​Неугомонный Гриша

Ирина ОСИПОВА, Ивановская область

Учился в нашей школе мальчик. Умненький, все быстро схватывал, все выполнял, что учителя требовали, тем не менее его не любили. Он был неугомонный, все время требовал внимания к себе. Постоянно что-то спрашивал, комментировал, уточнял. Любое объяснение нового материала сопровождалось его вопросами. Рука у него почти всегда была поднята, а поскольку учителя очень скоро к этому привыкли и не торопились реагировать, он стал позволять себе высказываться по ходу урока прямо с места.

К старшим классам Гриша осмелел настолько, что взял на себя роль ассистента учителя - даже там, где его не просили, вставлял свои «пять копеек». Нравилось это далеко не всем. Коллеги откровенно раздражались, некоторые из них вели себя с мальчиком, скажем мягко, непедагогично. Учителя не скрывали радости, когда его не было в школе. День проходил без Гриши спокойнее и тише.
Гриша был в моем классе последние два года. Мне было его очень жаль, по-человечески хотелось ему помочь, хотя я прекрасно понимала возмущение коллег. Сколько ни беседовала, ничего не помогало. Гриша держал себя в руках минут пять от силы, на большее его терпения не хватало. Приглашали и родителей, говорили с ними. Но что толку? Они сами страдали от неугомонности сына, его чрезмерной, избыточной умственной активности. «Мы сами устаем. Вы не представляете, как иногда хочется тишины, - призналась нам Гришина мама, у которой был еще один ребенок. - Откровенно говоря, мы не знаем, что делать с ним...»
Словом, ситуация сложилась прямо-таки тупиковая. Ребенок, хороший, правильный, не сделавший никому зла, был всем окружающим в тягость. Надо ли говорить, что в классе его сторонились, друзей у Гриши не было. Казалось, что он этого не замечал, не страдал от отсутствия симпатии и понимания. А может быть, просто умело скрывал свои чувства. Я боялась об этом думать: чужая душа - потемки, и что на самом деле чувствовал юноша, никому не известно.
В начале декабря одну из наших учительниц математики пригласили на зимние каникулы поработать в загородной школе для одаренных детей. Десять дней она с шестью детьми из нашей школы должна была провести в доме отдыха среди леса и чистого воздуха. Узнав о том, что коллеге поручено самой отобрать шестерых достойных, я стала упрашивать ее взять Гришу. Реакция была вполне предсказуемой: «Вы что, с ума сошли? Решили мне каникулы испортить? С ним у меня не будет ни минуты покоя круглые сутки...»
Я понимала ее, сочувствовала. Но и родителей Гриши мне было жаль, и мальчику хотелось помочь. Ведь он на самом деле талантлив, хотя и со странностями. Две недели я пыталась уговорить Анну Сергеевну, но она держалась стойко, отобрала самых спокойных детей, с которыми ни у кого не возникло бы проблем. Но вмешался его величество случай. Буквально 31 декабря, накануне отъезда, позвонила мама одного из талантливых детей и сказала, что у сына температура и она его никуда не отпустит. Что было делать Анне Сергеевне? Пропадала проплаченная администрацией путевка, и это грозило тем, что в следующий раз школе могли уменьшить квоту. Звонить родителям других учеников было поздно. Мысли всех нормальных людей были далеки от школьных забот. Опытный педагог Анна Сергеевна знала, что положительный ответ ей дадут лишь родители Гриши. Анна Сергеевна позвонила мне и голосом, полным трагизма, сообщила радостную для меня новость: «Звоните вашему Грише. Я беру его».
Для Гришиной мамы мой звонок стал неожиданным подарком. Гриша, видимо, тоже был рад, потому что утром первого января прибежал ко мне с поздравлениями. «Мама прислала», - сказал он, сияя и протягивая коробку конфет, завернутую в новогоднюю фольгу. Я пригласила Гришу и за чашкой чая провела с ним беседу на тему «Как нужно себя вести», нашла в своей библиотеке интересную научно-популярную книгу, которая, как мне казалось, могла его отвлечь от общения с педагогом. В сущности, это было совершенно бесполезным, необходимым лишь для очистки совести делом: я понимала, что Анне Сергеевне предстоит нелегкое испытание.
Каникулы прошли быстро, как всегда. Лишь изредка я вспоминала о Грише. Хотя, когда звонил телефон, внутренне напрягалась. Боялась, что Анна Сергеевна не выдержит, позвонит и начнет жаловаться... Опасения оказались напрасными. Когда на второй день третьей четверти мой ученик и коллега появились в школе, на них было приятно смотреть. Анна Сергеевна, посвежевшая, отдохнувшая, и не думала жаловаться, напротив, всем рассказывала, как хорошо они с детьми провели время, как прекрасно все было организовано. Гришу же было и вовсе не узнать. Он был спокоен, собран, постоянно чему-то улыбался и... не мешал вести урок. Я думала, что он такой только со мной. Оказалось, все учителя, преподающие в моем классе, заметили чудесную перемену. Заметили, но молчали, потому что боялись ее спугнуть.
«Как вам это удалось?» - все-таки спросила я у Анны Сергеевны несколько дней спустя. Чудесное преображение оказалось результатом счастливого стечения обстоятельств. Анна Сергеевна, желая обезопасить себя от чрезмерного общения с Гришей, придумала ему занятие - приставила его к восьмиклассникам в качестве вожатого. Велела объяснять трудный для них материал, прорешивать с ними задачи повышенной сложности. В первый же день стало понятно, что это именно то, чего жаждала Гришина доселе никем не понятая душа. Повинность обернулась благом для всех: для самого Гриши, его педагога и остальных детей. Оказалось, что талант моего неугомонного ученика - объяснять и растолковывать. Восьмиклассники зауважали Гришу, им было с ним интересно. У ребят оказалось много тем для обсуждения, поэтому никто никому не был в тягость. Десять дней в лесу прошли безоблачно. Об этом рассказала мне Анна Сергеевна.
Надо ли говорить, каким праздником для педагогов и родителей стало неожиданное открытие Гришиного таланта. Проблем с ним больше ни у кого не было, Гриша стал нашим первым помощником, вскоре его зауважали и одноклассники. Спустя полтора года он отлично сдал ЕГЭ и поступил в престижный московский вуз. Сейчас он на третьем курсе. Специальность у него техническая, но я, например, не сомневаюсь, что от педагогики ему далеко не уйти.

