«Зачем нужен писатель? Он помогает людям осмыслить жизнь вокруг себя. Во все времена люди сеяли хлеб, а кто-то один стоял и смотрел в небо. И те, кто сеял хлеб, кормили того одного, который смотрел в небо».
Очерк «Мой Чехов»

- У вас было когда-нибудь желание пожить в Америке и описать эмигрантскую жизнь наших женщин за рубежом?

- Об эмигрантской жизни в Америке очень хорошо пишет Эдуард Лимонов. Он через каждые три слова употребляет ненормативную лексику, но это очень серьезный и очень большой писатель. Его герои разговаривают матом, потому что они такие, они так живут... А я не буду жить в Америке, потому что там говорят не на русском языке. Без родного языка человек теряет 80% своей индивидуальности. Здесь я писатель Виктория Токарева. А в Америке я буду просто стареющая тетка, да и все. Зачем же? Я буду жить только тут. Я много путешествовала, много где была. Я не видела ни одного счастливого эмигранта.
- Вы как-то говорили, что не любите жену Чехова Ольгу Книппер. Почему?
- Не нравится она мне просто, вот и все. Знаю некоторых женщин-поэтов, которые ненавидели Менделееву, жену Блока, так сильно, как будто она у них живет за стеной и не отдала деньги, которые брала в долг. Это свойственно женской натуре - не любить соперниц.
Почему она мне не нравится? До Чехова у нее был роман с Немировичем-Данченко. Он был очень крепко женат, и у Книппер не было никаких перспектив. И когда она вышла за Чехова, это не было любовью. Это случилось, когда он был уже больной и практически умирал. Мне неприятно, что около такого талантливого, тонкого и красивого человека была такая практичная женщина, как Книппер.
- Мне сын сделал сюрприз - привел на встречу с вами. У меня первый счастливый день был в жизни, когда родился мой сын, второй - когда родилась дочь. И третий сегодня, потому что я попала на встречу с вами. Я никого, кроме вас, не читаю и не буду читать. Вы для меня и, наверное, для всех нас самая лучшая психотерапия, самое лучшее лекарство. Низкий вам поклон за то, что вы есть. Какое счастье - жить с вами в одно время!
- Я дам вам совет. (Улыбается.) Кроме меня очень хорошо пишут несколько человек. Это Людмила Петрушевская, только ее произведения надо перечитывать несколько раз. С первого раза может не попасть к вам. Очень хорошо пишут Захар Прилепин, Дина Рубина, Людмила Улицкая и Татьяна Толстая. Это замечательные писатели. И, несмотря на то что они составляют мне конкуренцию, я их очень люблю, восхищаюсь ими, они мне доставляют огромное наслаждение, когда я их читаю. Пускай в вашей жизни будет еще много счастья!
- Я выросла на ваших книгах. Вы один из самых любимых авторов. И если бы я сегодня не оказалась здесь, я бы поехала к вам в гости, я собиралась. Я могу напроситься к вам на чай?
- Позвоните мне. Чаю сколько угодно.
Мне очень приятно слышать эти слова. Хотя я и стесняюсь, но мне очень приятно. Потому что критики делают вид, что меня нет. Нет такого человека. Ну ничего... Я думаю: «А может, меня и нет». А когда я приезжаю на такие встречи и вижу ваши прекрасные лица, то я думаю: «Нет! Вот я, я здесь, в порядке».
- Мы видим фильмы, поставленные по вашим произведениям. А как они делаются? Вы просматриваете актеров?
- Я ничего не просматриваю. Но в фильме «Террор любовью» меня так восхитила Ирина Розанова, что я ей позвонила, меня поразило, как она сыграла тетю Тоню, ровесницу моей мамы, то есть это то поколение, которое попало на войну. Я ей сказала: «Ира, спасибо вам за работу». Она сыграла как Раневская, не хуже. Она ответила: «Спасибо вам за материал! Так надоело играть непонятные рожи». Такое происходит, когда хороший режиссер и хорошие актеры. Когда режиссер средний, ничего нельзя сделать, и фильм получается средний. Я, как правило, не смотрю свои экранизации, чтобы не расстраиваться.
- Как вы считаете, отличаются чем-то современные женщины от женщин 70-80-х годов? У вас очень аналитичный взгляд на изменения в женском характере.
- Поменялись не женщины, а поменялось общество. Раньше практически ничего нельзя было купить, земли продавали только 6 соток, дачу надо было строить вверх, чтобы она не занимала много места. А сейчас купить можно все что угодно. Только были бы деньги. На деньги можно купить даже здоровье, даже жизнь. Единственное, чего нельзя купить на деньги, - это любовь. Ценность денег очень выросла. В связи с этим изменились женщины. Мои ровесницы любили за слова. А современные женщины любят за перспективу, они более умные. Мы были очень непрактичные, романтичные.
- Как вы относитесь к электронным версиям книг вообще и как вы относитесь к электронным версиям ваших книг?
- Я не видела ни одной электронной версии своей книги. К электронным версиям бумажных книг я отношусь так - я люблю держать книгу в руках, перелистывать странички, чтобы шуршали, отвлекаться во время чтения, подумать, если есть о чем подумать. Потому что хороший писатель всегда обращается к твоей душе. Я сторонница обыкновенных книг, но это за счет того, что я из первой половины прошлого века. Это звучит устрашающе, но это правда. У меня свои привычки, пристрастия, в этом есть определенная несовременность, но я этого не стесняюсь. Я думаю, что еще лет на 50 бумажные книги останутся, а дальше мне будет все равно.
