Говоря об учителе, часто вспоминают сценическое искусство. Многие педагоги считают, что они артисты. Методически подкованных профессионалов сравнивают с режиссерами. Кому-то достается амплуа клоуна... Новое время диктует новые роли: уважаемый профессор позиционирует себя как олдового пипла, а симпатичные англичанки почти поголовно замечены в Instagram. И только одно страшит: не стать бы после корпоратива звездой YouTube.
А что, в век постмодернизма ощущать себя персонажем - практически норма. Персонажем, который одновременно является автором, субъектом и объектом, хитро замкнутым сам на себя. Но понять и принять это...
Далеко не все куклы в подсобке Карабаса могут зажевать красную таблетку. Да и во имя чего, мистер Андерсон?!
А ведь для этого достаточно прекратить метаться в предновогодней суете и сказать себе: «Остановись! Что ты делаешь? Куда ты бежишь?» И тогда, как в фильме, мир станет размытым, оплетется яркими трассами автомобильных фар и разноцветными полосами спешащих людей. От звуков останутся низкие частоты. И камера сделает полуоблет в мельтешении торгового центра и, зайдя слегка сверху, покажет главного героя, небритого и в темном плаще, стоящего неподвижно с запрокинутой головой. Его мог бы сыграть постаревший Джим Керри, и тогда получится рождественская мелодрама, в меру грустная, с открытым финалом... Но это лирика, потому что потом придут вопросы, которые бьют больнее, чем пятьдесят агентов Смитов.
Вместо Джима Керри этого персонажа сыграет Константин Хабенский. Его герой, школьный учитель Фома Андреев, много размышляет о системе образования и долге учителя в промежутке между подготовкой к урокам и распитием алкоголя с уличным музыкантом и доцентом философии. Зрителю очевидно, что внешне аморальный облик преподавателя скрывает внутри измученную натуру, не согласную с общепринятым и неизменным порядком вещей.
Что именно станет аналогом красной таблетки из зарубежного блокбастера «Матрица», пока не ясно, однако уже достигнута договоренность с архитекторами и специалистами по компьютерной графике, которые изобразят систему образования в виде фантасмагорического строения в кафкианском стиле.
На протяжении фильма Фому Андреева мучает множество вопросов и сомнений. Образовательная политика государства, которая создается силами многих уважаемых людей, выливается в нечто абсурдное, чуждое здравому смыслу. Впрочем, главный герой уже сомневается в том, что принято называть здравым смыслом. Ширится провал между интуитивно-понятным счастьем и той туманной перспективой, в которую Андреев по требованию ООП пытается поверить, чтобы внушить ученикам. Разговоры с коллегами о непреодолимом разрыве между госзаказом, программой, желаниями родителей и устремлениями ребенка демонстрируют, что флагманом учительских поступков выступает собственная профессиональная реализация.
Блуждание Андреева в коридорах бесконечной школы становится аллегорией процессов внутри нее: вводятся новые формы отчетов, заполнение которых невозможно, поскольку не ясно, как заказанное новое оборудование списывается по получению, ведь никто не умеет им пользоваться; доставание справок о работе заменяет саму работу, которая невозможна без справок о работе. Непрерывное повышение качества образования продолжается вопреки естественным и математическим законам.
Подозрения Андреева о реальности внутри реальности подтверждаются.
Что именно даст ему силы вырваться из химерического бреда, до выхода фильма останется загадкой. Однако сам собой напрашивается вопрос о множественности подобных школе реальностей, к которым наш герой постарается подобрать ключи.
Удастся ли это ему?
Впрочем, Год кино закончился.
Поэтому почти со стопроцентной уверенностью заявляем: кина не будет, но улитка все еще на склоне.