-  Конечно, выстужено,  - сетует Виктор Кузьмин, заместитель главы Кыштовского района по социальным вопросам. -   Мартенсы  хоть бы  предупредили, может быть, мы подобрали бы что-то получше.  Быстро же так не делается. А то друзья им какие-то подсказали,  вселились сами с десятью-то ребятишками.
Друзей у 45-летнего Ойгена, который  уже переименовал себя в Евгения, не дожидаясь российского паспорта, немало.  Открытый внешне, улыбчивый, длинноногий, он чувствует себя свободно, главное - в кругу семьи. Дети, по его мнению,  - это как колчан со стрелами. Если стрел мало, то воину тяжело. И он, и его жена Луиза из религиозных семей, но, как говорят,  сами в общину не входят. Просто христиане, живут по Библии. Детей, похоже, действительно любят, о том, чтобы их было много, мечтали всегда.
- Много? -  смеется Луиза. -  Мы распределили обязанности,  когда вещи складывали. Мне помощь потребовалась, а все заняты. Думаю, где все мои дети, почему их так мало, ведь не хватает?  Это благословение, когда  семья функционирует как единый организм. Если порознь, конечно, катастрофа.
Мелита что-то рисует, мальчишки: Лукас  орудует  кочергой в печке, старшие,  пользуясь моментом - Интернет тут не постоянный, - уткнулись в ноутбук, младшие спят на матрасах, расстеленных на полу, кроватей на всех пока не хватает.  В четырех одинаково облупленных комнатах стоят чемоданы. Кое-какая мебель уже появилась  - шкафы, стол и  стулья принесли  из редакции районной газеты  «Правда Севера».  Вещей Мартенсы с собой привезли мало, хотя приехали навсегда, продав коттедж  в небольшом селе земли Северный  Рейн - Вестфалия. Большую часть отдали  в счет кредита.  Пуховики и валенки купили здесь, кроме того что принесли соседи:  морозы в Новосибирской области стоят за 30 градусов. Осваивают  сельскую науку: дружно возят воду с колонки,  отгребают снег, колют дрова, топят печь. В доме все равно нежарко  - старый, рассохшийся, сквозит через все щели. Ни просить, ни требовать  у государства Евгений не хочет ничего сверх  положенного по программе «Соотечественники».
- Сами себе дом построим, - говорит он. - Я столяр-мастер.   
В  Германии не устраивали уроки сексуального просвещения, как говорит Евгений. По их инициативе были организованы протестные акции  против этих занятий в Кельне, Дрездене и Гамбурге.
- Чем больше детей, тем более ощутимы проблемы воспитания, -  повествует Евгений. -  Мелита не хотела посещать уроки сексуального просвещения, потому что она христианка, и нам выписали штраф «за прогулы». Ребенок уже с года рассматривается как сексуальный объект. В наш детский сад собрали на информационный вечер родителей, чтобы рассказать им про детскую сексуальность. Придумывают специальные игры, например в доктора, чтобы они могли  прикасаться! Устроены специальные уголки, чтобы никто этому не препятствовал. Поощряется, если девочку тянет к девочке, а мальчика - к мальчику, потому что  каждый ребенок вправе сам выбрать гендерную идентичность.  Но у нас есть свой разум, чтобы отличать добро от зла, чтобы понимать, какие ценности вложить в наших детей. Мы тоже объясняем детям про секс, но когда чувствуем как родители, что пора. На окраине нашего села построили дом для двадцати беженцев, молодых мужчин. Работать им нельзя, а чем будут заниматься молодые сильные люди от безделья? Как мы можем отпускать своих детей на улицу? Это все вместе, все неспроста. Мы решили, что в России спокойнее, тем более что можно фермерством заняться, а в Германии земли мало. Хотя думаю уже, что  хорошо там, где нас нет...
Кыштовку, самый отдаленный район Новосибирской области, Мартенсы знали  только  по рассказам друзей  - Евгений познакомился с ними летом, навещая родных в Новосибирске.  От Солнцевки, одной из самых процветающих деревень Омской области, откуда он уехал с родителями в начале 90-х, остались теплые воспоминания. Как и у Луизы, она жила неподалеку - в поселке городского типа Лузино, где был  в то время крупный мясокомбинат, кормивший всю область. Теперь стало ясно, что рассказы мало похожи на реальность.