- Что для вас мужчина сильный и мужчина слабый?
- Дело в том, что я сильная женщина, самодостаточная. Ко мне всегда прибивало слабых мужчин. По-другому не бывает. С таким характером, как у меня, сильным быть мужчина не может. Сильному мужчине нужна женщина, которая будет жить его жизнью, будет беречь его интересы, значит, ему нужна слабая женщина. Если вы сильная женщина, мужчина будет слабый, как стебель от одуванчика, будет мало зарабатывать и будет очень милый. Богатые мужчины, держатели денег, как правило, хамят. Поэтому избегайте богатых и сильных мужчин. Лучше слабые, нежные. Еще один ребенок. Это счастье.
- Нужно ли вам особое состояние вдохновения, чтобы писать? А если его нет, вы просто не пишете? Или как-то его создаете?
- Однажды из Индии приехал писатель, и наше начальство попросило меня принять его. Он меня спросил: «Скажите, пожалуйста, вы работаете по вдохновению?» Я подумала и сказала: «Я работаю через отвращение». И он сказал: «О! Я тоже». Можно работать и по вдохновению, и без... Единственное, когда происходит большое горе, несчастье, не всегда можешь после этого работать. Если есть неприятность, которая ломает, которая сильнее, тут не до творчества. А если удача, то вдохновение сразу появляется. Лучше, чтобы было хорошо для души.
- Откуда вы черпаете свои сюжеты - придумываете, берете из жизни?
- Почти на каждой встрече мне задают этот вопрос: «Откуда вы берете ваши сюжеты, из головы или из жизни?» Рассказываю: я беру из жизни, но пропускаю через голову. То есть это не фотография, это живопись. А еще лучше через душу пропустить. Я не умею писать того, что не пережила. Можно рассказать что угодно. Есть писатели-фантасты, которые придумывают что хочешь. А есть писатели, таким был Юрий Нагибин, Сергей Довлатов, они писали о том, что прочувствовали, узнали в жизни.
Я сказала своему издателю: «Появилась писательница, она мне подражает». Издатель ответила: «Вам нельзя подражать, чтобы писать, как вы, нужно жить, как вы». Человек очень считывается со страниц своих произведений. Если человек, как говорят украинцы, поганый, то и творчество его будет довольно-таки противным. Если вам нравятся мои книги, значит, я очень хороший человек. (Улыбается.)
- По вашим книгам видно, что вы очень любите людей. Но так как в ваших книгах и в вас самой очень много юмора, возникает вопрос: как вы воспринимаете людей? Вы к ним снисходительны? Нужна снисходительность, чтобы любить людей, несмотря на их недостатки.
- Людей любить нетрудно, потому что все люди, в общем-то, несчастные. Почему? Жизнь коротка, проходит быстро. В конце концов человек становится старым, довольно-таки отвратительным и умирает. Все. Поэтому людей надо любить. Как говорила Марина Цветаева: «Еще меня любите за то, что я умру». Все люди примерно одинаковы, большой разницы нет. Все хотят одного и того же - любви и богатства. И все не хотят одного и того же - болезни и нищеты. Извините, что говорю не возвышенно, не как писатель. Не люблю притворяться.
- Я разбираю вас на цитаты. У вас есть такое заключение: по тому, как человек поет, видно его внутреннее содержание. Об этом скажите, пожалуйста, два слова.
- И по тому, как человек поет, и по тому, как танцует. Я обожаю смотреть, как люди танцуют. В этом считывается все. И темперамент человека, и его способность любить, и его национальность. Я помню, был такой певец, он пел романсы, голос серебряный. Но было видно, что он прочитал, может быть, одну-единственную книжку - «Три поросенка» в своей жизни...
- В одном интервью я с удивлением услышала, что вы свою повесть «Стрелец» почему-то считаете не совсем удачной. А есть ли у вас произведения, которые вы считаете очень удачными?
- Когда я говорю «удачные - неудачные», я говорю голословно. Потому что я их не перечитываю. Написала - отложила и больше никогда не читаю. Это пройденный этап. Как-то пошла к врачу и понесла в подарок свою книгу. Пока сидела в очереди, открыла ее и стала читать. Мне так понравилось, что я ее врачу не подарила, а принесла домой, села и дочитала.
Что касается моей наиболее удачной повести, то это «Старая собака». Эта книга принесла мне много радости. Я за нее получила премию журнала «Знамя», потом эта книга попала в Швейцарии в руки одному издателю и так ему понравилась, что он приказал меня отыскать, заключил со мной договор и заплатил столько денег, что я построила дом. «Старая собака» меня просто обеспечила.
- Вы пишете в стол? Есть у вас неизданные произведения?
- В стол писали раньше, при социализме, потому что были недовольны обществом, строем и понимали, что они не смогут опубликовать то, что думают. Сейчас можно опубликовать все что угодно. Но даже тогда, в советские времена, я не писала в стол. Я человек не социальный, политикой не занимаюсь. Вот я сейчас прочитала книгу Владимира Войновича «Малиновый пеликан», она очень оппозиционная. Я никогда не была в большой оппозиции, потому что я женщина, а женщина у нас повернута на другие ценности. Что пишу - все публикую.