Драться любил с детства

- Костя, в последнее время вы приезжаете в Россию довольно часто?

- Всегда рад бывать дома!

- В столице вашим детям понравилось?

- Не то слово! Да и хороший повод побыть с ними. Показал Никите и Тимофею Москву, а главное - снег. В Австралии такого не увидишь! Вот только двухлетнюю Настю не удалось взять в Москву. Пускай подрастет, а то в таком возрасте дети мало что запоминают. В следующий приезд, возможно, побываем в столице в полном составе.

- Сколько раз еще планируете выйти на ринг?

- Раза четыре. Именно такое количество прописано в моем контракте с телевизионной компанией «Шоутайм».

- Бой в России возможен?

- Я всегда мечтал об этом, но, к сожалению, в этом вопросе от меня мало что зависит. Я повязан кучей контрактов, которые диктуют мне, где и против кого боксировать. Но я думаю о том, что, когда настанет пора вешать перчатки на гвоздь, я все-таки выступлю на московском ринге.

- Не боитесь, что, если покинете ринг, вас быстро забудут...

- Решение уйти из бокса будет самым трудным в моей жизни. Но пока я его еще не принял.

- Если не секрет, почему у вас такая необычная фамилия?

- У меня русские родители, но кто-то в семейном «древе» имеет корейские корни. А родом я с Урала, из города Серова.

- В детстве часто приходилось драться?

- Жизнь заставляла. Никогда не любил, когда старший обижал младшего. При виде такой драки внутри меня кровь закипала и я бросался на обидчика с кулаками несмотря на то, что он выше и здоровее. В первом классе понял, что в драке главное не вес, а умение ударить так, чтобы драчуну неповадно было обижать младших или девчонок. Однажды старшеклассник дернул за косичку одноклассницу, которая мне нравилась. Я сказал, чтобы он извинился, а в ответ получил удар в челюсть. Тогда я изо всех сил сжал кулаки и провел, как сейчас говорят, такую серию ударов, что дылда рухнул на землю как подкошенный. После этого он меня зауважал и всегда здоровался первым.

- Наверное, в Серове полшколы переколотил?

- Без причины не дрался. Я не был шпаной, которая обычно цепляется к первому прохожему. Мне нравилось драться - это своего рода самоутверждение. И отец это заметил. Спасибо ему, что в девять лет привел меня в секцию бокса. С того времени не расстаюсь с боксерскими перчатками. Ходить в секцию мне нравилось даже больше, чем в школу. С каждым годом я становился все сильнее, и пацаны меня так зауважали, что нередко советовались, как им поступить в том или ином случае. Среди них я стал авторитетом - в хорошем смысле этого слова.

- У вас было немало поединков. Какой особенно запомнился?

- С мексиканцем Хулио Сезаре Чавесом. Только благодаря заботе рефери ветеран бокса не оказался в глубоком нокауте. После этого боя он закончил свою карьеру в большом спорте. Всего на профессиональном ринге я побил 31 соперника, причем 25 - нокаутом. А проиграл лишь однажды - в 1997 году американцу Винсу Филлипсу.

- В своем последнем поединке с американцем Шармбой Митчеллом вы разгромили экс-чемпиона мира в третьем раунде.

- Думал, что сломаю его только раунду к восьмому-девятому, когда он устанет от меня убегать и я его наконец-то достану. Но так получилось, что все решилось в третьем раунде. Митчелл после боя не раз повторял, что все так случилось потому, что он разозлился после нокдауна и повел бой так, как было нужно мне. Мне это пошло только на пользу. Он только забыл сказать, что не сам по себе разозлился, а я его заставил вести себя так, а не иначе. Другими словами - я захватил психологическую инициативу в бою, был ведущим, а он - ведомым.

- До поединка Митчелл говорил, что Цзю умеет только бить и, кроме этого, в нем нет ничего примечательного...

- Еще он говорил, что принадлежит к такой компании боксеров, куда входят Рэй Леонард, Мохаммед Али и Рой Джонс. Что касается первого высказывания обо мне, то спорить с Митчеллом не стану. Что же касается второго, то причислять себя можно даже к компании Господа Бога. Хвалить самого себя всегда легко, даже если на самом деле ты там, как говорят, и близко не стоял.

Фото автора