нокурсников, поехали навестить нашего солдата, благо от Москвы не так далеко ехать - в Рязань. Думали увидеть лихого гусара или служивого, усталого, измученного дальними походами с полной выкладкой. Антон выглядел неплохо. Мне особенно хотелось узнать, как живется в армии совсем юным парням, вчерашним школьникам. Тем более что у меня подрастает младший брат. Ему 16 лет, и не исключено, что тоже станет солдатом.
«Ну как, очень трудно?» - начали мы допрашивать нашего бывшего сокурсника. Он рассказал, как чудом избежал расправы «дедов», из-за того что не дал свой мобильный, когда тех демобилизовали: «На мое счастье, в комнату в тот момент зашел священник, и выпускники нашей части ретировались». Зато Антон видел, как «деды» издевались над своими сослуживцами, отнимали деньги, а самое частое - просто оскорбляли, обижали жестокими насмешками. Это порой было более болезненно, чем иные удары кулаком. Правда, бывает, нередко и калечат. «К счастью, - подытожил Антон свой невеселый рассказ, - в нашей части в это время подобного не случалось. Были, правда, случаи года два назад, когда двое демобилизованных пытались расстрелять своих сослуживцев...»
После этой встречи я часто думаю о том, что нужно сделать, чтобы в армии были нормальные человеческие отношения. Жесткая требовательность, суровость со стороны офицеров - это нормально. Но разве можно допускать издевательства физические, часто калечащие молодых людей, и словесные, унижающие человеческое достоинство, делать вид, что ничего не происходит? Наверное, во-первых, нельзя брать в армию парней, имевших судимость, психически не совсем здоровых. И еще, как мне кажется, надо поставить службу в армии таким образом, чтобы туда стремились лучшие. Тут может быть и конкурсный отбор, и система льгот, которые должны получать те, кто захотел стать защитником Отечества.

Яна КРЮЧКОВА, студентка Московского городского педагогического университета