​Путь к катастрофе
По оценкам Элвина Тоффлера, индустриальная волна завершится к 2025 году. Даже если Тоффлер ошибся в своем прогнозе, конец индустриальной эпохи очевиден. Все большее количество публикаций, выступлений, дискуссий приходит к теперь уже очевидному выводу о ее закате. Во всяком случае, образование, чутко реагирующее на внешние для него сдвиги в экономическом и общественном развитии, уже долгое время переживает кризис, похожий на тупиковый, бесперспективный этап заката модели образования, соответствующей индустриальной волне.
В развитых странах образование активно осваивается в условиях новой постиндустриальной реальности. Россия, пережившая индустриализацию дважды - в имперский период и в период советской реконструкции, в своем постсоветском периоде провисла во времени и между двумя эпохами. Мы проводим очередную постсоветскую реконструкцию и ускоренными темпами осваиваем постиндустриальную реальность. Поэтому у управляющих структур, у педагогической общественности, учителей и родителей нет понимания, в каком времени мы живем и что требуется от образования в этих вневременных условиях. Одни - на наш взгляд, продвинутая часть педагогического актива - тянут в сторону нового времени, наступающей постиндустриальной эпохи, уже предъявившей образованию свои требования. Другие - живущие идеалами уходящей индустриальной эпохи - считают предложения об обновлении образования, трансформации его содержания преждевременными, разрушающими образование, и настаивают на возвращении к старым ценностям и традициям.

Тернии всеобуча
Учебник, порою устаревший и потрепанный, многие годы был единственным инструментом, средством обучения, стандартом и книгой для чтения. «Дети, откройте учебники!» Это все, что мог сделать массовый неподготовленный учитель времен школьного бума последней трети XIX - начала XX века, когда ежегодно в России открывалось по 2-3 тысячи новых школ. Учебник заменял программу, тематический план, конспект урока, его содержание. С этого и начались учебнико-центрическая модель учебного процесса и репродуктивная методика использования учебной книги, и длилась многие годы лихолетья, когда ничего другого не было и в России ничему другому не учили ни учителей, ни учащихся. Только в 1916 году по инициативе графа Игнатьева учреждены 20 пединститутов и несколько десятков учительских семинарий, но было уже поздно.
На этом опыте формировались идеология и психология целых поколений учителей. Это даже не методика, это некий уклад учебной жизни, передаваемый из поколения в поколение.
На самом низком уровне внутриинститутского престижа в педагогических вузах и сейчас находятся предметы, связанные с педагогическими науками и предметными методиками, а также со всем, что относится к педагогической практике.
С этого начиналось и строительство советской модели среднего всеобуча, предложенной историком Щаповым еще в 1870 году: школа должна быть единой для всех и основываться на естественных науках. Для проведения социалистической индустриализации большевикам оставалось воплотить эту имперскую идею в жизнь, и они это сделали с особой жесткостью.
Образование, которое они построили на основе такой модели, отличалось политической ангажированностью, дегуманизацией, дегуманитаризацией, догматизмом, ориентированностью на практическую подготовку кадров для индустриализации.
Укороченные программы в школе, практическое отсутствие предметов и курсов эмоционального, этического и эстетического направлений, духовного в образовании. Сужение предметной системы до конкретного изучения основ наук в самом сухом и занаученном (сциентическом) варианте начиная с основной школы. Жесткая стандартизация содержания в едином и единственном обязательном учебнике. Основное предназначение средней школы - отбор и селекция.

