Вечер первый. «Давай займемся сексом»
Под веселой обложкой, от которой ждешь праздника плоти, скрывается трагедия одиночества. В этой пьесе от него прячутся в разговоры о сексе. Даже не в сам секс, потому что для секса нужна хотя бы иллюзия любви, а здесь нет и этого. Мы одиноки, выброшены за борт жизни, если в нас нет любви. И сумасшедший дом становится нашим островом забвения. Вот, собственно, и весь сюжет, и провокационно не то, что мужчины не первой молодости примеряют в нем наряды невест, а то, что автор доказывает нам, что секс не является спасением ни от чего. Так, жалкой попыткой самообмана. В этом спектакле прекрасно играет профессор - Олег Исаев, блистательный король театра Виктюка, актер ироничный, тонкий и печальный. Поводов к веселью ему эта пьеса не дает. А вам? Кто знает.

Вечер второй. «R&J. Ромео и Джульетта»
Гениальная игра Джульетты - Игоря Неведрова - рождает спектакль о том, какой могла бы быть возлюбленная Ромео. Из всех пяти просмотренных у Виктюка этот, на мой взгляд, лучший. У Неведрова, если судьба не споткнется, огромное будущее, и с партнером (Иваном Ивановичем) ему тоже повезло. Виктюк рвет жилы своим артистам и считает, что имеет на это право, потому что относится к ним яростно и нежно и лепит их недрожащей рукой демиурга. Эстетика Виктюка в этом спектакле воплощена в своем полном размере. Место действия - нигде, на краю света. Одежды почти никакой. Пластика актеров на грани невозможного. Шекспировский текст звучит как шаманский ритуал. И, конечно, Виктюк убеждает, что лучшая Джульетта - это мужчина. По крайней мере, здесь и сейчас.

Вечер третий. «И вдруг минувшим летом»
Теннесси Уильямс - любимый автор Виктюка, который обошел своим вниманием только «Трамвай «Желание», который не ставил нигде и никогда.
Эта пьеса о том, что в человеке живет непобедимая страсть к убийству себе подобного, а особенно непохожего на него, а особенно - несущего красоту. Эта тема не слишком поощряемая, потому что выводы печальны. Но Виктюк выбирает в премьерный спектакль открытия здания театра на Стромынке именно ее, не давая зрителю ни шанса на радостный вечер трудного дня.
Еще эта пьеса о том, что все люди лгут, а тех, кто не лжет, заклевывают, как вороны. Еще она об отсутствии любви. И об обреченности слабых и прекрасных, но об этом все пьесы Теннесси Уильямса.
В спектакле гениально играют две прекрасные актрисы Виктюка - Людмила Погорелова (миссис Винэбл) и Екатерина Карпушина (Кэтрин). И тем, кто готов услышать об этом мире правду, спектакль в этом поможет.

Вечер четвертый. «Федра»
Попытка поставить цветаевскую «Федру» уже была и наталкивалась на сложность текста поэта. Виктюк легких путей не искал, но его манера заставлять актеров читать тексты нараспев настолько хорошо пришлась к этому драматургическому материалу, что главная сложность отпала. Нежный Ипполит в исполнении тончайшего Неведрова и звероподобная Федра, которую воплотил Дмитрий Бозин, приводят к убеждению в том, что вина этой драмы лежит на женщине. Ну, или на том, кто условно ею назван. «Федра» поставлена гениально. Минимум декораций - только золотого цвета не то колос, не то плеть, не то нити судьбы, падающие с неба. Роскошная пластика. И текст, словно высеченный из камня.

Вечер пятый. «Крылья из пепла»
Этот премьерный спектакль - драма запретной любви, главный дуэт в которой сыграли Игорь Неведров и Анна Нахапетова. Пьеса, которая была написана современником Шекспира британцем Джоном Фордом 400 лет назад, впервые была сыграна на сцене в России. Причиной тому - история любви, которая стала ее сюжетом. Любовь между единокровными братом и сестрой - табу, посягать на которое никто не решался. Виктюк же увидел в пьесе историю влюбленных, которые готовы заплатить за свою любовь смертью. Дар Виктюка - находить свет там, где людям трудно его увидеть. Каждым спектаклем своим защищает право людей на любовь. Ту, о которой принято молчать. Ту, которую принято осуждать. Ту, которую считают постыдной. Но режиссер каждый раз доказывает, что любая любовь чиста. Если это любовь.

В театре Виктюка, попадаешь под гибельное обаяние его гения. Хочется бывать в театре, в эстетике аскетических декораций и всегда безупречно подобранной музыки которого действуют не персонажи и даже не люди, а души и образы, воплощенные в красивую и гуттаперчевую плоть.