- Екатерина Львовна, каким образом в новорожденного ребенка закладывается родной язык?
- Ребенок рождается не «в язык», а в культуру, в семью, являющуюся хранителем, носителем и передатчиком конкретного этнокультурного наследия: традиций, норм поведения, питания, одежды. Даже нормы взращивания ребенка и представления об идеальном ребенке в каждой культуре исключительно индивидуальные.
На первом этапе развития малыша именно вербальное и тактильное воздействие на него и реализует этнолингвокультурный компонент. Пальчиковый массаж, потешки, прибаутки, приговоры - у каждой культуры собственное содержание, которое в доходчивом виде и игровом формате передается из поколения в поколение. Это именно те нормы, которые данная культура пестовала много веков подряд.
- Выходит, что сорока-белобока неспроста на детской ладошке появилась?
- Ох как неспроста! И то, что она именно кашку варила, печку топила и деток кормила, и то, что одному не досталось... - все это исконно русская, славянская специфика. В других культурах кашкой кормить не будут, как и поскребышки собирать. А уж какая вариативность этой игры-потешки собрана у Даля!
Сказки - очень сжатая информация, которая необходима для выживания данной нации в данной среде. Носитель языка просто обязан сказительствовать, воспитывая свое чадо.
Первичны сказки о животном мире, затем бытовые сказки, а уже потом идут волшебные сказки, самые молодые. В волшебных сказках большое количество кочевых сюжетов (сколько в мире «Золушек» и «Красавиц и чудовищ», именуемых различно), знание которых готовит растущего человека к тому, что и он может перейти в другую культуру и обрести в ней свои корни.
- Не могли бы вы привести пример того, как сказка отражает этнокультурную специфику?
- Возьмите «Сказку о рыбаке и рыбке». Фактически эта сказка «О рыбаке и его жене» рождена на территории нынешней Германии, в Вольгасте, тогда, когда на берегу Балтики были славянские поселения, и записана братьями Гримм. Рыбка - камбала, она же заколдованный принц.
Затем сюжет перекочевал во Францию, сохранив форму и содержание: сказка про недобрую и ненасытную старуху, которая в итоге осталась у разбитого корыта. В немецком и французском вариантах вершина желания этой старухи - стать кайзером (императором), папой римским и Господом Богом. Причем все желания, кроме последнего, камбала исполняет.
Пушкин переписывает сказку с учетом русской специфики. Он понимает, что кайзер и папа римский не та вершина, к которой стремится русский человек. Совсем другое дело владычица морская, ведь на Руси, несмотря на православие, по-прежнему распространено языческое отношение к стихиям. Желание же стать Господом Богом воспринялось бы русским человеком как осквернение святыни. Таким образом, Пушкин снимает эти позиции: одну как безынтересную, а другую как неприемлемую для русского сознания. Он доводит сюжет до уровня носителя данной языковой национальной картины мира. И облекает в оптимальную ритмизованную и рифмованную форму.
- Если сказки, потешки, прибаутки погружают ребенка в национальную культуру, как же быть маленьким билингвам? У них особая ситуация...
- С ними и играть нужно на двух языках, причем делать это именно так, как свойственно данным национальным культурам, а не просто переводить игру. Например, в Германии дети не водят хороводы или не играют в «Золотые ворота» так, как это делают российские дети. Не то чтобы им это было неинтересно, просто не приняты эти игры как развивающие иное мировосприятие, иной национальный характер.
Интересно, что именно в диаспоре, в Испании, родилась методика Татьяны Смоляковой, названная «Мамина школа». Она учит будущих и настоящих мам, как в рамках русской этнокультуры правильно играть с детьми-билингвами вне России, начиная с потешек и прибауток и заканчивая ролевыми играми и играми с куклой. Все это пошагово расписано - от рождения ребенка до десяти лет.
- Почему вы против того, чтобы в детских садах в России детей обучали английскому языку? Разве это плохо?
- Плохо не то, что ребенок овладевает другим языком, плохо то, каким образом это делается в типичных российских детских садах. Я только «за», если носитель языка как родного (будь то китайский, английский, испанский или французский язык) погружает ребенка в этнолингвокультурную среду с учетом его онтогенеза, возрастных особенностей, сенситивных периодов развития.
Например, если у ребенка папа англичанин, мама русская и папа разговаривает и играет с ним так, как это принято делать в Англии, а мама - так, как в России, каждый на своем языке в рамках своей этнокультуры, ребенок впитывает в игровом действе английские и русские слова примерно в равной мере. Он их не выучивает, он их осваивает, и это замечательно.