- Я проехал по деревням, - Евгений округляет глаза, - сплошь и рядом разруха! Такое ощущение, что в райцентре стоят в ряд всякие администрации, где очень много начальников, а вокруг все разваливается. Ведь местные власти сидят на посту, чтобы делать все возможное для развития района, значит, и результаты такие же должны быть. Это в любой стране так!  Но стоит войти в диалог с людьми, и картина проясняется: они мне, чужестранцу, жалуются, как им плохо, как самовольничает власть. Познакомился с человеком, который приехал из страны бывшего Союза по такой же программе. Но ему выплатили только часть денег, говорят, остальное кончилось. Это по государственной программе! Люди ничего не могут сказать хорошего о власти,  хотя голосуют за нее, потому что не видят альтернативы. Но все равно ведь надо пытаться что-то изменить!
Пока  Мартенсы  не знают, как и что будут изменять дальше. Даже не уверены, где именно.  Получили «подъемные» -  150 тысяч на всех, но  расходовать опасаются - вдруг придется переезжать вновь?  Как  заниматься фермерством, непонятно, лето короткое, для заготовки кормов нужна  хорошая и дорогая техника. Хотелось бы туда, где потеплее, но неизвестно, есть ли, к примеру, под Краснодаром или Ростовом-на-Дону свободная земля. Пока они знают точно только то, что детей в любом случае будут учить сами.  Говорят, «информировались» по этому поводу.  В  России домашнее обучение предусмотрено законом, но в Кыштовке такого никогда не было, и районное  управление образования в растерянности:
- Мы пытались ознакомиться с каким-то опытом, найти методики, но не сумели, - жалуется Татьяна Серебрякова, его начальник. -   Считаем, что лучше бы детям в школу, хотя бы для того, чтобы русский изучить, ведь только двое из них более-менее его знают. Предложили все, что могли, - бесплатные учебники в школьной библиотеке, консультативную помощь, занятия в спортивной, музыкальной школах, Дворце творчества. Для социальной адаптации это хорошо.
Мартенсы такой социальной адаптации не хотят, хотя  с соседями общаются и  гостей привечают.  Иностранцы  здесь,  за 540 километров от Новосибирска, в районе, за которым сразу начинаются Васюганские болота,  - экзотика, и местные жители, жалея «ненормальных, но добрых», несут им одежду, книжки, сало... Луиза,  написав  на листке бумаги русский алфавит, учит его вместе с ребятишками. В райотделе образования их не поняли.
-  Они нас попросили сделать выбор - тот, который нужен им, -  возмущается Евгений. -  Но чему могут научить детей в школах, если  главная женщина, отвечающая за образование района, говорит, что надо ходить в туфельках по асфальту, а не месить грязь сапогами?  Так удивлялась, что мы купили «УАЗ»,  а не импортную машину.  Я понимаю в автомобилях, сам свои авто ремонтировал.  Для таких плохих дорог только такую и можно купить. Ведь ваше государство, которое, может быть, станет нашим, специально вводит большой налог на иномарки, чтобы развивалось свое производство. А человек, который должен учить детей любить Родину, говорит, что русское авто -  это плохо.  Но мы хотим научить детей так, чтобы они умели учиться сами. Серебрякова пригласила нас на встречу, на которой нас унизили!  Я мастер-столяр, 4 года готовился в колледже и на курсах,  могу брать учеников, у жены образование среднее, но она и воспитатель, и повар, и дипломат в одном лице. Этого, оказывается, мало, потому что у нее нет корочек и она не психолог! А они психологи? Нас  позвала одна женщина,  а там оказалось еще семь начальников. Они хотели занизить нам планку.
Дети, услышав, что отец поднимает голос, тянутся ближе. Просыпается самый маленький - Дан-Илья. Его тут же подхватывают на руки  старшие, когда распахивается настежь дверь - пожаловали очередные гости: Ростислав Алиев, редактор местной газеты «Правда Севера», Прасковья Савинова, заведующая школьным музеем,  одиннадцатиклассник Толя Симаков.
- Чтобы осталось хорошее впечатление от нас, - объясняет редактор. 16-летний Толя тут же находит общий язык с 15-летним Тимоном, убеждая, что в Кыштовке можно жить хорошо.  
- Я и сам собираюсь, - говорит. - Это ж родина.
Документы на получение гражданства Мартенсы уже подали. Обычно этот процесс занимает около полугода, но местные  власти обещают провести его  в ускоренном ритме. Чтобы не сбежали, видимо, трудно с переселенцами, да еще  такими «громкими», ставшими известными во всей области.  На фермерство, о котором мечтал, Евгений, правда,   уже не слишком  рассчитывает. Думает, не организовать ли ему столярное производство, ведь он мастер, может делать красивую мебель. Похоже, в поисках места под солнцем  - в Кыштовке или  другом уголке России -  у  немцев будет еще много неожиданного.

Омск