Каждое утро Агаша с мамой идут в школу по Гагаринскому переулку. Вообще-то по Пречистенке получается короче и быстрее, но Агаше больше нравится по Гагаринскому. Давным-давно, когда Агаша была еще совсем маленькая, - целых три месяца назад, в сентябре, - она думала, что переулок называется так в честь первого космонавта. Но потом учительница рассказала, что в стародавние времена, так давно, что не родились еще ни Агашины мама с папой, ни даже бабушка с дедушкой («А динозавры?» - тут же влез Сашка Рябошапко, большой мастер дурацких вопросов не вовремя и не по делу), эти места принадлежали богатым и знатным людям - князьям Гагариным. И хотя князья здесь уже не водятся (как и динозавры, впрочем), название осталось.  В разные годы в Гагаринском переулке жили разные интересные люди. А если не жили, то приходили в гости и даже оставались ночевать.
- Вы только представьте себе, дети, в этих окнах мелькали когда-то силуэты художника Левитана и поэта Пастернака, архитектора Щусева и балерины Майи Плисецкой, - имена эти Агаше ничего не говорят, но, перечисляя их, Светлана Николаевна всегда начинает так волноваться, что становится ясно: их обладатели были какими-то необыкновенными людьми. Во всяком случае, силуэты у них точно были особенные, не как у всех!
Больше всего Светлана Николаевна любит рассказывать о небольшом двухэтажном особняке цвета омлета, приютившемся в самом начале переулка. Здесь, приезжая в Москву, поэт Пушкин останавливался у своего друга Павла Воиновича Нащокина. Каждый раз, когда Павел Воинович видел Пушкина у себя на пороге, он очень радовался. Так радовался, что даже выделил поэту отдельную комнату, куда никого больше не пускал. Пушкина Агаша знает. Его все знают, даже Сашка Рябошапко. А теперь она еще и Павла Воиновича Нащокина знает. И он ей нравится. Агаша часто представляет, как тот стоит у дверей и на всех, кто пытается проникнуть в комнату Александра Сергеевича, руками машет, мол, тсс... не мешайте... поэт Пушкин гениальные стихи сочиняет!
Но если честно, по Гагаринскому переулку Агаша ходит не из-за Нащокина. И даже не из-за Пушкина, хотя его сказку про царевну, которая наелась отравленных яблок, знает наизусть. У Агаши здесь другой - романтический - интерес...

***
- Mon Dieu, господа, а это еще что за явление? - хриплые, припорошенные брезгливым высокомерием голоса долетают до него издалека, будто из тумана. Перед глазами все плывет, и он никак не может понять, где он и как здесь очутился. Хочет тряхнуть головой, чтобы прогнать оцепенение, но сразу вспоминает, что это невозможно: он же памятник, точнее, барельеф. И тут все встает на свои места. На краю сознания из крошечной искры начинают разгораться воспоминания: гигантская печь, раскаленный металл, чертежи и формы, и вот он уже не фантазия художника, а бронзовая (или чугунная, но весьма похожая на бронзовую) голова льва. Его везут по шумным улицам и устанавливают в узком переулке, на стене какого-то вновь открывшегося банка. Вспышки фотокамер, а за ними - забытье, из которого его выводят эти неприятные презрительные голоса.
- Любезнейший, вы намерены отвечать? - ну вот опять, выходит, ему не послышалось.
- Да что вы от него хотите, друг мой, он туповат, как все фальшивки этого века. И я вообще не уверен, что он нас слышит и понимает.
- Отчего же, я все прекрасно понимаю, - он не видит своих собеседников, только маленький двухэтажный домик цвета омлета прямо через дорогу, но откуда-то точно знает, что это брюзжат два грифона, венчающие крышу дома номер одиннадцать, метров через сто отсюда. - Чрезвычайно рад знакомству...
Это он, конечно, приврал. Чему тут радоваться? Но надежда на шаткий мир все еще теплится в его бронзовом (или чугунном) сердце.
- Простите, но взаимностью не ответим, - фыркают грифоны. - Мы владеем этими местами уже больше века, а вы незваный гость, выскочка и безвкусная подделка под старину. И если возомнили, что вы нам хоть дальний, но родственник, то знайте - это не так! И вам здесь не место!
- Не место! Не место! - раздается со всех сторон, и внезапно он понимает, что их здесь целая сотня - рычащих, скалящихся, раздувающих ноздри львов,  заполонивших близлежащие улицы и переулки - Пречистенку и Остоженку, Гагаринский и Хрущевский, Чертольский и Староконюшенный. Это они хозяева, гордость, слава и достояние старой Москвы. А он пришлый. Он   штамповка с претензией на большое искусство. Жизни ему тут не будет, но и бежать некуда.
...Дни текут, похожие один на другой. Лев их не считает. Зачем? О смене времен года ему рассказывает особнячок цвета омлета: снег на его крыше превращается в капель, но вскоре уже буйная зелень листвы в палисаднике покрывается золотой осенней пылью. И снова падает снег. Мимо спешат люди. Сонмы людей. И вот уже тяжелое кольцо, которое он держит в пасти, отполировано до блеска миллионами прикосновений. А люди все идут и идут, просят и просят. Чего просят? Денег, конечно. Что еще может быть нужно людям от бронзового (или даже чугунного) льва, установленного в стене банка? Помочь он им не может, даже если бы и захотел. Но они-то этого не знают, а потому все идут и идут, просят и просят.
