- Ирина Константиновна, уходящий год был для вас особым, юбилейным, годом 95-летия со дня рождения Сергея Федоровича Бондарчука. Как вы провели его?
- 2014 год был эмоционально тяжелым, а вот нынешний, 2015-й, подарил несколько удивительных встреч с большой зрительской аудиторией. Они-то и помогли мне сохранить стойкость. Я благодарна своим зрителям, которые до сих пор очень активно меня поддерживают. Кроме того, хочу поблагодарить телевидение, которое в этот юбилейный год, не углубляясь в детали биографии Бондарчука, показало все картины с его участием, начиная с «Отелло». Было много звонков, люди помнят Сергея Федоровича, и мне от этого тепло. Ведь Бондарчук был мне не просто мужем, но в первую очередь партнером и учителем.
- Говорят, что Бондарчук с детства знал, кем хочет стать: уже в десять лет организовал в школе театральный кружок...
- Да, и в десять лет играл отца пропавших детей. Он тщательно готовился к роли: смастерил из мочалки бороду, обсыпал ее зубным порошком, надел пиджак, отцовские башмаки, насовав туда бумаги, и образ был готов. Вообще у Бондарчука было великое множество талантов, но он говорил: «Я отчаянный самоучка». Он прекрасно рисовал, из любого кусочка дерева делал фигурки. У нас на участке как-то упало дерево. И вот из этого дерева с одной стороны Федя (актер Федор Бондарчук, сын Сергея Бондарчука и Ирины Скобцевой. - Ю.Я.), а с другой Сергей Федорович вырезали стамесками фигуру апостола Петра, которая потом долгое время у нас стояла.
- А какая роль самому Сергею Федоровичу больше нравилась: актера или режиссера?
- Он любил повторять: «Я родился артистом». Надо сказать, что Бондарчук был одним из первых, кого пригласили сниматься на Запад. Итальянский режиссер Роберто Росселини позвал его в свою картину на роль русского солдата Федора Полетаева - Героя Советского Союза и национального героя Италии, который воевал и погиб на итальянской земле, там же и похоронен. Нам разрешили поехать на съемки, но в то время мы были словно шахматные фигуры, которыми Министерство культуры двигало как хотело, поэтому нас отпустили ровно на тридцать дней и ни на день больше. Потом, когда Сергею Федоровичу стало уже тесно в актерской профессии, он решил уйти в режиссуру и взялся снимать «Судьбу человека».
- После выхода «Судьбы человека» иностранная пресса писала: «Если вы хотите понять, почему Советская Россия одержала Великую победу во Второй мировой войне, посмотрите этот фильм». А как на самом деле реагировали на картину ее первые зрители?
- Первые отклики начались еще до того, как Сергей Федорович приступил к съемкам. Мы встречали Новый год в Театре киноактера. Подошли к одному из столов, за которым сидели наши знакомые режиссеры, операторы, актеры. Поздравили всех. И тут поднимается Иван Александрович Пырьев, знаменитый режиссер, директор «Мосфильма», председатель Союза кинематографистов, и зло так говорит Сергею Федоровичу: «Занимайся своим делом и не лезь в чужую профессию». Испортил нам Новый год. Мы, не успев даже со всеми поздороваться, тихо ушли домой... А потом было семьдесят четыре съемочных дня, пять экспедиций, колоссальная работа огромной команды. И вот первый показ на «Мосфильме», на который пригласили и Михаила Александровича Шолохова. После просмотра воцарилась тишина, и вдруг Шолохов встает и, буквально спотыкаясь о нас, выбегает из зала. Ну, думаю, все, провал... Вернулись домой, через полтора часа звонит Шолохов: «Сергей, ты меня прости, я убежал так некрасиво: боялся рассопливиться. Хорошую ты картину снял...»
Затем мы ездили на просмотр «Судьбы человека» в Западный Берлин и, конечно, очень волновались. Входим в зал, а там одни мужики в черном. По крайней мере складывалось такое мрачное ощущение. Когда закончился фильм, нас вновь накрыла мертвая тишина, казалось, она будет длиться вечно. Но потом грянули аплодисменты, зал встал. Вот как западных немцев проняло. А еще у нас была встреча с папой римским, который сказал, что дал добро на показ «Судьбы человека» в школах и университетах, потому что, на его взгляд, это самый милосердный фильм, какой он когда-либо видел.
- Встреча с Сергеем Федоровичем перевернула всю вашу жизнь. Вы верите в то, что человеческие пути-дороги пересекаются не случайно?
- Помните сцену венчания Отелло и Дездемоны в фильме Сергея Юткевича? Мы снимали ее в костеле, и меня била дрожь от какого-то необъяснимого волнения. Когда съемка закончилась, Бондарчук схватил меня за руку, мы выскочили из костела, и Сергей Федорович сказал: «Ну, Скобцева, теперь ты от меня не отвертишься...» А недавно мне показали интервью католического священника, который говорит, что обряд венчания священен, и даже если он происходит на съемках или в театре, все равно в нем заключен высший смысл, и по канонам церкви он ничем не отличается от обряда настоящего. А ведь я никогда не задумывалась о том, что мы обвенчаны по-настоящему и что это судьба...
- А каким был Сергей Федорович вне съемочной площадки?
