Провидцы
Основная идея книги заключена в подзаголовке: «Русская литература и судьба России». Дело в том, что сознание русского человека, вообще всей нашей культуры словоцентрично. Нигде больше вы не встретите подобного влияния литературы на формирование народного сознания, общественной психологии, в то время как в России и по сей день многое свершается именно через литературу, которую ни в коем случае нельзя рассматривать всего лишь как свод текстов. Книга для русского человека исконно являлась не столько развлечением, сколько учебником жизненной философии, сводом правил поведения, а писатель - пророком, учителем, который может показать то, о чем ты сам никогда бы и не задумался. Но главное - писателю единственному ведомо будущее. И все его труды либо о том, что и как должно быть, либо о том, что непременно случится, стоит нам преступить некие непреложные законы. Честно скажу, меня всегда пугала эта способность русских литераторов предугадывать грядущее, самые катастрофические сценарии его развития.
В советское время студентам рассказывали, какое воздействие на развитие русской революционной мысли оказали Гегель, Маркс, Прудон, Бакунин, Ленин, но никто отчего-то не упоминал о влиянии русских писателей. А ведь один роман Льва Толстого «Воскресение», безжалостно открывший обществу глаза на то, что «так жить нельзя», произвел фурор куда больший, чем все прокламации социал-демократов вместе взятые. Надо отдать должное советским вождям: они прекрасно знали о колоссальных идеологических возможностях литературы. И процесс этот на самотек не пускали...

К чему на зеркало пенять
Давайте вспомним, с каким остервенением советская власть накинулась на Достоевского. На 1-м съезде советских писателей в 1934 году Максим Горький обрушился на него буквально с площадной бранью, обвиняя в предательстве и измене. На первый взгляд такое негодование удивительно: разве не Достоевский создал целую галерею образов героев-революционеров, говоривших о том, что жизнь надо менять? И вот, пожалуйста, жизнь изменилась. Но если мы вспомним, что весь Достоевский - это протест против унижения человека, защита маленького и оскорбленного, становится понятно, что советскому строю такой писатель был не нужен. Ведь еще живы в памяти события Гражданской войны и коллективизации, полным ходом идет индустриализация, которая ни во что не ставит не то что жизнь отдельной личности, но целого народа!
Чем велик Достоевский? Он абсолютно точно предсказал человека XX века. Причем в самых худших его проявлениях. В своих великих текстах, отрицательных героях, в Ставрогине, в персонажах «Бесов» показал, до какой низости, до какого фантастического самооплевывания может дойти человек. Продемонстрировал наглядно, что станет со всеми нами, как только мы откажемся от высших идеалов. И вот эта личность, от которой Достоевский предостерегал еще в XIX веке, явилась перед нами в XX-м во всем «блеске» своего предельного индивидуализма, эгоизма, презрительного отношения к ближнему. Да возможны ли были, с точки зрения Достоевского, страшные войны XX столетия, явления этнических чисток, холокоста? Ведь он же описал подробно, предупредил недвусмысленно, сколь легко человеку переступить черту, отказаться от этического, духовного, идеального и в итоге превратиться в зверя. Увы, тогда этот крик писателя не был услышан культурой. Но, возможно, еще не поздно прислушаться к нему теперь?
Толстому в советскую эпоху повезло больше. Единственная статья Ленина о «зеркале русской революции» стала охранительным щитом и для Льва Николаевича, и для его потомков, и даже для усадьбы Ясная Поляна. Хотя, если читать внимательно, очевидно становится, что и Толстой не потакал идеям советской власти, говорил ровно о том же, о чем и Достоевский, просто делал это иначе.

Бесы победили
Мне захотелось посмотреть на столкновение этих двух колоссальных художественных и философских систем, двух мировоззрений. Очевидно, что в творчестве Достоевского происходит кристаллизация художественной гениальности русской культуры. Точно так же, как и абсолютную вершину художественности, после которой, казалось бы, двигаться дальше уже и некуда, демонстрирует Толстой, вставший вровень с колоссами мировой литературы - Данте и Гете. И Лев Николаевич, и Федор Михайлович аккумулируют художественные и эстетические возможности целого народа. Так в чем же между ними разница, коль скоро мы согласны с тем, что оба гения воспевали человечное в человеке? Критики и философы Серебряного века во главе с Дмитрием Мережковским противопоставляли Достоевского и Толстого как «певца духа» и «певца плоти». Вспомним замечание молодого Набокова о том, что больше всего в «Войне и мире» ему понравилось описание ампутированной белой ноги Анатоля Курагина. На мой взгляд, такое деление ошибочно.
Думается, что отличие, конечно же, во взгляде на человека. Основные герои Толстого позитивны и устойчивы. Эпичность Толстого говорит о том, что мир состоялся, жизнь случилась и главные ее формы отражены в искусстве. А что же мы параллельно обнаруживаем у Достоевского, в его персонажах, которые как реальные личности сойдут с книжных страниц лишь через какое-то время, на рубеже XIX и XX веков? Ту совокупность проблем и идей, болезненных, немыслимых для Толстого, которые, перейдя в социальную и историческую реальность России, возьмут верх и победят его позитивных героев.

Варварская гениальность
Еще один вопрос, который мне хотелось рассмотреть в своей книге, - отношение европейского мира к нашей литературе. Если посмотреть на отклики самых благожелательно настроенных западных писателей - Мериме, Мопассана, Золя, мы обнаружим, что все они воспринимали нашу литературу как гениальную. При этом тут же, через запятую указывали на то, что при всем своем величии она какая-то варварски неправильная, жанрово и композиционно невыдержанная, вторгающаяся в сферы, ей не принадлежащие. Тогда они еще не могли увидеть и понять, что за одно девятнадцатое столетие России удалось пройти все периоды культурного развития, на которые Западной Европе потребовалось несколько тысячелетий. Всего лишь за сто лет мы пережили собственную античность, Ренессанс, эпоху Просвещения и через реализм вышли к модерну - разве это не фантастика? Тот же Достоевский, начав во времена Гоголя как представитель натуральной школы, за какие-то 15 лет перешел к формам, которые западная литература только-только начнет осваивать в XX веке. Генри Миллер, Джеймс Джойс, Томас Манн, Вирджиния Вульф - ведь они все родом из нашего Федора Михайловича. А Ги де Мопассан не стеснялся признаваться, что за одну «Смерть Ивана Ильича» Толстого он готов отдать все тома своих сочинений.

Досье «УГ»

Евгений Александрович Костин, профессор, доктор филологических наук, заведующий кафедрой русской литературы (русской филологии) Вильнюсского университета (1997-2006), ректор международной Балтийской академии в Литве (2000-2008). Автор книг «Художественный мир писателя как объект эстетики», «Философия и эстетика русской литературы», «Шолохов forever», многочисленных работ по истории русской литературы, эстетике и теории литературы. Живет и работает в Вильнюсе.