Лучшее в мире?
Технократическая модель отнюдь не вела к повышению качества. Моя коллега А.Любжина отмечает, что по качеству подготовки выпускник средней советской школы предвоенной поры равнялся выпускнику императорского высшего начального училища, которое было преемником начальной школы (4-6) лет, собственные программы такого училища были рассчитаны на 4 года обучения. Диплом высшего начального училища не являлся свидетельством о среднем образовании и не давал права поступления в университет. И лишь математика - единственный предмет в школах Советского Союза, который соответствовал требованиям имперской средней школы (гимназии).
Никто никогда за рубежом не считал русско-советское образование лучшим. Выпускник советской школы владел письмом, счетом и отрывочными сведениями по разным предметам. Иностранные языки выпускники практически не знали.
Образование и в послевоенном Союзе билось в петле военизированного технократизма, необходимость в котором изжила себя, но поколение, выращенное в этих условиях и в этой идеологии, уже не могло превзойти себя и отказаться от модели, давшей такой пропагандистский, мифолого-идеологический результат. Школа уже была не сама по себе, она стала частью пропагандистской машины, и ее изменения значили гораздо больше, чем образование детей. Это в стране Советов понимали хорошо.
Но даже тогда факт образовательной эффективности был не последним в ряду проблем страны, к этому времени относятся множество реформ, законов, о которых мы успели хорошо забыть, и только хрущевский «Закон об укреплении школы с жизнью» 1958 года и реформа 1964-1966 годов, антипод хрущевского закона, нами вспоминаются нередко.
Реформа 1964-1966 годов была связана с введением в стране обязательного общего среднего образования и поэтому предполагала сделать его содержание более доступным, но под эгидой повышения теоретического уровня учебных курсов составители «фактически подменили истинные цели, суть общеобразовательной школы локальными, своеобразными задачами физматшколы. И эта подмена до сих пор остается фактом школьной жизни» (Днепров Э. «Образовательный стандарт - инструмент обновления содержания общего образования» В.О. №3. 2004. С. 77).
Международные сравнения школьных программ (1999-2001 гг.) показали, что, например, наши учебники по физике содержат 1300 понятий, английские - 600, американские - 300, а число нобелевских лауреатов по физике в этих странах таково: в США - 61, в Англии - 20, в России - 7.
Эта реформа и последовавшее следом введение обязательного среднего образования окончательно подломили систему. Повышение качества общего образования за счет усиления фундаментальности содержания в момент перехода к обязательному среднему было абсолютно безответственным бредом.
При существовавших примитивных методиках, плохо обученных учителях, пониженной мотивации у 60% учащихся обеспечить предусмотренный планом выпуск 100% учащихся со средним образованием было утопией и привело к процветанию очковтирательства.
С тех пор школьная оценка прекратила свое существование. Теперь все зависело от вуза, его вступительных экзаменов. Поступление в вуз постепенно превратилось в обычную сделку, на этом рынке вращались миллиарды. Позже уже любой абитуриент мог поступить в любой вуз, все зависело от платежеспособности родителей. А проблема качества общего образования перекочевала в министерские кабинеты.

Проигранная битва за качество
Разработка стандартов, ЕГЭ и ГИА - это лишь отзвуки уже давно проигранной битвы за качество массового образования. На самом деле ЕГЭ - это технократизм в современном виде, если невозможно выучить все 12 предметов «фундаментального ядра» по программам общего образования, то теперь для поступления в вуз достаточно изучить несколько предметов и сдать их на ЕГЭ, вот и все общее образование.
Вице-премьер правительства И.Силаева Николай Малышев еще в 1990-1991 годах при каждой встрече говорил примерно так: «Помните, что наша страна перенесла трагедии, я говорю о войнах, революциях, голоде, беспросветной нищете, большевистском терроре. Результатом всего этого являются массовые людские потери, а также потери интеллектуальной элиты. Нормальным для страны является 10% людей, умеющих планировать свое будущее, если меньше - это уже беда. У нас сейчас 6%. Ваша задача - восстановить интеллектуальный потенциал страны».
По-видимому, его все-таки услышали, вопрос о господдержке одаренных детей не сходит с повестки дня управляющих структур, одаренных выявляют и поддерживают. Созданы центры в Сколкове и в Сочи, технопарки в нескольких областных центрах, существуют школы для одаренных в областных центрах, частные школы в большинстве своем нацелены на то же. Но у этой кампании есть больное место: основная масса одаренных нацелены на миграцию, и процесс подготовки специалистов для «заграницы» не остановлен, а, наоборот, набирает обороты. В стране с открытыми границами способы, эффективные в условиях «железного занавеса», непродуктивны.
Помимо того что подобного рода отбор и селекция противоречат принципам демократичной массовой школы, они выхолащивают педагогические системы массовых школ, где процветает уравновешенная серость и исчезают ориентиры интеллекта и культурных образцов.
«Инкубаторы» в свою очередь лишают избранных трезвой оценки действительности, лишают их опыта общения и взаимопонимания между людьми с различными возможностями и способностями и нацеливают на поиски «рая» за пределами своей страны.
С другой стороны, если мы умеем учить тому, что нам нужно, качественно и эффективно в специальных «элитных» школах, то почему мы не учим практически ничему в отстойных школах спальных районов?