- Если ты талантлив и наделен внутренней силой, они с тобой всегда. Помню, мы только отснялись в «Отелло», а нас часто приглашали на концерты. И вот седьмого ноября в концертном зале у трех вокзалов мы должны были играть сцену из «Отелло». Поднимаемся по лестнице и видим актрису Московского художественного театра Ольгу Андровскую - всю в слезах. В руках у нее зачехленная арфа. Она рассказывает, что, когда они с Виктором Станицыным пели «Голубка и горлицу...» из фильма-спектакля «Школа злословия», публика сверху стала свистеть и кричать: «Мучу» давай!» В то время это была очень модная песня. Бондарчук призадумался и говорит мне: «Мы не будем играть «Отелло». Распорядился пригласить осветителя, пошептался с ним и пошел на сцену. А зал развязно шумит - празднует вовсю! И вот из кулис тихо выходит Сергей Федорович, подходит к самому краю сцены и говорит: «Антон Павлович Чехов. Кому повем печаль мою?» И начинает читать рассказ «Тоска» о том, как возница жалуется худой лошади на свою печальную долю, говорит, что похоронил сегодня последнюю радость жизни - сына. Можете себе представить: такой рассказ да для такой публики! Но где-то минут через пять зал стал постепенно умолкать, и, когда Бондарчук закончил, все будто онемели. Сергей Федорович так же тихо поклонился и вышел со сцены. В фойе нас окружила толпа, Бондарчука схватили, стали его обнимать и качать. Я сейчас это вспоминаю и думаю: какую нужно было иметь энергию, мощь и талант, чтобы таким скорбным рассказом покорить зал?!
- Неужели у Сергея Федоровича не было никаких слабостей?
- Отчего же, были. Когда ему было восемь лет, его очень сильно покусали собаки, с тех пор он их до смерти боялся, и они это чувствовали. В фильме «Судьба человека» есть эпизод, когда герой Бондарчука лежит в поле и ест хлеб. Вокруг бескрайние колосья и... лай собак. Сергей Федорович попросил на всякий случай одеть его так, чтобы собаки не прокусили. И что вы думаете: они разодрали на нем всю одежду в клочья. Недаром говорят, нельзя ничего бояться, чтобы не притягивать к себе неприятности.
При этом в работе он был абсолютно бесстрашен. Пожар Москвы в «Войне и мире» мы снимали в старинном Иосифо-Волоцком монастыре под Волоколамском. Все вроде бы просчитали - сцена-то опасная. Оператор был в защитном асбестовом костюме. Пиротехники придумали специальные зонтики, по краям которых прикрепили корытца с паклей и спиртом. Зонтики крутились, корытца опрокидывались, искры разлетались во все стороны, эффект потрясающий. Одного не учли - направления ветра, который понес весь этот огонь прямиком на Бондарчука. А у него простое ворсовое пальто. И вот он чувствует, что спина у него уже занялась и тихо, чтобы не пугать громадную массовку, говорит: «Я горю...» Пиротехник накинул на него лассо и буквально выволок его из пожара. Мы все потом плакали, обнимались, а Сергей Федорович оставался абсолютно спокоен: он же всю войну прошел, демобилизовался только в 1946-м, ему и не в таких переделках бывать приходилось...
- Ирина Константиновна, вы с Сергеем Федоровичем вместе преподавали во ВГИКе. Нравилось вам учительствовать?
- После съемок фильма «Ватерлоо» помощник Сергея Аполлинариевича Герасимова, который в то время руководил кафедрой актерского мастерства во ВГИКе, предложил нам взять национальный курс. Первыми нашими студентами стали таджики, практически не говорившие по-русски. Это было настоящее боевое крещение!
За годы нашей педагогической карьеры мы с Сергеем Федоровичем выпустили пять курсов. С кем-то из ребят дружу до сих пор. Вот Наталья Андрейченко постоянно зовет к себе в гости в Мексику. Среди моих студентов Олечка Кабо, Володя Новиков - очень хороший актер, который, к сожалению, мало снимается. Увы, наша профессия очень зависимая, поэтому требует от человека колоссальной силы духа и стойкости. Я своим студентам всегда говорила: «Вы хорошенько подумайте, прежде чем ступать на этот путь, ведь всю жизнь будете несамостоятельны. Ваша судьба отныне в руках режиссеров - пригласят не пригласят, зрителей - полюбят не полюбят». Но отговорить, как правило, никого не получалось...
- Ирина Константиновна, а чем наполнена ваша жизнь сегодня?
- Когда Сергея Федоровича не стало, я довольно много снималась. Были, на мой взгляд, неплохие сериалы: «Наследницы», «Женская логика». Трогательный фильм «Янтарные крылья», где поработала вместе с Аленушкой (актриса Алена Бондарчук, дочь Ирины Скобцевой и Сергея Бондарчука, ушла из жизни в 2009 году. - Ю.Я.). Вы знаете, меня не покидает чувство, что я живу для того, чтобы выполнить свой долг по отношению к Сергею Федоровичу. Про Бондарчука говорят столько неправды, рассказывают такие чудовищные небылицы! А я всегда была рядом и знаю, как все происходило на самом деле. Была я, например, на том Каннском фестивале, после которого придумали эту нелепую историю про Сергея Федоровича и Тарковского. Началось все с того, что на Лазурном берегу встретились режиссер Робер Брессон и Тарковский, которого Андрей считал своим учителем. И каждый из них сказал: «Я приехал получать «Пальмовую ветвь». Кто-то из членов жюри это услышал и сильно удивился: странно, как это люди не допускают, что может появиться другая картина, которая понравится судьям больше, чем то, что сняли они. И когда Андрей проиграл, он якобы обвинил Сергея Федоровича в том, что тот специально приехал в Канны, получив в Советском Союзе приказание «завалить» Тарковского. Во-первых, приказать что-либо Бондарчуку было невозможно, а во-вторых, мы были с Андреем друзьями, встречались с ним в Италии, он гостил в нашем доме, нас вообще многое связывало. Надо же было сочинить такую глупость! Когда выдумывают то, чего не было, искажают достоверные факты, мне от этого становится очень обидно и горько.