Когда-то я работала психологом в школе, которую сама окончила: консультации проводила и в магазине, и на тротуаре, и по телефону. Но разве это работа - поговорить, правда? Все родители хотят, чтобы их детей учил учитель от бога, лечил понимающий и неравнодушный врач. И чтобы отблагодарить за этот душевный вклад, издавна принято дарить мелкие подарки. И неизвестно, кому это больше нужно - ученику или учителю, пациенту или врачу. Эти подарки становятся как бы гарантией душевного отношения к ребенку или пациенту. В результате у каждого медика и педагога дома горы коробок конфет. Можно ли считать это бытовой коррупцией?
Вот если приходится платить за продвижение какого-нибудь документа или оформление бумаг, то есть за выполнение должностных обязанностей бюрократа, вот это будет взятка. И когда показывают в новостях очередной случай изъятия миллиардов, становится совсем смешно сравнивать с этим наши букеты. Но зачем тогда создавать у людей, далеких от образования, предубеждение перед педагогом?
Введен изнурительный порядок закупок. Играем в торги из-за 450 тысяч... Школьный завхоз, которого теперь приходится презентовать как контрактного управляющего, получает за это копейки. Каждый контракт, пусть на смешные суммы до 10 тысяч рублей, проходит долгий путь согласований, размещений, открытия, закрытия... Часто это приходится делать самому директору. Плюс ко всем его обязанностям. Все прозрачно, подотчетно, ни копейки мимо! Ни откатов, ни утечек. Можно подумать, у школ много таких возможностей... Финансовые проверки через год, отчеты в публичных докладах, на сайтах. Все это, безусловно, снижает риски нецелевого использования бюджетных средств, но не слишком ли это трудозатратно?
Специальная оценка условий труда для каждого рабочего места стоит достаточно дорого, а за вредность учитель химии, к примеру, получает где-то 350 рублей. Зато сколько разных документов и протоколов! Серьезная, необходимая работа или ее видимость? Что находим и что теряем? Может быть, пора, после того как все увидели, как мы хорошо защищаем бюджетные затраты, подумать об упрощении этих процедур, чтобы больше времени оставалось на основные функции школы? Хочется верить, что так и будет.
Существует странный экономический показатель - в школе должно выполняться соотношение: 75% педагогов на 25% служащих, куда входит и администрация, и вспомогательный, и технический персонал. В таких же пропорциях и их зарплата. При таком раскладе трудно не привлекать педагогов к выполнению дополнительных работ, а значит, сокращать их время на методическую работу, на развитие, на непосредственное, живое общение с детьми. Мы хотим видеть наше образование современным, конкурентоспособным, но то, что мы реально делаем, чем занимаем драгоценное рабочее время учителя, мало этому способствует. Кризис доверия, о котором сейчас все больше говорят, приводит к неразрешимым противоречиям.
Мы говорим о современном оборудовании и при этом усложняем процесс его закупки и делаем невозможным использование из-за отсутствия технического обслуживания. Говорим о профессиональном росте учителя и загружаем его лишней работой. Говорим о взаимодействии с семьей и переводим его в сферу госуслуг. Говорим о системном управлении и создаем ситуацию хаотичного реагирования на распоряжения. Говорим о качестве образования и думаем, что проблему можно решить с помощью его тотального контроля.
Тем не менее школа живет и работает. Учителя заходят в классы, и детские глаза, направленные на них, не позволяют им халтурить, и они работают, вкладывая всю свою душу, талант, смыслы. И так будет всегда, потому что когда-то эти люди верно выбрали профессию.

Ольга ФИЛИМОНОВА, директор МБОУ «Сергиево-Посадская гимназия имени И.Б.Ольбинского», Московская область