В основном тут собрались, конечно, дети-билингвы, растущие либо в смешанных семьях, либо у родителей-эмигрантов. Для кого-то русский - домашний язык, с кем-то на нем говорят только бабушки. Одни учатся при посольствах, другие ходят в обычные местные школы, а родным языком занимаются на субботних курсах, организованных энтузиастами русских общин. Желание родителей сохранить язык для своих детей вполне объяснимо: кто знает, может быть, это последнее поколение семьи, которое говорит по-русски. Речь их звучит невероятно трогательно и забавно: чистая и грамотная, все падежи и спряжения на месте, она тем ни менее окрашена едва уловимыми оттенками иных языков, впитала их интонацию, их музыкальность. Но читают эти ребята не в пример больше своих российских сверстников. Дома у них царит настоящий культ бумажной русской книги, какого у нас уже почти и не встретишь. Родители увозили книги с собой за границу и до сих пор при малейшей оказии выписывают их из России. Это для нас потрепанный бумажный том - дело обычное, вот он - стоит лишь руку протянуть. Там же, в иноязычном мире, книги обретают некий сакральный смысл, превращаясь в последнюю связь с миром предков, родными корнями.
Отец десятилетнего Даниэля Нтумба-Казади родом из Конго. Мама - москвичка. Семья уже несколько лет живет в Канаде. Мальчик учится в обычной городской школе Оттавы, но дома все говорят по-русски. Английских книг Даниэль почти не читает - только русские. Они ему как-то роднее, ближе и понятнее. О конкурсе, как и остальные участники, мальчик узнал от учителя, с которым занимается по субботам родным языком. Для участия в «Живой классике» Даниэль выбрал немного грустный рассказ Михаила Зощенко «Тридцать лет спустя», историю о том, на что могут пойти дети в попытке завоевать родительское внимание.
- Только если вы вдруг будете про меня писать, обязательно укажите, что я не канадец, а москвич! - волнуется Даниэль. - Я же в Москве родился. И как только школу окончу, сразу же в Россию вернусь. Родители как хотят, а я домой, в Москву. Так и напишите! Не забудете?
У 13-летней Насти Пережогиной совсем другая история. Она из Нижнего Новгорода, но уже три года ее родители работают в Финляндии. Настя по-фински не говорит, но и на родину ее не слишком тянет.
- У меня ведь в Хельсинки все друзья! - всплескивает руками Настя. - И вообще мне нравится все финское. Сказки, например, легенды северные. Вот и тут я читаю «Звездоглазку» Сакариаса Топелиуса. А вообще (тут Настя делает большие глаза и переходит на таинственный шепот) я бы хотела в Финляндии навсегда остаться. Мне там больше нравится. И дети, кстати, там много читают, с ними есть о чем поговорить. И я там стала больше читать. Только не люблю, когда мне указывают, какие книги выбирать. Сама как-нибудь разберусь.
Всеобщая любимица и фаворитка «Живой классики» - тринадцатилетняя Маруша Лавриншек из Словении, единственная стопроцентная иностранка на этом празднике русской словесности. Язык она учит в школе как второй иностранный всего три года. Говорит, конечно, не слишком свободно, но старается.
Маруша родом из удивительной музыкальной семьи. Ее дед - учитель игры на скрипке. Папа - директор школы, а в домашнем квинтете играет на кларнете. Мама - флейтистка, преподает в школе английский. Две Марушины сестры играют на арфе и цитре. А сама Маруша - скрипачка (драгоценный инструмент взяла с собой в далекое путешествие в «Артек»), многократная победительница национальных музыкальных конкурсов. Но связывать свою профессиональную жизнь с музыкой не хочет - решила стать архитектором.
Тоненькая, светловолосая, прозрачная, как мечта, Маруша выходит на сцену в белоснежном платье, и огромная площадь лагеря «Горный» замирает. Маруша читает рассказ Николая Сладкова «Нечеловеческие шаги». Читает нараспев, округло, с мягким музыкальным акцентом, нежно перекатывая звуки, подобно морским волнам, баюкающим прибрежную гальку. «Тёп-тёп, хлёп», - имитирует шаги маленького неуклюжего медвежонка. Зрители смеются, у режиссера и художественного руководителя киножурнала «Ералаш» Бориса Грачевского, возглавляющего жюри, от смеха аж слезы текут. Путевка на Красную площадь Маруше обеспечена!
А вот Борису Вражичу из Хорватии повезло меньше, хотя и он, бесспорно, украсил бы суперфинал в сердце российской столицы. Высокий, крепкий, не по годам серьезный Борис, не улыбаясь, читает «Аристократку» Михаила Зощенко. Зал взрывается от хохота, и лишь в его лице ничего не меняется, когда он со взрослым возмущением цедит сквозь зубы: «Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке, ежели чулочки на ней фильдекосовые, или мопсик у ней на руках, или зуб золотой, то такая аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место». С жюри спорить непринято, но на сей раз очевидно, что судейская коллегия упустила нечто важное, не заметила уникальный комический дар, дающийся лишь единицам.
Глядя на этих ребят, слушая, как старательно, искренне, пусть и не всегда правильно, цитируют они абзацы из отечественных и западных классиков, неожиданно вспоминаешь о... Саманте Смит, маленькой американской девочке, прилетевшей в начале 1980-х в Советский Союз послом мира. Наверное, в данных декорациях в этом нет ничего удивительного: в «Артеке» о ней помнят, в музее лагеря ей посвящен отдельный стенд, именем Саманты названа одна из аллей парка, на которой по-прежнему стоит мемориальный камень. Но есть в этой ассоциации и иной, далекий от сиюминутности смысл. Если люди, совсем еще дети, на всех континентах хранят русский язык как семейную реликвию, а то и учат его с нуля, если не стесняются говорить на нем, несмотря на пасмурную геополитическую и макроэкономическую погоду, значит, возможно, будущее стоит того, чтобы его дождаться.

Участники суперфинала IV Международного конкурса «Живая классика» на Красной площади

Александр Эненберг, Украина; Марк Твен, «Приключения Гекльберри Финна»
Маруша Лавриншек, Словения; Николай Сладков, «Нечеловеческие шаги»
Егор Лимонов, Южная Корея; Владимир Короленко, «Дети подземелья»
Арина Дунаева, Германия; Ирина Пивоварова, «Селиверстов, не парень, а золото»
Алексей Семенов, Молдова; Марк Твен, «Приключения Тома Сойера»
София Козинцева, Турция; Владимир Железников, «Чудак из 6 «Б»
Анастасия Рощина, Германия; Борис Закруткин, «Матерь человеческая»
Александра Суховеева, США; Софья Прокофьева, «Не буду просить прощения»
Никита Чуканов, Украина; Максим Горький, «Пепе»
Артемий Соцков, Эстония; школьная сценка «Пуговица»


«Артек», Крым