- Александр Семенович, у вас есть стихотворение, которое начинается так: «Стихи - архаика, и скоро их не будет...». Вы действительно так считаете?
- Конечно, нет. Поэзия никогда не умрет, поскольку человек без нее не может жить. Нам демонстрирует это весь опыт предыдущих поколений. Ни одно из значительных культурных явлений с давних времен не кануло в Лету. Живут и театр, и живопись, и поэзия. Просто бывают перепады, кривая поэзии то идет вверх, то падает вниз. Помнится, были времена, когда поэты собирали полные стадионы, хотя Анна Ахматова говорила мне на этот счет: «Читать стихи в «Лужниках» - это Колизей какой-то». Стихи, по ее мнению, обращены к каждому человеку, и читать их лучше всего дома под настольной лампой.
- Как вы относитесь к столь весомой юбилейной дате?
- Я предвидел этот вопрос и отвечу, что не люблю юбилеи вообще. Нужно как-то набраться мужества и перенести это. Многие мои друзья уже перешагнули этот рубеж, и... очень даже ничего.
Могу заметить, что среди русских поэтов почти никто не доживал до 80 лет. Наверное, один только Петр Вяземский «добрался» до 86 лет, и интересно, что лучшие свои стихи, во всяком случае мои самые любимые, он написал именно в старости.
Сегодня возраст человеческой жизни увеличился. В моем детстве 70 лет казались глубокой старостью. Моя бабушка умерла в 72 года, и я был убежден, что она глубокая старушка. Сейчас живут вполне бодрые столетние старцы. Недавно по телевизору видел любопытный сюжет, когда 86-летний мужчина прыгнул с парашютом. Он всю жизнь об этом мечтал и хотел испытать ощущение полета. И мне захотелось тоже, если бы я умел обращаться с парашютом. Поэтому по сравнению с предыдущими поколениями нам повезло, и безумно жаль тех друзей, которые рано умерли. В то же время это везение возлагает на нас определенную ответственность: нельзя писать плохо, жить плохо, предаваться унынию, потому что слишком многим не досталось это счастье - пожить подольше.
- Почему, строя свой профессиональный путь, вы выбрали педагогику?
- Школу я окончил с золотой медалью и поступал в Ленинградский государственный университет, однако из-за пресловутого «пятого пункта» не поступил. Время еще оставалось, и я успел подать документы в педагогический институт на филологический факультет. Понимаю, что это было неимоверное везение, потому что там как раз преподавали те, кого тоже не пускали в ЛГУ. Например, Дмитрий Евгеньевич Максимов, который блестяще читал лекции о символизме, и его любимыми поэтами были Александр Блок, Валерий Брюсов и другие поэты Серебряного века.
Окончив вуз, я получил направление в город Бокситогорск Ленинградской области. Правда, судьба распорядилась так, что я вернулся оттуда, не успев поработать. Учительница, на место которой я ехал, ушла в декрет, но ребенка недоносила, и рабочее место осталось за ней.
Вернувшись, я попал в школу рабочей молодежи №68 на Выборгской стороне и проработал в ней 10 лет, преподавая русский язык и литературу в 8-10-х классах. Ни минуты не жалею об этом. Это позволило мне понять и узнать, чем живет обычный человек, как встает в 7 часов утра, как едет в трамвае на работу, что такое педагогический коллектив, какая это ответственность - учительская работа. Я уверен, педагогика - одна из самых трудных, но и самых лучших профессий на земле. Учитель и врач - без этих людей на земле и жить невозможно.
Кроме того, я был молод, и мои ученики, а в основном это были рабочие с предприятий, тоже были молоды, и мы легко находили общий язык, тем более что ребята тянулись к литературе. Я любил свой предмет, а если учитель любит свой предмет, ученики это чувствуют и отвечают взаимностью.
- Может ли поэзия, так же как красота, спасти мир?
- Нет, как это ни грустно, спасти мир поэзия не может. Против атомной бомбы она бессильна. Но она может, и она это делает, спасти каждого человека в отдельности, помочь ему жить. Поэзия - это великое утешение. В каком-то смысле поэта можно сравнить со священником. Я прочту стихи Михаила Лермонтова, даже самые печальные, и чувствую, что это прекрасные стихи, а человек, написавший их, был счастлив. Этот заряд в них существует и передается нам. Стихи словно аккумулятор - доставая с полки книгу, мы получаем энергию.
- Писать стихи уже умеют роботы. Что вы думаете по этому поводу?
- Мне смешно. Понимаете, стихи не шахматы, хотя и там невозможно играть бездушно. Робот может написать только никакие стихи. Сегодня стихи пишет огромное число бездарных людей, но плохие стихи никакой угрозы настоящей поэзии не несут. Они недолговечны.
- Какие темы вас волнуют в XXI веке?
- Те же, что и в XX веке. Поэзия ведь не публицистика, не газетная статья. Я не откликаюсь в стихах на злободневную тему. Тем всего-то примерно 20, и они вечные. Они и есть подлинный материал для поэзии. Я не вижу особой разницы между своими стихами XX и XXI века, притом что в каждом стихотворении я говорил что-то новое. Без этого кому нужны твои стихи? Есть маленький прирост, но это поэтический прирост.
- Чему вас научил XX век?
- Многому. Есть у меня стихи, которые начинаются: «И если спишь на чистой простыне» и заканчиваются строками «И если спишь, чего тебе еще? Чего еще? Мы большего не знаем». Какого счастья еще надо? Не забирают из постели и не сажают в «воронок». Не убивают в окопе. Мне и моему поколению выпал счастливый билет. Моя юность совпала с хрущевским временем, с возвращением людей из лагерей. И это очень важно. Да, время было не из легких, в детстве я помню ужас войны: отец на Ленинградском фронте, а мы с мамой в Сызрани в эвакуации, и рядом Сталинград!
