Продолжение. Начало в №35-37

И тут мы подошли к нашему второму, если так можно сказать, лирическому, хотя оно и нелирическое, отступлению. Работая над романом, Достоевский тогда о терроризме и не думал. Но он увидел, показал, исследовал одну из первооснов его: идею терроризма по совести. И русские народники, и эсеры, и большевики эпохи красного террора, а потом массовых репрессий, и баскские сепаратисты, и ольстерские ультра, и мусульманские террористы всегда выступали и выступают под знаменем высоких и чистых, святых идей: за национальную независимость, за свободу народа, за справедливость, за чистоту веры, за национальную самобытность. Прочитайте блистательный роман Юрия Трифонова «Нетерпение» о Желябове. Там все это показано.
После убийства председателя Петроградского ЧК М.С.Урицкого и покушения на главу Советского государства В.И.Ленина Совет народных комиссаров принимает 5 сентября 1918 года постановление «О красном терроре», где указывалось, что «при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей; что необходимо очистить Советскую Республику от классовых врагов путем их изолирования в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры».
Идеологом революционного терроризма был Л.Д.Троцкий. В опубликованной в 1920 году работе «Терроризм и коммунизм» он отметил, что тот, «кто отказывается принципиально от терроризма, то есть от мер подавления и устрашения по отношению к ожесточенной и вооруженной контрреволюции, тот должен отказываться от политического господства рабочего класса, от его революционной диктатуры. Кто отказывается от диктатуры пролетариата, тот отказывается от социальной революции и ставит крест на социализме».
Советую прочесть в 8-м номере журнала «Родина» за 2016 год статью Андрея Сорокина «Красный террор омрачил великую победу советской власти» (она есть в Интернете). Потрясающе рассказал об этой трагедии Иван Шмелев в повести «Солнце мертвых», написанной в 1924 году, но прочитанной большинством из нас только через 60 лет. Эта же тема нашла отражение и в фильме Никиты Михалкова «Солнечный удар».
Приведу пример из уже не столь отдаленных времен. Читаю автобиографические записки Ильича Рамиреса Санчеса «Кто я?» («Иностранная литература», 2004 год, №9) Потом он получит клички Карлос и Шакал. Когда его будут судить в 1997 году, то на вопрос судьи «Ваша профессия?» Карлос ответит: «Я - профессиональный революционер старой ленинской закалки».
Читаю: «Все великие люди, зачисленные в мой личный пантеон, посвятили себя борьбе за освобождение человечества... В июне 1970 года меня исключили из университета имени Патриса Лумумбы. Покинув Советский Союз, я прибыл в Бейрут, оттуда перебрался в Иорданию, где и начался активный период моей борьбы за освобождение палестинского народа... Мир равенства и справедливости - это мир, который нужно творчески создавать и совершенствовать, избегая шаблонов... Я полагаю, что глубинная духовная сила ислама помогает нам вернуться к естественным и одновременно ниспосланным свыше отношениям с людским сообществом и природой... Я очень сурово осуждаю моральный и духовный упадок так называемых демократий - бессильных, вымирающих, не способных распоряжаться собой, сбитых с толку, порочных и развращенных избытком материальных благ. Рабы низкопробных наслаждений, они бесстыдно предаются сексуальным излишествам...» Из статьи о Карлосе в журнале «Дилетант» (2016 год, февраль): «Помимо террористической деятельности Карлос прославился на любовном фронте («Борьба для меня есть синоним самопожертвования во имя избранного дела»)». Слова, слова, слова.
И вот немного о делах: «Похищение в Вене десяти министров нефтяной промышленности стран ОПЕК, взрыв скорого поезда Париж - Тулуза, взрыв железнодорожного вокзала в Марселе. Всего на счету Карлоса и его группы 24 убийства, нанесение тяжелых травм 257 лицам».
Отличие Раскольникова в том, что он действительно искал примирения со своей совестью. Юрий Карякин назвал свою книгу о «Преступлении и наказании» «Самообман Раскольникова». Не все читатели эту формулу приняли. Но то, что в центре романа постоянное противодействие совести и изысков ума, бесспорно. Но, как показывает мой многодесятилетний опыт, часто школьники всех сложностей здесь не видят.