Новая беда массовой школы
Причин много, но главная - кадровый состав учителей, так как лучшие уходят в «инкубаторы» не только из-за зарплаты, просто в элитной школе интереснее работать.
С самого начала вне педагогической профессии оказываются наиболее успешные студенты педвузов, только 11,5% из них намерены стать учителями. Но не меньшей проблемой является удержание в профессии тех, кто пришел в обычную школу.
Работа педагога здесь малопривлекательна из-за отсутствия карьерных продвижений и скучной традиционной ориентации на завершение профессии. «Такая ориентация малопригодна для молодых педагогов, когда впереди 25-30 лет работы с низким социальным статусом и общественным признанием» (Митрофанов К.Г. «Профессионализация профессионала: как растить учителя». Образовательная политика. №4. 2012. С. 22-23).
Состав учащихся в массовой школе лишает остатков педагогического энтузиазма. Неправильно понимаемый инклюзивный подход, когда в обычном классе собираются все группы риска, требующие коррекции, - верх дидактического невежества, потому что провести урок, эффективный для всех таких групп, невозможно.
Новая беда связана со все увеличивающимся количеством протестного непослушания. В реальных отношениях взрослых и детей (подростков) существует особая «мораль послушания», в которой зафиксированы их несамостоятельность и зависимость от мира взрослых. Раннее погружение в виртуальные миры создает впечатление превосходства над взрослыми, разрушает принципы этого послушания и посягает на право взрослого управлять поведением младших, что не только опасно с моральной точки зрения, но и угрожает сохранности здоровья детей, особенно подростков.
Разрушенные в годы крушения авторитарного режима воспитательные системы не восстановлены в пределах былой целостности, а существуют в качестве отдельных мероприятий, зачастую из полуразрушенных архивов коммунистического прошлого, что отнюдь не способствует решению проблем воспитания.
Но особую сложность отношениям с учащимися и их родителями придает явление, которое в некоторых странах называют культурной травмой.

Культурная травма - историческая драма
Культурная травма связана с политическими катаклизмами и бедствиями. Наша страна пережила в прошедшем веке целую серию событий подобного рода. Это революции, большевистский террор и социальный реконструктивизм, связанный не только с отменой частной собственности, но и с попутной ликвидацией целых классов и социальных групп населения.
Великая Отечественная война и гибель миллионов, голод, разрушения и неустроенность быта - все это привело к культурной катастрофе.
Польский социолог Петр Штомпка отмечал, что культурная травма проявляется как на биологическом, так и на социальном уровне. Каждая травма - это культурный феномен, она инертна, как все, что связано с культурой, и существует долго, поколениями сохраняясь в памяти.
В условиях травмы символы обретают другое значение, ценности теряют свою ценность, нормы меняют поведение. Вера, доверие, харизма терпят крах, идолы рушатся.
Разные группы населения по-разному относятся к культурной травме. Это зависит от образования, уровня доходов, власти, связей. Решающим в преодолении травмы может быть наличие ресурсов, социального и культурного капитала, помогающих осознать, определить травмы и активно противодействовать им. Главное здесь - образование, образованные группы обладают лучшими навыками активного преодоления культурных травм.
Специалисты Левада-центра провели исследования, в которых были использованы ценностные показатели Ш.Шварца, характерные для современных социальных сред. Исследования показали, что население России отличается очень слабой ориентацией на ценности «Роста» - открытость к изменениям, риску, новизне, самостоятельности, заботе о природе, благожелательности, толерантности, альтруизму, равенству, справедливости. На эти ценности ориентируются только 2% россиян, ниже уровень ориентации на ценности «Роста» только в Косово - 1%, а наиболее ориентированные на эти показатели страны - Исландия (46%) и Швеция (38%) (Магун В., Руднев М., Шмидт П. «Европейская ценностная типология и базовые ценности россиян». С. 74-94, Вестник общественного мнения №3-4, июль-декабрь 2015. Левада-центр).
Самыми нежелательными последствиями трагической истории России в ХХ веке стали неверие, недоверие, безразличие к интересам общества, деполитизация населения.
Согласно исследованиям, проведенным в Псковской области Институтом социологии РАН, 55% выпускников средней школы готовы переступить через моральные нормы, чтобы добиться успеха, значительная часть из опрошенных не считает неприемлемым криминальное обогащение за счет других. Отмечаются аполитичность молодежи, привычка к патернализму. Заниматься предпринимательской деятельностью готовы 66% выпускников школы при условии создания им необходимых условий.
Исследования способности россиян планировать собственное будущее показали, что только один человек из тридцати опрошенных способен и планирует собственное будущее.

