- Юрий, с чего начался ваш путь в профессиональную литературу? Почему, окончив технический вуз, вы решили поступать в Литературный институт?
- Начало профессионального пути определить легко. В 1998 году в Уфе был создан толстый литературно-художественный и общественно-политический журнал на русском языке «Бельские просторы», и главный редактор Юрий Андрианов пригласил меня, тогда еще студента Литинститута, на работу в отдел прозы. А вот что привело меня в литературу, сказать сложнее. Возможно, желание сбить в нечто цельное и вразумительное накопленные мысли и чувства, попытаться формализовать собственный поток сознания. А может быть, тривиальный случай: в свое время сестра показала несколько моих рассказов будущему букеровскому лауреату Олегу Павлову, тот посоветовал поступить в Литинститут на семинар к своему учителю, замечательному писателю Николаю Семеновичу Евдокимову. Не показала бы, не поступил бы, наверное, и поныне калибровал бы горизонтальные и вертикальные резервуары на нефтебазах.
- То есть писателем вы стали только благодаря Литературному институту?
- Творческие вузы, к которым, конечно, относится и Литинститут, на мой взгляд, не создают художника, актера, режиссера, писателя, а как бы проясняют ситуацию. Во-первых, происходит вполне понятный отбор людей способных, во-вторых, любой разумный человек уже после первого курса ясно понимает, будет он заниматься творчеством или нет. Задача Литинститута не в том, чтобы научить стишки рифмовать или романы ежемесячно выпускать, а в том, чтобы человек с искрой мог реализоваться, получил огранку. Была у меня искра, не было ее - не мне судить. Но инструментарий писателя я там получил, поэтому могу сказать: не будь нашего Лита, писателем бы, возможно, я стал, но совершенно другим.
- Кто были ваши первые читатели и критики?

- Сомневаюсь, что тут возможно разнообразие в ответах. Первые читатели, они же критики, - люди ближнего круга, то есть родственники и друзья. И очень важно, чтобы в этом круге были люди если не искушенные, то хотя бы не обделенные некоторым скепсисом. Сейчас мне как редактору постоянно приходится иметь дело с дебютантами всех возрастов, профессий и социальных положений, которые на полном серьезе доказывают состоятельность своих опусов «свидетельскими показаниями» супругов, родителей, школьного друга Васи и даже сантехника, менявшего им недавно водопроводный кран. Лично мне, считаю, повезло - писать стал поздно, захвалить не успели, а в Литинституте мы все сразу попали в жернова, которые любое раздутое самомнение превращали в пыль. Да, бывало порой обидно, критика одногруппников казалась несправедливой. Но мой учитель Николай Евдокимов всегда говорил: «Не слушай тех, кто хвалит, слушай тех, кто ругает».
- Вас часто упрекают, что вы излишне пессимистичны. И правда, почему пишете в такой минорной тональности?
- Мне кажется, что это устоявшийся стереотип, который давно не верен. Конечно, были у меня и невеселые произведения, назовем их так, но есть и достаточно много смешных рассказов, пробовал я работать и в жанре бурлеска, и пародии. Да, наверное, я смотрю на мир, а значит, и пишу о нем с грустной иронией, как, впрочем, и с самоиронией, но никак не с унынием, меланхолией и мизантропией.
- Помните ли вы ваши школьные годы, учителей? С чем у вас ассоциируется школа и хотелось ли когда-нибудь о ней писать?
- Все мы сформированы в школьные годы, и, наверное, именно это время определило нашу судьбу. Я помню почти всех учителей, товарищей-учеников, до сих пор мысленно переживаю взаимоотношения с ними, продолжаю сдавать экзамены и писать контрольные в своих снах. Школа - это первое знакомство человека с государством. Как грозно ни звучит фраза, означает она лишь то, что в беззаботное детство вносятся первые правила существования в социуме, четко обозначается, что можно делать, а чего нельзя, чтобы общество, в котором живет пока еще маленький человечек, позволяло ему жить в нем и дальше. А строгие в отличие от дедушек и бабушек взрослые люди этой непростой жизни обучают. Писать чистую школьную прозу, наверное, я бы не стал, но среди моих персонажей время от времени появляются и школьные учителя, и ученики, правда, не всегда они ведут себя «дидактически».
- А с чем, как вы думаете, связано падение интереса к литературе в современном российском обществе?
- Изменилась жизнь, сменился политический строй. У людей нет времени и сил заниматься чем-то, кроме работы и быта, а чтение настоящей литературы, как и знакомство с любым искусством, требует физических и интеллектуальных усилий. Многие граждане, покрутившись весь день в своих офисах как белки в колесе, хотят вечерком поклевать носом у телевизора, не забивая голову вечным, с тем чтобы завтра опять броситься в новые капиталистические будни. Но предрекать смерть литературы нет оснований - она не умрет, пока существует печатное слово. Но, видимо, необходимо смириться с тем, что литература будет носить все более прикладной характер, что она трансформируется в различные сценарии и другие литературные полуфабрикаты. Написание диалогов к любому мыльному сериалу тоже требует определенной литературной подготовки, другое дело, что она становится все более низкого уровня. Искать виновных бессмысленно - «свободное» общество, словно река в своем естественном движении, течет по пути наименьшего сопротивления - слушать вполуха, смотреть вполглаза легче, чем кропотливо вчитываться в чужие фразы. Тиражи изданий падают не оттого, что, к примеру, государство не дает денег на литературу (хотя, конечно, денег не помешало бы!), а потому, что население не читает. Предлагать тем же писателям учиться работать в новых условиях можно, но, осваивая маркетинг, занимаясь рекламой, продвижением, презентациями, вдруг обнаружится, что на само писательство нет ни времени, ни сил и, главное, мысли уже все израсходовались на промоушен! Такие вот замкнутые круги современной жизни.