Мне много раз пришлось слышать на уроках, читать в сочинениях о том, что, убивая старуху-процентщицу, Раскольников проверяет свою теорию. Нет, конечно. В теорию он верит абсолютно, от нее не отказывается и на каторге. Тут дело в другом. Создавая такую теорию, автор ее не мог не задаться вопросом: сам он к какому из разрядов человеческих относится? «Я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил...» «Мне другое надо было узнать: другое толкало меня под руки, мне надо было узнать тогда, и поскорее узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь нагнуться и взять или нет? Тварь я дрожащая или право имею... Когда я тогда к старухе ходил, я только попробовать сходил...»
Раскольников не теорию проверяет, а себя теорией. В этом сущность пробы.
И самый трудный вопрос. Я не встречал его ни в одном учебнике, ни в одном методическом пособии. По-моему, его часто и не задают на уроках. И на вопрос этот часто я не получаю ответа. А как же Раскольников узнает, вошь он, как все, или человек? Ставлю за ответ две пятерки. Поднимите руку, я подойду к вам, и вы мне тихо скажете. Бывает, правда, редко, когда отвечают.
Люди высшего разряда, проливая кровь, сохраняют свою чистую совесть. Раскольников убивает. Если он будет страдать, мучиться после убийства, то есть его будет мучить совесть, значит, он не Наполеон, а вошь, как все. А если совесть его будет спокойна, значит, он право имеет. Он не тварь дрожащая.
Невозможно все ключевые эпизоды произведения проанализировать на уроках с необходимой полнотой. Но есть такие картины, эпизоды, без которых пропадает смысл всего произведения. Именно на них я и учу культуре вдумчивого, медленного чтения. Такой эпизод в романе Достоевского - первый сон Раскольникова, сон о лошади. По ходу урока (на него уходит час) мы составляем план сочинения по анализу эпизода. При формулировках плана использую выписки из книг о Достоевском, не считая нужным каждый раз изобретать велосипед. Читаю ту часть стихотворения Некрасова «О погоде», где поэт рассказывает о том, как избивают лошадь. Известно, что эти стихи произвели на Достоевского огромное впечатление. Задание на дом было такое: сон о лошади, значение этого эпизода. Урок идет с большим напряжением. И вот что мы на нем записали:

I. Почему писатель обращается в этом эпизоде к форме сна? (На этот вопрос в тексте есть прямой ответ.)
II. Время и пространство в эпизоде.
1. Детство Раскольникова.
2. Между кабаком и церковью.
III. О чем идет речь в этом эпизоде? Что видит Родион Раскольников во сне?
1. «Маленькая, тощая саврасая клячонка», которую бьют по самой морде и по глазам, лупят с остервенением, секут до смерти, бьют ломом по голове.
2. «Папенька, бедную лошадку бьют!» «Он плачет. Сердце в нем поднимается, слезы текут». «С криком пробивается он сквозь толпу, обхватывает ее мертвую, окровавленную морду и целует ее в глаза, губы».
IV. В чем значение этого эпизода в романе?
1. Сон о лошади и проблема человеческого страдания в романе. «Во сне о лошади сосредоточены все страдания Раскольникова, его боль и ужас перед мировым злом» (К.Мочульский).
2. Способность Раскольникова вобрать в свою душу боль другого, ощутить ее как собственное живое горе.
3. Первый сон Раскольникова обнаруживает несовместимость задуманного им преступления с глубоко сострадательной, мягкой и нежной его душой.
4. «Раскольников переживает наказание еще до совершения им преступления» (Иннокентий Анненский).
5. «Сон о детстве воскрешает детскую веру, и безбожник обращается к Господу» (К.Мочульский). «Вспомни, милый, - пишет ему мать, - как еще в детстве твоем, при жизни твоего отца ты лепетал молитвы свои у меня на коленях и как мы были оба тогда счастливы». И вот сейчас трижды «Господи!» и один раз «Боже!»
6. «Али есть закон природы, которого не знаем мы и который кричит в нас. Сон».

