Школа либо обладает продуктом, который может продать, либо не обладает. Какие бы маркетинговые исследования она ни проводила, тут начинается рынок: либо школа находится в микрорайоне, из которого до центра скакать не доскакать, и тогда где родился, там и пригодился, либо школа находится в окружении других школ и должна конкурировать с ними, предлагать суперкачественный продукт для жителей. Директор и коллектив обязаны понимать, кто клиенты школы, какие у них есть потребности в дополнительных платных образовательных услугах.
У нашей гимназии небольшая внебюджетка, всего 20 миллионов рублей, но у нас всего 1250 детей вместе с воспитанниками детских садов и учениками в двух школьных зданиях. Единственная программа, по которой нам дают деньги наши дети - 60 процентов от общей суммы, - «Language school 1567» (раньше это называлось Кембриджским экзаменом). У нас есть школа «Репетитор», куда запрещено ходить ученикам нашей гимназии с 5-го по 7-й класс включительно, но туда ходят дети из соседних школ, кстати, и в «Language school» 60 процентов - это наши ученики, все остальные - взрослые, дошкольники. Благодаря присоединению детских садиков эта программа мощно продвинулась, потому что теперь нам есть куда развиваться.
Объективность знания - это содержание знания, которое определяет объект. Иначе говоря, знание иностранного языка, пожалуй, единственное знание, которое объективно (еще, пожалуй, чтение в начальной школе). То есть человек сам понимает уровень своих знаний. С другими предметами этот номер не пройдет, потому что если ребенок говорит: «Я хорошо знаю математику!», то тут убедить его в обратном трудно. Я как-то купил куб бруса и спросил: «Сколько тут брусов?» Человек из Средней Азии, который торгует, мгновенно подсчитал это с помощью калькулятора. Я тогда был действующим учителем, пришел в класс, где преподавал, и задал тот же вопрос своим ученикам. Минуты две им пришлось потратить, чтобы сообразить. Все дело в том, что надо понимать, как это сделать, но наши дети имеют по многим предметам субъективные знания. В иностранном языке знания объективны, наверное, еще и поэтому половину внебюджетных доходов нам дают (а в этом году это будет значительно больше) иностранные языки.
 Если посмотреть, как наши ученики сдают ЕГЭ по английскому языку, то можно увидеть: в 2010-2011 учебном году его сдавали 44, в 2011-2012 учебном году - 54, в 2012-2013 учебном году - 50, в 2013-2014 учебном году - 62, в 2014-2015 учебном году - 64 выпускника. А у нас порядка ста выпускников, средний балл ЕГЭ - 77. Когда мы начали работу с детьми, а иностранный язык востребован, никуда тут не денешься, цифры менялись. Уже через год у нас было на десять человек больше тех, кто выбирал экзамен по английскому языку, они могли этот экзамен и не сдавать, средний балл стал 81, потом у нас был прорыв - средний балл 87, затем мы просели - средний балл стал 79. (Это «просели» получилось потому, что мы объединились со школой, которая в рейтинге школ могла быть последней). Но мы отнеслись к этому не как к беде, через год выросло количество детей, средний балл тоже подрос до 83. Мы не языковая школа, у нас нет углубленного изучения иностранного языка, но, изучая иностранный язык десять лет, дети не начинают свободно владеть им, хотя должны знать его лучше, может, перейти на тот упрощенный английский, на котором говорит две трети мира, но и этого, к сожалению, нет. Язык всего лишь инструмент, поэтому я не хочу бросить камень в коллег, но рядом с нами две языковые школы, а дети из этих школ учатся у нас на курсах, значит, что-то не так «в консерватории». Я не буду рад, если эти школы возьмутся за дело и отнимут у нас внебюджетные деньги, но рынок так рынок, конкуренция так конкуренция. Доходы по Кембриджским курсам у нас растут: в 2013-2014 учебном году - 8545000 рублей, в 2014-2015 учебном году - 8725265 рублей, довольно стабильные суммы, и вдруг в 2015-2016 учебном году мы планируем прорыв - 17875798 рублей. За счет чего нам удастся это сделать? Мы получили некоторые помещения на Кутузовском проспекте за счет детских садиков и уделяем внимание работе с дошколятами, с младшими школьниками. Фонд бюджетной оплаты труда педагогов английского языка в 2013-2014 учебном году составлял 9203701 рубль (тогда давали рейтинговым школам большие гранты и зарплата была высокой), в 2014-2015 учебном году - 7400194 рубля, в нынешнем году мы уйдем значительно дальше. Мы предложили родителям для их детей обучение языку и подготовку к сдаче экзаменов на сертификат Кембриджского университета (по этой программе мы работаем уже 17 лет), изучение предметов на английском языке, абонемент для дошкольников и младших школьников (художественная мастерская, в которой занятия проходят на английском языке - дети лепят, рисуют, занимаются гончарным делом, занимательной математикой, музыкой, ритмикой). Мы готовы это делать, «пометили территорию».
Наша цель - создать языковую среду, она и так есть вокруг ребенка - Интернет, общение в сетях, фильмы, музыка, а мы хотим сделать изучение языка способом освоения культуры. Урок не очень отличается от того, что есть на курсах, просто на курсах дети распределены по уровням знаний, перед ними ставят конкретные задачи в соответствии с этим уровнем, в конце года они должны прийти в Библиотеку иностранной литературы и сдать экзамен на сертификат, а вот культура, языковая среда - это все на уроке. Грамматике легче учить, как ни странно, выучить ее невозможно. Кстати, не все учителя иностранного языка могут преподавать на курсах. Для этого они должны сами сдать экзамен и получить сертификат Кембриджского университета.
Родители нашей школе доверяют. Те условия, которые нам предоставило государство, позволяют нам демпинговать: мы не платим налог на добавленную стоимость, не платим за аренду, освобождены от налога на прибыль, за счет этого мы можем предложить услугу на тридцать процентов дешевле, имея тот же профит, который имеют другие люди. Этим надо пользоваться, но при этом нужно иметь качественный продукт.