- Над чем вы сейчас работаете?
- Пишу повесть временных лет. Это не шутка, именно так я обозначил жанр свого произведения, первую часть которого уже напечатал в прошлом году в нашем журнале. «Шофер Тоня и Михсергеич Советского Союза» - это история перехода нашей страны из социалистического состояния в настоящее на примере водителя троллейбуса Антонины, тайно страдающей шизофренией и оттого постоянно беседующей с генеральным секретарем Горбачевым. Я постарался передать эту смену эпох без пафоса, надрыва, крови, грязи - так, как бы все увидела настоящая шофер Тоня.
- Вы почти 10 лет возглавляете журнал «Бельские просторы» в Уфе, не мешает ли редакторская работа творчеству?
- Редактор занимается в основном чужим творчеством, и, конечно, на свое собственное времени катастрофически не хватает. Но с другой стороны, а о какой еще работе мечтать писателю, как не в литературном журнале? Сомневаюсь, что был бы доволен, если бы в основное время точал сапоги, а потом полночи писал бы нетленки.
За свою работу в нашем литературном «толстяке» мне не стыдно, я получаю от нее моральное удовлетворение, а за написанные после работы строчки готов всегда ответить и ни от одного, даже самого раннего и бестолкового, своего произведения не откажусь.
- Русский литературный журнал, которым вы руководите, издается в Республике Башкортостан. Влияет ли национальная литература на русскую?
- Русская литература в нашей республике имеет давние традиции. Здесь жили Аксаковы, в Башкирии лечился Чехов, работал в эвакуации Платонов, родился Довлатов, и даже вроде бы Пушкин заезжал по дороге из Оренбуржья. Наверное, можно было бы устраивать Платоновские или Чеховские чтения, как это делают на родине Шукшина в Сростках, вспомнить Даля, собравшего так много башкирского фольклора. Взаимосвязь местной русской литературы с башкирской у нас очевидная и взаимопроникающая. На Аксаковских праздниках гуляет народ всех национальностей. А народный писатель Республики Башкортостан Анатолий Генатулин пишет на русском языке, но во всех своих произведениях идентифицирует себя как башкир. О влиянии как на русскую, так и на башкирскую литературу писателя такого масштаба, как Мустай Карим, надо говорить отдельно. Необходимо отметить, что литературе на башкирском языке для выхода на всероссийское пространство надо пройти такой важный рубеж, как перевод. И на сегодня это, пожалуй, одна из самых серьезных литературных проблем в республике. Журнал «Бельские просторы» пытается своими силами что-то делать в этом направлении - уже восьмой год подряд проводится конкурс перевода классиков башкирской поэзии с подстрочника, но проблема слишком глобальная, чтобы решить ее силами одного журнала.
В целом же в нашей местной литературе идут те же процессы, что и в литературе столичной. Просто идут они куда медленнее, революционности в них поменьше. В этом есть плюсы, но есть и свои минусы. Можно задаться вопросом, что лучше - здоровый консерватизм или заполошный радикализм, поиск новых форм, своего языка или бесконечные посконные повествования про «жисть»? Я думаю, что будущее местной литературы в синтезе башкирской культурной традиции и русской литературной школы. Она может стать таким же интересным явлением, как в свое время бразильская, аргентинская, мексиканская литература. Думаю, это не утопия, вот только решим проблему с переводом и выйдем на широкое литературное пространство.
- Юрий, а как сегодня приходят в литературу местные молодые авторы?
- Начинается все, как правило, с того, что человек наконец дописывает свое произведение и приносит его на суд редактору ближайшего издания. Очень важно, чтобы это оказался понимающий, неравнодушный и, самое главное, незашоренный в своих эстетических взглядах человек. В дальнейшем начинающему автору просто необходимо общение с себе подобными. К сожалению, у нас нет своего Литературного института, поэтому молодые авторы волей-неволей концентрируются вокруг литературных площадок. Наиболее значимой по объективной причине является единственный литературный журнал на русском языке. Мы осознаем свою ответственность и делаем все, чтобы молодые таланты не затерялись. Для школьников создан журнал в журнале «Классный журнал», авторами которого выступают сами дети, для молодежи проводятся различные конкурсы, например ставший знаменитым в Уфе «Поэтический бокс». Ну а когда молодые писатели подрастают, они становятся постоянными авторами и нашего журнала, и всех других уважаемых журналов России.
- Вы пришли в литературу в непростое время, в конце 90-х. Изменилась ли с тех пор наша проза?
- Еще Карл Маркс сказал, что бытие определяет сознание. Если вокруг писателя меняется жизнь, то, естественно, меняются и его произведения. Сейчас уже можно оглядываться назад, размышлять в сослагательном наклонении, задавать вопросы, в то ли ты верил, этого ли хотел, а если не этого, то чего? Перефразируя Достоевского: стоил ли новый мир слезинки ребенка? Но, конечно, не так пафосно. Хотя почему бы и не пафосно? Ведь лихолетье 90-х сменилось межславянскими войнами, а на религиозной почве обезглавливают людей. Одним словом, самое время к своему 50-летию стать домашним Соломоном и вещать: «Все пройдет, и это тоже пройдет».