- Фи, торгаш, - гулким эхом разносится у него в голове злобное шипение грифонов. Лев, конечно, мог бы напомнить своим крылатым соседям, что аристократическое происхождение, которым они так гордятся, равно как и принадлежность их дома к тайному ордену вольных каменщиков, вилами по воде писаны. Потому как на деле изображения молота, кирки и мастерка, виднеющиеся на фасаде, говорят вовсе не о масонском прошлом особняка, а о том, что его бывший хозяин, архитектор Фалеев, был по образованию инженером и украсил свое жилище профессиональной символикой. Мог бы, но не напоминает, боится, что это станет последней каплей, и бурлящая в нем обида, перерожденная в ненависть, затопит все вокруг. А этого он допустить не может, пока бьется в его незримой груди хоть и бронзовое (или чугунное), но все же сердце.
- Торгаш, чужак, жалкий нувориш, - доносится с Пречистенки и Остоженки, с Хрущевского и Чертольского. Он закрывает глаза и пытается вновь стать жидким металлом без формы и очертаний.
- Мама, посмотри, Лева плачет, - он резко открывает глаза. Маленькая рыжая девочка стоит перед ним на цыпочках, пытаясь дотянуться и погладить его ледяную гриву.
- Глупости, Агаша, это снег тает, - пожимает плечами женщина с усталым лицом.
- А вот и нет, - не сдается девочка. - Ты что, не видишь, ему плохо, вон какие у него глаза печальные.
- А по-моему, злые, - пожимает плечами женщина.
- Это ты злая! - кричит девочка. - А он несчастный.

***
Агаша с мамой идут в школу по Гагаринскому переулку. Вообще-то по Пречистенке получается короче и быстрее, но Агаше больше нравится по Гагаринскому.
- Агаша, но ведь на Пречистенке тоже много львов, - вкрадчиво говорит мама. - Вон ворота Дома ученых какие большие и  красивые сторожат.
Агаша упрямо сжимает губы в ниточку:
- Это не мои львы. Тебе они нравятся, вот и люби их. А мой этот. И я буду его любить. Всегда-всегда.
Лев ждет Агашу каждый день. Он знает, что она должна появиться из-за поворота ровно в восемь утра, чтобы пройти обратно к метро без четверти час. И если почему-то Агаша задерживается или не появляется вовсе, он грустит.  
- Mon Dieu, господа, наша драная кошка влюбилась, - надтреснуто хихикают грифоны на крыше особняка Фалеева. - Сразу видно, что никакой он не лев. Львам любить не положено. Их дело  - устрашать!
И вновь Лев ничего не отвечает. В нем теперь столько любви, что на ненависть места уже не остается.
- Сашка, мне твой совет нужен, - на перемене Агаша ловит Рябошапко в коридоре и жарко выдыхает ему прямо в ухо. - Как показать Льву, что я его люблю?
Другой бы на месте Рябошапко схватился от смеха за живот. И не успокоился до тех пор, пока вся школа не узнала бы, что Агаша втюрилась в какого-то непонятного Льва. Но Сашка не такой. Он, конечно, мастер дурацких вопросов не вовремя и не по делу, но при этом настоящий друг, все понимает с полуслова и умеет хранить секреты. Он сосредоточенно трет переносицу. А потом хлопает себя по лбу:
- Как-как?! Да элементарно! Новый год скоро, подари своему Льву подарок.
И почему-то даже не интересуется, что это за Лев, которому такое счастье привалило. Агашу такое равнодушие даже обижает слегка. Просто она еще маленькая и не понимает, что Рябошапко - благородный мужчина. И не лезет не в свое дело, если его об этом не просят...
...Агаша с мамой идут в школу по Гагаринскому переулку. У дома номер три Агаша резко останавливается. Достает из кармана пальто маленькую коробочку, аккуратно обвязанную ленточкой. Кончики рыжих косичек дрожат от волнения.
- Лев, мой дорогой, любимый Лев, с Новым годом тебя! - Агаша приподнимает крышку и извлекает фигурку маленького веселого львенка. - Знакомься, это твой новый сынок, потому что в твоем возрасте  уже давно пора о детях подумать.
 Агаша наклоняется и быстро прячет львенка за искусственный водопад, сооруженный здесь же, в стене. Она пристраивает малыша поудобнее и потому не видит, что в мире... ровным счетом ничего не изменилось. Разве что по щеке Льва скатилась влажная струйка. Мама зажмурилась, будто что-то ей в глаз попало. Зашипели от досады грифоны на крыше Фалеевского особняка, а может, это просто ветер загудел в трубах. А в окнах двухэтажного домика цвета омлета мелькнули два веселых солнечных блика - один большой и взлохмаченный, другой - маленький и кудрявый. Да с неба внезапно повалил крупный и теплый снег. А больше в мире ровным счетом ничего не изменилось...