Андрей Максимов сразу отметил, что дети - это зеркало взрослой жизни. И если вокруг преобладает культ силы, то что ожидать от коллектива неокрепших душ? Писатель проводил опрос. В Израиле и в России он спрашивал подростков: «Зачем вы ходите в школу?» В Израиле с огромным отрывом победил ответ «учиться», в России с огромным отрывом победил ответ «общаться».
- У нас школа, - подытожил он ученические мнения, - это такое место, про которое каждый ребенок мечтает, чтобы оно сгорело.
Бороться за своего ребенка, по мнению телеведущего, невозможно. Выход один - уйти в другую школу.
Ирина Лукьянова обозначила, что проблема буллинга, как ее называют за границей, или проблема моббинга, свойственна практически всем культурам, где есть детское общество, насильно согнанное в школу. Это вообще проблема детского коллектива, социализации, руководства этим детским коллективом. Даже шведская принцесса Виктория жаловалась на то, что ее сильно травили в школе! Теперь она очень много сил посвящает борьбе с буллингом. Хотя, казалось бы, в Швеции и уровень агрессии по сравнению с нашей страной несколько пониже, и дети другие.
- Существует множество научных исследований, посвященных школьной травле, - подчеркнула Ирина Лукьянова. - Эта проблема связана не с социальным строем страны, а с психологическими и биологическими особенностями человека.
- Я против однозначных оценок, - вступил в дискуссию Евгений Ямбург, - которые сводят все только к двум жанрам - жалобы турка и плач Ярославны. Что прежде всего надо сказать? Конечно, и дедовщина, и сексуальное приставание были и в великой Англии. Но у нас есть своя специфика. Мы, взрослые, всегда найдем, вокруг чего поссориться, и транслируем это на детей. Кроме биологических, агрессивных, связанных с детским сообществом причин мы добавляем жару сами.
- Сам по себе подход, что дети - это такие существа, что если они соберутся вместе, то обязательно будут кого-то травить, - возмутился Андрей Маркович, - мне кажется по меньшей мере странным. У меня ребенок учился сначала в одной школе, потом в другой. В одной школе была травля, в том числе и его, в другой школе, платной, не было никакой травли. Форма собственности имеет огромное значение, потому что если это частная школа, там учителя получают большую зарплату. Как правило - не всегда, но как правило - там работают лучшие педагоги, нежели в школах, где получают государственную зарплату. Во всяком случае, частная школа имеет право выбрать педагога, а государственная не имеет.
Позицию автора «психофилософии» поддержать трудно: учитель может быть плохой и там и там. Так же, как и учитель замечательный. Но, к сожалению, травлю в классе нередко начинает именно педагог. На такие примеры обратила внимание Ирина Лукьянова:
- Причем учитель порой это делает настолько тонко и невидимо, что не сразу поймешь. Это такой своеобразный способ установить дисциплину в классе.
Да, наверное, в большинстве случаев учителя виноваты в преследовании одних другими, ведь даже если не они реально спровоцировали неприязнь к «жертве», то, возможно, просто попустительствовали рождению жестокости. Разглядеть конфликт, разгорающийся в классе, не всегда просто, а вот превратить вражду в приязнь вполне по силам любому взрослому человеку. И не зря Андрей Максимов во время дискуссии обратил внимание собеседников на то, что среди подростков, увлеченных каким-либо делом, театром, моделированием или спортом, острых столкновений позиций практически не бывает. У детей просто-напросто нет времени на злые психологические нападки, тем более физическую расправу. И, может быть, какой-нибудь совместный исследовательский проект о происхождении «жалобы турка» и «плача Ярославны» увлечет и обладателя сверхдорогого смартфона, и его одноклассника из менее обеспеченной семьи, и в пылу интеллектуальных диспутов они лучше узнают и поймут друг друга. Травля начинается тогда, когда детям нечего делать. А взрослые смотрят на это сквозь пальцы.