Как меня принимали на работу


Елена ГАЛИЦКИХ, профессор, д. п. н., зав. кафедрой русской и зарубежной литературы и методики обучения Вятского государственного университета

«Есть удивительные чудеса - улыбка, прощение и вовремя сказанное доброе слово», - сказал Александр Грин. Как же он прав!

Сегодня все сбывшееся со мной кажется чудом. После окончания пединститута я год работала в школе, заменяя учительницу, ушедшую в декретный отпуск. Все мне там было по душе, но место нужно было освобождать. И я выбрала школу рядом с институтом, у нее была добрая слава. Школа №16 города Кирова. По приметам, 1 и 6 дают в сумме 7, число счастья. Подумала, вдруг и найду там счастье.
В каникулы, сразу после новогодних праздников, зашла в школу. Иду по коридору, а навстречу мужчина в рабочем халате. Идет вразвалочку, уверенно, по-хозяйски и с виду не начальник. Я и спрашиваю:
- Мне бы директора повидать. Вам учитель литературы не нужен?
А он отвечает:
- Нам певцы нужны, у нас хор лучший в городе.
- Жаль, - говорю, - я не пою, а танцую.
- А хорошо танцуешь?
- Стараюсь.
- Ну, может, и работать будешь стараться. Заходи! - и открывает передо мной кабинет директора.
Так я познакомилась с директором школы №16, заслуженным учителем СССР, удивительным энтузиастом педагогической науки, физиком Владимиром Николаевичем Патрушевым. Встреча действительно была счастливой. Вскоре Патрушев взял на работу и моего мужа, вернувшегося из армии, тоже учителя литературы, мы долго и увлеченно работали в этой шестнадцатой школе, в которой был не просто спетый, но и яркий коллектив творческих личностей, чудесным образом уживавшихся друг с другом. У нас не было ссор, склок, скандалов, соперничества. Были святые узы товарищества. Патрушев получил за свой труд много наград, но главное - заслужил любовь и почтение родителей, восхищение коллег, преданность друзей и восторг учеников. Его любили все! Он божественно преподавал физику, прекрасно пел, умело руководил, азартно собирал грибы, угощал ими всех, мастерил руками все, что захочешь, путешествовал по России. Казалось, жил в школе. В шестнадцатой я научилась прощать всех детей за все, не падать духом, не разбирать конфликты сгоряча, а сначала думать, покупать наряды (учительницы были модницами), петь в хоре, путешествовать по литературным местам, заниматься литературным краеведением, а еще всему тому, что названия не имеет, но считается педагогикой сердца.
16 декабря 2016 года Владимиру Николаевичу Патрушеву исполнилось бы 85 лет, на школе есть мемориальная доска. Он навсегда останется в живой памяти его учеников и педагогов! В этом и заключается ЧУДО учительской жизни, его уникальное бессмертие.