После уроков, на которых мы читали стихотворения Есенина, предлагаю за один урок написать о том, как понято одно стихотворение Есенина, о котором мы вообще ничего не говорили. Это третье стихотворение из цикла «Сорокоуст». Смысл самого слова «сорокоуст» объясняю.

Видели ли вы,
Как бежит по степям,
В туманах озерных кроясь,
Железной ноздрей храпя,
На лапах чугунных поезд?   

А за ним
По большой траве,
Как на празднике отчаянных
гонок,
Тонкие ноги закидывая к голове,
Скачет красногривый
жеребенок?

Милый, милый смешной дуралей,
Но куда он, куда он гонится?
Неужель он не знает, что
живых коней
Победила стальная конница?

Неужель он не знает, что в полях
бессиянных
Той поры не вернет его бег,
Когда пару красивых степных
россиянок
Отдавал за коня печенег?

По-иному судьба на торгах
перекрасила
Наш разбуженный скрежетом
плес,
И за тысячи пудов конской кожи
и мяса
Покупают теперь паровоз.

Вот уже лет тридцать именно это стихотворение я предлагаю в качестве зачетной работы. Сергей Коненков, который создал знаменитый бюст Есенина, вспоминал, что Есенин часто читал это стихотворение. «Это его характерное было... в его чтении была какая-то нежность, трогательность и трагичность вместе с тем».
Меня, когда я предлагал эту работу, интересовало не то, что ученики выучили, а то, чему они научились. Как научились понимать стихи Есенина, и вообще стихи, и вообще поэтическое слово. Мне было важно узнать, как слышат мои ученики слово поэта, насколько адекватно воспринимают они само стихотворение.
Когда я начинал эту работу в семидесятые годы, я преподавал и в гуманитарных классах. Было немало работ тонких и проникновенных. Но были и чудовищные сочинения.
«Есенин не против вторжения поезда на чугунных лапах. Это необратимый и закономерный процесс. К новому коню он относится с уважением. Он любуется железной ноздрей этого чугунного поезда. И принимает эту жизнь, понимает, что только с помощью индустриализации можно преодолеть отставание деревни».
«Поэт принимает вторжение стальной конницы. Сколько работы может сделать один стальной конь! Сколько людей он перевезет!  Есенину жаль разбуженный скрежетом плес, но гордый и стальной конь не горе,  а, наоборот, новая радость. Есенин молится о старом привольном мире, но тут же поет гимн новому, входящему в жизнь».
«Есенину эта гонка представляется смешной и глупой: «Милый, милый,  смешной дуралей, ну куда, куда он гонится?» Автор хочет понять, для чего бессмысленно пытается человек жить со своими деревенскими понятиями о жизни. Разве он не знает, что живых коней победила стальная конница?»
Эти ученики шли не от стихотворения, не от его интонации, не от звучания поэтического слова, не от картины, в нем воссозданной, от некоего клише, расхожего стереотипа, под который и подгонялся живой текст. И дело здесь не только,  а может быть, и не столько в восприятии художественного произведения. Суть в самом типе восприятия искусства и жизни, в характере мышления. В своей последней книге Олег Смолин приводит данные самого авторитетного исследования, которые показывают, что 20 процентов оканчивающих школу функционально неграмотны, в частности, они не могут понять, осмыслить прочитанный текст, выразить свои мысли по поводу этого текста. Я не удивился бы, если бы узнал, что эта цифра значительно больше. Каждый, кто работает с учениками, готовя их к ЕГЭ по русскому языку, знает, как часто они не могут понять смысл самого простого текста. В данном случае о художественном тексте я и не говорю.
И потом на протяжении многих лет я буду встречать вот именно такое понимание есенинского стихотворения в выпускном классе. Вот выписки из работ начала XXI века: «Автор, как и любой современный человек, умом поддерживает эти нововведения». «И не зря же поэт обращает внимание на «лапы» паровоза и «тонкие ноги» жеребенка. Этим он хочет показать слабость и беспомощность старого времени перед новым. И как бы быстро ни гналось оно, все равно не нагнать новое время, потому что время никогда не стоит на месте, оно всегда бежит очень быстро, унося с собой старые человеческие ценности и устои и принося с собой новые».
«Будущее побеждает прошлое. Прошлое забывается, а в будущем мы живем». «Есенин понимает, что нельзя идти против прогресса». «Время не повернуть вспять, поэтому надо идти вперед и не стоять на месте». «Это стихотворение о том, что ничто не бывает вечным, а отчаянная попытка жеребенка опровергнуть это еще раз подтверждает эту аксиому». «Есенину забавно видеть, как, «тонкие ноги закидывая к голове», скачет красногривый жеребенок. Жеребенок и паровоз всего лишь примеры изменения мира. Я считаю, что автор своим произведением выводит основную мысль: «Все когда-то заканчивается, все имеет начало и конец, ничего не вечно!»
Правда, в последние годы таких перлов становится все меньше. Что это - школьники стали художественно зорче? Да нет, просто изменился сам стереотип: сегодня в печати, на телевидении все больше и больше предпочтения отдается «жеребенку», живой природе, все чаще выступают в ее защиту.
В последний раз я проводил эту работу весной 2012 года. Абсолютно дремучих работ не было ни одной. И все же,  и все-таки в нескольких работах звучал вот такой мотив: «Хотя ему грустно смотреть в уходящее прошлое, которое не вернуть, Есенин переживает за это прошлое, но относится с пониманием к новому». «Эта отчаянная гонка в конце концов окончится, и придется смириться с новым». «Есенин не протестует против нового, но он тоскует по старому, и приходится только смириться со смертью старого и прекрасного». «Ему не нравится новое время, новая жизнь, но с этим нужно смириться, смириться со смертью всего живого и прекрасного».