Перед тем как написать последний пункт нашего плана, читаю отрывок из книги Ю.Ф.Карякина «Самообман Раскольникова». Работая над книгой, Карякин вел в школах уроки по роману. В конце книги он называет учителей, в том числе и меня, которые ему помогали. Вот этот отрывок:
«Однажды на уроке я задал письменную «задачку»: «В чем смысл первого сна Раскольникова?» (Ребенок, лошадь, мужики...) Собрав сочинения и еще не посмотрев их, я рассказал ребятам об «ответе», что дал нам Достоевский в черновиках к роману: «Али есть закон природы, которого не знаем мы и который кричит в нас. Сон». Я поразился выражению лица одного ученика: какое-то счастливое и вместе с тем испуганное. Разгадку я узнал дома. Именно он, не знавший раньше о существовании черновиков, - именно он оказался автором самого короткого ответа всего лишь в одну строчку: «Этот сон - крик человеческой души против убийства».
На уроке же мы обратили особое внимание на то, как рассказано в романе о страшном пробуждении Раскольникова:
«Он проснулся весь в поту, с мокрыми от поту волосами, задыхаясь, и приподнялся в ужасе...
Нет, я не вытерплю, не вытерплю! Пусть, пусть даже нет никаких сомнений во всех этих расчетах, будь это все, что решено в этот месяц, ясно как день, справедливо, как арифметика. Господи! Ведь я все равно не решусь! Я ведь не вытерплю! Не вытерплю!..»
Спрашиваю, почему тут стоит слово «арифметика». Это понимают. Арифметика - это расчет холодного ума, выкладки продуманной теории, это голос разума, отчужденного от сердца и совести сознания. Мы вспоминаем о «математически безошибочной статье», о которой уже читали в романе Замятина «Мы».
Но после этих слов «ему вдруг стало дышать как бы легче». Он почувствовал, что он сбросил с себя это страшное бремя, давившее на него так долго, и на душе его стало вдруг легко и мирно. «Господи! - молвил он, - покажи мне путь мой, я отрекаюсь от этой проклятой... мечты моей!» И далее: «Точно нарыв на сердце его, нарывавший весь месяц, вдруг прорвался. Свобода, свобода! Он освободился теперь от этих чар, от колдовства, обаяния, наваждения!»
Но как проверить, насколько полно и глубоко все это усвоили мои ученики? Спросить их на следующем уроке то, что было на предыдущем? Зачем? Это воспроизведение ни о чем не говорит. Только взятое под другим углом зрения, в иных сцеплениях, связях. Сделать из известного в чем-то неизвестное. На следующем уроке уже на другой день предлагаю своим ученикам две задачи. Только пятерки в журнал и четверки, если они устраивают.
Задача первая. В кинофильме «Преступление и наказание» режиссера Л.Кулиджанова сна о лошади нет. Почему - понятно. А как его снимать, тем более что в кино на съемках часто делают несколько дублей? В фильме другой сон, с которого картина и начинается. Раскольников убегает от полицейских, он бежит из последних сил, вот-вот они его схватят, и в тот момент, когда они, казалось бы, должны его схватить, он просыпается. Сейчас бы мог этот эпизод показать прямо в классе. В 2008 году у меня такой возможности не было. Различаются ли сны романа и фильма по существу, принципиально? Влияет ли эта замена на раскрытие образа Раскольникова?
В 2008 году все сказали, что эти сны разные и что они меняют понимание образа Раскольникова, в одном классе, а в другом три человека написали, что эти сны сходны по идее, что на понимание Раскольникова они никак не влияют.
«Бежит, спасая себя, а не другого». «Бежит, спасая себя. Совершенно другое - спасать страдающего».
«Животный страх быть пойманным. Этот страх сродни тому чувству, когда он стоял у двери старухи-процентщицы, а с другой стороны ломились люди». «Только страх перед наказанием, желание избежать возмездия». «Самое главное - убежать, скрыться от погони».
«Сон романа заставляет Раскольникова в ужасе думать: «Да неужели я... возьму топор, стану бить по голове, размозжу ей голову... буду скользить в липкой, теплой крови». Именно такой сон заставляет его обратиться к Господу, молить о прозрении, обещает отречься от его замысла». В сне кинофильма Раскольников боится не совершения самого преступления, а наказания за него».
Рассказываю о двух работах прошлых лет. В одной из них десятиклассник написал: «Во сне маленький Родион, плачущий над замученной толпой лошадью, говорит взрослому Родиону: «Не убий!» Еще выразительнее написал другой ученик: «Смысл сна романа: «Не убий!» Смысл кинофильма: «Не попадись!»