Я старше некоторых своих друзей, того же Иосифа Бродского, Сергея Довлатова, и опыт помогал мне относиться к трудному, жесткому времени не так трагически, как они. Просто я знал, что бывает хуже и надо иметь терпение. Советский человек в отличие от западного имел очень важное преимущество: он знал о жизни то, какой она может быть ужасной, нищей, унизительной и тяжелой, но он все это выдержал. И, как ни странно, у него всегда было ощущение, была вера в то, что счастливая любовь возможна. Почти вся поэзия XIX века жаловалась на то, что любовь кратковременна и быстро проходит, а я все время настаивал, что любовь может быть долгой и прекрасной. За это меня похвалила Лидия Гинзбург, прочитав мою книгу «Дневные сны». А доказательством этой веры стала моя жена Елена Всеволодовна, которая вместе со мной уже столько лет...
- Некоторые поэты жалуются, что стихи перестают к ним приходить. Бывало ли у вас такое?
- Нет, никогда у меня не было того, что принято называть творческим кризисом. Но такие случаи возможны. Афанасий Фет, например, не писал 10 лет, но его задавила критика. Александр Блок писал всю жизнь, а в последние годы не мог и страдал от этого глубоко.
- Сейчас поэзия молодых процветает в социальных сетях. Вы знакомы с сетевым творчеством?
- Нет. Я вообще не могу читать стихи в Интернете. Мне необходима книга, необходимо ощутить ее объем, сделать пометки на полях, если мне что-то понравилось, или поставить минусы, перелистать страницы. Кроме того, в Интернете слишком много мусора, и он в какой-то степени губителен, потому что одаренные поэты под этим мусором не видны. Каждый желающий может засунуть в Сеть свои стихи. Я все-таки доверяю книге.
- Над чем вы сейчас работаете?
- Понимаете, поэзия - это не работа. Это счастливый труд. Если стихи пишутся, ничего более радостного для меня не существует.
- Вы написали строки, которые стали классикой, а как приходит вдохновение?
- Вы не поверите, но для меня это до сих пор загадка. Когда я пытаюсь вспомнить, как родилось стихотворение, то начинаю привирать, как человек, который вспоминает свой сон. Стихи, если позволите, - это в некотором роде чудо. Приходят они неизвестно откуда, и никогда не знаешь, начав стихотворение, чем оно закончится. Сама первая строка, интонация подсказывает, что будет потом. А заранее предвидеть, чем закончишь, нельзя.
- Александр Семенович, у вас чудесные детские стихи. Пишете ли вы для детей сейчас?
- Я писал детские стихи в 1970-е годы, а потом мой сын подрос, и стихи, которые в основном были адресованы ему, уже не рождались. Но те, что были написаны, мне кажется, получились. Их любят дети и композиторы. Геннадий Гладков, например, написал замечательную песню на стихи «Не шумите».
- Кто ваш любимый поэт?
- Одного любимого поэта нет. Мною любима едва ли не вся русская поэзия в лице ее лучших представителей: Державин, Пушкин, Лермонтов, Баратынский, Батюшков, Тютчев, Фет, Анненский, Ахматова, Пастернак, Мандельштам...
- Вы встречались с Иосифом Бродским, когда его выслали. Как вы думаете, почему он никогда больше не приехал в Ленинград-Петербург?
- Я его провожал, и потом мы встречались спустя 15 лет, и, конечно, мне хотелось, чтобы он увидел Ленинград, ведь Бродский даже в Финляндию ездил, но сюда не заглянул. На этот счет у меня есть одно предположение, но я могу быть неправ. Понимаете, в Ленинграде в его отсутствие умерли мать и отец, и перешагнуть порог своей квартиры он уже не мог. Это понятное чувство. Он себя чувствовал виноватым перед ними, они страдали и умерли без него. Разговоры о том, что он не любил Ленинград и поэтому не вернулся, абсурдны.
- Сегодня во многом деньги - мерило успеха. Как переориентировать молодежь со счета в банке на настоящие ценности?
- Видите ли, «молодежь» - это какое-то общее понятие, ведь все молодые люди разные, и я убежден, что среди них всегда найдутся те, для кого искусство, или любовь, или природа, или наука будут куда важнее банковского счета. Хотя скажу, что деньги тоже нужны, и ходить с протянутой рукой молодым людям не пристало. Если же кто-то из них одарен поэтически, то обязательно нужно помнить, что необходима вторая профессия, потому что поэту сегодня на гонорары прожить невозможно.

Досье «УГ»

Александр Кушнер родился в 1936 году в Ленинграде. Учился на филологическом факультете Педагогического института им. А.И.Герцена. В 1959-1969 годах преподавал в школе рабочей молодежи русский язык и литературу. С конца 1960-х годов перешел на профессиональную литературную деятельность.
Автор многих поэтических книг, в том числе сборников «Первое впечатление» (1962), «Ночной дозор» (1966), «Прямая речь» (1975), «Таврический сад» (1984), «Дневные сны» (1985), «На сумрачной звезде» (1994). Вышли также три книги избранных стихов Кушнера - «Канва» (1981), «Стихотворения» (с предисловием Д.С.Лихачева, 1986), «Избранное» (с предисловием И.Бродского, 1997).
Член СП СССР, Русского ПЕН-центра. Главный редактор «Библиотеки поэта» и «Новой библиотеки поэта». Лауреат литературных премий «Северная Пальмира» (1995), Государственной премии Росcии (1996), Пушкинской премии немецкого фонда Альфреда Топфера (1999).

Санкт-Петербург