лавок, урн, металлических оград и много чего еще, составляющего самодельные баррикады, бегали, словно муравьи, одержимые люди, каждый чего-то куда-то тащил, тут же кто-то что-то вещал в мегафон, кого-то куда-то назначал, строил, отправлял. Наверное, было бы самым разумным просто подойти к любой из групп и предложить свои услуги. Но... Почему-то мне захотелось сначала все хорошенько осмотреть.
Баррикаду умудрились растянуть по всему периметру. Откуда взяли столько материала, не представляю. Одних металлических прутьев, похоже, кто-то привез несколько машин. Кто и откуда? Не знаю. На мосту были расставлены пригнанные на убой троллейбусы со спущенными колесами, по задумке организаторов сопротивления они должны были преградить подъезд к Белому дому. А между ним и гостиницей-книжкой стоял БТР. Как я понял, из числа «наших», то есть дружественных, частей. Народ в меру своих сил пытался сделать все, чтобы защитить «оплот демократии» от внешней агрессии.
Однако постепенно до меня начало доходить осознание простой мысли - кажется, я тут лишний. Не то что мне чужд благородный порыв, а просто я не вижу, чем реально могу помочь демократии. Ну хоть убей. Тем более начал накрапывать дождь, похолодало, и от мокрого и продрогшего учителя химии, наверное, тут толку не больше, чем от любого другого обывателя. Может, в оправдание своего нежелания мерзнуть и мокнуть тут, таская камни или арматуру, я стал более пристально присматриваться и прислушиваться к происходящему вокруг. И стал замечать, что кругом полно молодежи, которая просто присутствует, но ничего не делает. Бросилось в глаза обилие подвыпивших личностей в основном студенческого возраста, которые браво выкрикивали победные лозунги, ругали коммунистов, подбадривали друг друга матерком, но при этом толку от них было ничуть не больше, чем от меня.
В общем, побродив вокруг, зайдя то с одного боку, то с другого, я вроде как «протрезвел» и пришел к простому выводу: никакое это не Чили, и Ельцин в контексте происходящего совершенно не похож на Сальвадора Альенде, чтобы защищать его от врагов, а для тех, кто трудится на баррикадах, и тем более кто слоняется вокруг, все происходящее - некое шоу, символическое действо, а вовсе не подготовка к реальному сражению насмерть за идеалы демократии. Так, по приколу.
Возможно, я в тот момент судил всех по себе. Не исключено, что это было просто малодушное оправдание своего нежелания ждать врага в холоде и голоде и с кем-то против кого-то бороться.
Но, еще раз оценив обстановку, я решил: мне тут делать нечего, толку от меня тут ноль. И уехал обратно в общагу.
...Стыдно ли мне за то, что я тогда поступил именно так, а не иначе? Практически нет. Почему «практически»? Наверное, потому что я противопоставил себя тысячам других людей, которые пришли, прониклись, не смалодушничали и все-таки остались. Ведь кабы не они, гэкачепистам тут было бы полное раздолье. А так они вроде бы спасовали, испугались толпы. С другой стороны, когда я потом смотрел репортажи с места событий, меня неприятно коробил весь тот пафос, которым окружили защитников Белого дома. Мол, народ, осознав себя силой, грудью встал на защиту идеалов свободы, и все такое. Лично мое мнение - народ встал не ЗА ЧТО-ТО, а ПРОТИВ КОГО-ТО. Это большая разница. Потому что, как потом сами говорили участники тех событий, если бы мы знали, что и кого защищаем, то развернули бы оружие в противоположную сторону.
...А мой дядя, когда узнал о том, что Горбачев присвоил троим погибшим в ту ночь ребятам звание Героев Советского Союза, с горечью говорил: «Да чтобы эту звезду получить, люди в войну такие подвиги совершали, вам и не снилось! А тут три охламона под колеса попали, и им тут же Героя! Какая глупость!..»
Это я уже потом узнал, что по невероятному стечению обстоятельств один из погибших - Дмитрий Комарь из деревни Нестерово Рузского района - был учеником моего двоюродного брата, учителя истории. Язык не поворачивается назвать его охламоном, но и его смерть - геройской. Он наряду с Владимиром Усовым и Ильей Кричевским стал жертвой чудовищной авантюры, разыгранной кем-то из закулисья.
Кстати, для рядовых участников событий потом придумали и специальную медаль «Защитнику свободной России». Ею были награждены «граждане Российской Федерации, иностранные граждане и лица без гражданства за мужество, проявленное в защите конституционного строя в период попытки государственного переворота 19-21 августа, за заслуги в проведении в жизнь демократических преобразований, экономических и политических реформ, укрепление российской государственности, за вклад в решение национальных проблем».
Обидно ли мне, что я мог бы получить ее, но не получил?
Ничуть. Бывают медали, которые лучше не получать и тем более не носить...

P.S. Вы ждали от меня чего-то другого, более возвышенного и одухотворенного, в духе всего того, что сейчас можно прочесть о тех днях, которые потрясли мир и поставили окончательный крест на СССР? Извините, если я вас разочаровал. Но это правда.