Естественно, все эти десятилетия я судил о написанном моими учениками не только по тому, что писали они о стихотворении Есенина, но и по тому, как писали они. И когда я читаю «в данном стихотворении продемонстрировано», или «в данном стихотворении присутствует жеребенок», или «автор пытается перегнать поезд с помощью жеребенка», то и в этом вижу недочувствие. Тем более что время от времени жеребенок превращается то в «жеребца», то в «животное».
Все это вопросы и проблемы не только развития речи учащихся или выявления их знаний по литературе. Мне близка мысль, высказанная поэтом Владимиром Корниловым в его книге «Покуда над стихами плачут...»: «Позволю себе высказать, возможно, спорную, но, как мне кажется, важную мысль, что люди, глухие к поэзии, обделены природой в большей степени, чем глухие к музыке. Равнодушие к музыке, на мой взгляд, свидетельствует о неразвитости слуха, между тем как равнодушие к поэзии говорит о неразвитости души». Могу лишь добавить, что и понимание поэзии, и интерес к ней, как, впрочем, и сама душа, так же как и ум, могут развиваться, обогащаться, в том числе и в школе.
Тут важна прежде всего точная диагностика, умение смотреть правде в глаза. Если бы я вместо этого стихотворения Есенина предложил своим ученикам какую-нибудь тягомотину вроде тех тем, что давались на экзаменах, то они бы списывали или копировали какую-нибудь банальность и не было бы у меня никакой головной боли и никаких расстройств. И были бы у меня хорошие отметки в журнале, и поощряли бы меня щедро стимулирующей частью зарплаты. Но какое все это имеет отношение к преподаванию литературы? Проработав в школе более 60 лет, я слишком хорошо знаю, что сплошь и рядом то, что писали в школьных сочинениях и вступительных сочинениях в вузе, что отвечали на устных экзаменах, абсолютно не свидетельствовало ни о знании литературы, ни об интересе к ней, ни об отношении к прочитанному, ни даже к тому, что произведение было прочитано или не прочитано.
Лет двадцать назад меня попросила зайти директор школы. Она сказала мне, что нам предлагают провести экзамен по литературе за девятый класс в любой удобной для нас форме (это был экзамен, который сдавали не все, а лишь те, кто выбрал литературу для экзамена). И попросила подготовить свои предложения. Я ответил, что конкретно сейчас задание не могу назвать. Но оно должно быть таким, чтобы ученикам к нему не нужно было ничего учить и вообще не нужно было бы к нему готовиться. Исходя из этого мы дали на экзамене два стихотворения: Александра Блока «Я Гамлет, холодеет кровь...» и Марины Цветаевой «Диалог Гамлета с совестью». И попросили их сравнить. Желающим был предложен и дополнительный вопрос: какой из этих Гамлетов ближе к «Гамлету» Шекспира, трагедия которого тогда входила в программу и мы о ней говорили на уроках. Вот и все. И не шесть часов, как было прежде (это чистая клиника), а всего два часа.
Но вернемся к стихотворению Есенина. В 2012 году у меня был лишь один маленький класс. Поэтому сейчас я буду говорить о работе, которая проводилась в 2006 году в трех одиннадцатых классах.
На сей раз были только две работы с абсолютным непониманием стихотворения. Я был удивлен: четыре года назад так написали 9 процентов одиннадцатиклассников.
Но даже у тех, кто хорошо почувствовал нежность, боль и трагедию этого стихотворения, был серьезный просчет. «Видели ли вы...» - начинает свое стихотворение Есенин. И совершенно очевидно, что именно с этой картины, с того, что увидел поэт,  с того, как показаны паровоз и жеребенок, и должно было начинаться это сочинение. Между тем 7 человек из 64 писавших в тот день (а это 42 процента) ключевые образы стихотворения обошли и вышли к смыслу стихотворения, о котором писали хорошо и даже отлично.
Но зато все остальные именно с этого и начали. «Красногривый жеребенок олицетворяет собой все прекрасное и чистое, наивное и веселое». «Он изображен легким, изящным, детским, наивным и веселым». «Нежный, вызывающий умиление жеребенок». «Романтический, прекрасный образ красногривого жеребенка, такого трагически беззащитного перед силой железного века, забирает с собой в плен сердце читателя». «Он весь - живость, непосредственность и какая-то легкость. А поезд оставляет впечатление чего-то тяжелого, отталкивающего и пугающего». «Жеребенок и поезд как бы противоположны друг другу. Поезд едет «на лапах чугунных» - видна тяжесть, неуклюжесть чего-то неуклюжего, холодного, отталкивающего и пугающего». «Жеребенок же скачет, «тонкие ноги закидывая к голове». Он весь - жизнь, что-то прекрасное, легкое, автор называет его так ласково: «милый, милый смешной дуралей». «За этим поездом, который бежит, «железной ноздрей храпя», бежит по степям, мчится «красногривый жеребенок» - символ прошлого, такого любимого и родного, такого естественного и привлекательного. У него не «лапы», а «тонкие ноги», он не бежит, а скачет, «милый, милый, смешной дуралей». «Паровоз бежит, «кроясь», как хищник, в то время как жеребенок скачет открыто, «как на празднике отчаянных гонок».