Улитка на склоне
Следует отметить, что общее образование и школа как педагогическая система за истекшие годы и даже столетие накопили достаточное для собственного саморазрушения количество противоречащих и даже исключающих друг друга факторов.
Но, как мы уже отмечали, главная беда сегодня в том, что система, которая должна приспособиться к условиям, привлечь необходимые ресурсы, трансформировать содержание, разработать проекты новых технологий и воспитательных систем, изменить условия труда учителей и т. д., не делала, не делает и не может этого сделать. Она уже давно не реагирует на попытки внешнего регулирования. «Состояние образования, - отмечала А.Любжина, - столь фатально, что никаких вмешательств оно просто не перенесет».
Это характерная позиция для постсоветского времени, когда состояние образования не в меньшей мере, чем само общество, характеризуется последствиями культурной травмы, несущими неуверенность, безразличие и пессимизм по отношению к настоящему. Заметная и даже значительная часть детей и подростков проявляют полное безразличие к современному содержанию образования и формам его организации.
Начиная с 80-х, как Лес в «Улитке на склонах» Стругацких, образование стало производить полуфабрикаты. По результатам международных исследований, 40% выпускников основной школы в СССР не осваивали программу, по меркам исследователей, подростки выпускались из основной школы малограмотными.
Сейчас можно только оценочно предположить, что таких не менее 60%.
«По данным опроса ВЦИОМ (март 2017), четверть россиян верит в то, что не Земля вращается вокруг Солнца, а Солнце вокруг Земли. Это социологический факт, который мы установили, затем проверили и снова подтвердили», - утверждает директор ВЦИОМА В.Федоров.
В то же время значительная часть недообразованных - это те, кому достаточно пива, хлеба и зрелищ. Они составляют резерв криминального мира, разросшегося до таких размеров, что это уже замечено даже в Кремле. Они же резерв экстремалов всякого рода. Мы все видели их в Харькове и Одессе, когда националисты в критические моменты выпускали массу недорослей-«болельщиков», сметавших все и вся на своем пути.

Нужна конструктивная идея
Для своего возрождения образование в России нуждается в конструктивной идее, способной задать то направление движения системы, которое она потеряла, оказавшись в тупике собственного развития.
Совсем недавно Алексей Кудрин ключевой проблемой экономики назвал низкую поддержку правительства населением (12 апреля 2017 года).
Как мы в этом убедились, модернизация экономики, проблемами которой в наибольшей степени сегодня обеспокоена правящая элита, ограничена человеческим фактором, когда только 2% населения ориентируются на ценности «Роста». С таким потенциалом социальной поддержки модернизма никакие реформы не будут результативными. Топтание на месте неизбежно.
Разрушенная в годы большевистской социальной реконструкции социальная инфраструктура нормального развивающегося государства была превращена в уродливого нищенствующего монстра с особой психологией и отношением к «общему имуществу». Единственным легализованным капиталом была власть, и это продолжалось 70 лет! Ожидать, что инфраструктура самовосстановится, а отношения в обществе автоматически примут цивилизованную форму, наивно.
В сложившихся условиях необходимо стимулировать процессы самовосстановления социальных конструктивов общества, и это может делать образование. В мире нет силы, способной менять человека - субъекта всех отношений в обществе - и тем самым влиять на процессы в обществе и государстве, кроме образования. Но для решения задачи такого масштаба необходима мобилизация ресурсов, превышающих возможности существующей системы образования, а также поддержка идеи на уровне государства и общества, иными словами, идея должна иметь статус национальной.
Социальная реконструкция, о которой идет речь, - это создание условий для восстановления массовой активности населения через изменение менталитета подрастающих поколений средствами образования.
Восстановить разрушенные в годы большевистского террора и целой эпохи строительства «бесклассового» общества кластеры и группы активного населения невозможно. Активная и конкурентоспособная молодежь сама воссоздаст современные формы хозяйствования и любой другой деятельности, приносящей доход, в формах малого бизнеса, участия в госпроектах, в искусстве и образовании, в высокооплачиваемом труде инженеров, высококвалифицированных рабочих и т. д.
Социальная структура постиндустриального общества, являющаяся вместилищем всех этих активностей, называется средний класс - это люди, которые самостоятельно планируют и строят свое будущее. Понятно, что будущее России связано с ростом среднего класса.

Человек слова и дела
Общепринятые критерии принадлежности к среднему классу - это уровень доходов, движимое и недвижимое имущество, уровень профессионализма, наличие образования, успешность поведения в условиях рыночной экономики.
Так называемый средний класс в Соединенных Штатах сегодня составляет 83% населения. Под этой вывеской объединены различные слои общества, имеющие среднегодовой доход от 250 до 16-30 тысяч долларов.
По статистике Бюро экономического анализа, если брать в расчет все 5 названных критериев, то средний класс в России составляет не более 2,5% семей, четыре критерия - 8-12%, три - 20-25%.
В условиях неравномерно развивающейся экономики представители среднего класса - это люди, способные продолжать обучение на протяжении всей своей жизни и благодаря этому добиваться успеха на любом поприще, они свободны в выборе профессии и при необходимости в ее смене.
Они оптимисты, потому что успешность сопровождает их, она становится нормой их жизни.
Представитель среднего класса - это человек дела, человек слова, человек смысла, обладающий морально-нравственными качествами, обеспечивающими репутацию честного и достойного гражданина.

Содержание и технологии образования для среднего класса
Учитывая характеристику качеств, которыми должен обладать представитель среднего класса, содержание его образования должно быть многокомпонентным. Такая многокомпонентность признана современным (действующим) стандартом общего образования.
Социокультурный подход предполагает изменение приоритетности компонентов. На первое место выходит личностное содержание, поскольку комплексная цель - формирование личности учащегося - становится определяющей и на практике включает в себя и другие компоненты, названные и не названные в стандарте.
Приоритетность содержания, связанного с формированием личности учащегося, требует глубокого пересмотра позиций и проведения дополнительных исследований с целью уточнения наших представлений о составе личностного содержания образования и определения его результатов.
Личностное образование не может реализовываться через учебники и пособия, оно осуществляется путем влияний на личность при условии, что эти влияния будут приняты ею.
Это в большей степени результаты самотворения, когда индивид сам творит свою личность. Не только и не столько культура, сколько человек, под влиянием социального окружения и педагогического сопровождения творящий себя, выступает содержанием собственного образования.
Речь идет о продуктивном образовании, которое есть движение «от постановки проблемы к ее разрешению через обращение к источникам теоретических знаний, накопление собственного опыта в процессе их использования и, таким образом, к созданию личностного образовательного продукта» (Хуторской А.: М. Владос. Педагогическая мастерская. 2000. С. 320).
Важной характеристикой продуктивного образования служит его креативная составляющая. Креативность можно рассматривать как созидательность (создание собственного образовательного продукта) и как творчество (свобода выбора содержания, поиск путей решения задачи, открытие для себя нового) (Полат Е.С. Новые педагогические и информационные технологии: М. Академия. 2009, 272 с.).

Личностно-образующая общность
Наша модель предполагает формирование ряда качеств учащегося и воспитуемого в процессе общения и деятельности в составе социальных личностно-образующих общностей, действующих в условиях, насыщенных побуждающими активность факторами. Требуется реконструкция образовательных систем.
Целевыми ориентирами педагогически целесообразной модели содержания образования выступают универсальные способности: способность к концептуальному мышлению (целостному видению мира сквозь призму самореализации), способность к проживанию в обществе себе подобных, выстраиванию взаимоотношения с позиций сопереживания общему благу, способность воплощать целостное представление о мире и об общем благе в осмысленной для себя творческой деятельности (Герасимов).

Развитие и конкуренция
Речь идет не об одной или нескольких школах типа существующих «инкубаторов». Имеется в виду массовая школа, которая должна прийти на смену существующей общеобразовательной школе. Мы не ставим своей целью изложить в этой статье все стороны проекта - это невозможно. Поэтому всех интересующихся мы можем отослать к имеющимся материалам. Но есть вопрос, который все же необходимо обсудить здесь и прямо сейчас: каким образом при существующей массовой школе, которая, по нашему мнению, не сможет перенести никакого преобразования, проектировать и создавать целую систему нового общего образования, как говорится, с нуля?
Такой масштабный проект начинается с обсуждения. Вне всякого сомнения, у него будут сторонники и, конечно же, масса противников. И это хорошо: национальная идея требует взвешенных подходов и тщательной проработки.
Поэтому проектированию подлежат не только содержание и технологии новой школы, подготовка кадров и материальной базы, но и способы реализации проекта. На наш взгляд, еще долгое время будут параллельно существовать два или даже несколько типов общего образования, и это хорошо. У наших детей и внуков будет возможность выбора типа школы.
Старая школа станет перед выбором - идти по пути саморазрушения и строительства новой педагогической системы, трансформации содержания подготовки кадров и т. д. или специализироваться на типах школ, связанных с коррекцией. Третий вариант - это сохранение прежней модели в лучших школах старого образца, которая в условиях конкуренции будет доказывать свою жизнеспособность и эффективность.
При этих условиях все варианты - это развитие, движение к лучшему варианту, и двигателем этого развития является, как и должно быть, конкуренция.

Евгений КУРКИН, ведущий научный сотрудник ФИРО, кандидат педагогических наук