Никто не против, если ребенок, живя в Москве, ходит в английский детский сад, где носитель языка его кормит, одевает, укладывает спать (то есть режимные моменты проходят тоже на языке). Детский садик для него - ситуация и место общения на английском языке, а дом и улица - место общения на русском. Причем, напомню, это может и должен быть не только английский язык, но и испанский, итальянский, французский, немецкий, китайский. Кстати, китайский язык дает массу преимуществ с точки зрения детского восприятия и воспитания: в нем и мелкая моторика, и концентрация внимания, и усидчивость... За ним многовековая культура.
Таких примеров по России множество, успешных садиков с погружением в разные языки, включая языки коренных народов России - татарский, удмуртский и языки крупных диаспор - армянский, азербайджанский. Ведь билингвальный тип сознания формируется при присутствии в окружении ребенка различных этнолингвокультур, не обязательно англоязычной! Россия богата именно своим многоязычием.
Но специалисты категорически против того, чтобы трехлетнего ребенка два раза в неделю по 30 минут сажали в детском саду за парту и обучали любому языку неносители языка как родного. Причина: в этом возрасте ребенок не учит язык, а впитывает его в той мере, в какой он ему близок, понятен и интересен, то есть в игре, поскольку именно игра является ведущим видом деятельности.
- Вы полагаете, что изучение языка ради самого языка может навредить ребенку детсадовского возраста?
- Это приводит к тому, что на выходе из детского садика у него будет потраченное зря время, отнятое детство и неосуществленный аспект развития, который мог бы быть осуществлен, если бы это делалось правильно. Половинка огромного пространства, которое могло бы быть заполнено двумя культурами и двумя языками, существующими в диалоге в интересном игровом формате, окажется занята маленькой «кляксой». Ребенок может прийти в школу, где ему действительно уже нужно будет учить язык, с отсутствием интереса или даже отвращением к этому языку. Память детства очень сильна.
- А когда наступает возраст, когда ребенка можно и нужно именно обучать языку?
- Для уроков есть школа. Обучайте ребенка языку, его грамматическим нормам по учебникам и рабочим тетрадям с неносителями языка как родного (хотя оптимален все же педагог-носитель) со второго, третьего, хоть с восьмого класса! Тут мы уже точно не навредим. Если учитель даже не владеет в достаточной мере этнокомпонентом, потом это можно будет исправить при поездках в страну. Если у ученика есть мотивация, он многое способен усвоить самостоятельно, найти в Интернете. О специфике чтения мультимедийного инокультурного текста мы сейчас говорить не будем - слишком значительная и серьезная тема, мало затрагиваемая пока в школе. Также опустим вопрос о возможном культурном шоке при изучении языков без участия их носителей в образовательном процессе.
- Почему в школьном возрасте языки не осваиваются, как при естественном билингвизме, а именно изучаются?
- У школьников не возникает глубокой эмоциональной привязки, которая бывает у ребенка в дошкольном возрасте. В начальной школе начинается период, когда язык связывается с личностью педагога, которому ребенок хочет или не хочет подражать. В средней школе объектом подражания становятся одноклассники. Как раз период между детским садиком и школой считается самым серьезным, вторым кризисом билингвизма. Если семейный язык не представлен в образовательной (ведущей теперь) деятельности ребенка, даже наличествующий билингвизм может постепенно ослабеть, слабый «семейный» язык - фоссилизироваться (замереть на уровне дошкольного возраста).
- В вузе билингвизм уже не вернуть?
- Японские специалисты говорят, что если до трех лет естественный билингвизм не сформировался, то потом второй язык будет иностранным языком. Европейские специалисты называют границу 6-7 лет. Я полагаю, что здесь все индивидуально, и даже допускаю ситуацию, что лингвистически одаренный ребенок, переехав в другую страну в 12 лет, способен освоить неродной язык на уровне родного. Безусловно, не без грамотной поддержки родителей по сохранению языка страны исхода и педагогов по расширению ситуаций общения на языке страны пребывания. И такие примеры есть в нашей с коллегами копилке.
Но все, что не было сформировано до вуза, в вузе уже не сформируется. Психологи говорят о пластичности мозга, которая к этому возрасту начинает угасать. Педагоги говорят о том, что компетентностные зоны в этом возрасте уже сформировались, человек самоопределился. Фундамент заложен, дом построен, в вузе мы достраиваем крышу, покрывая ее черепицей. Если человек к этому периоду сохранил сбалансированный билингвизм, преодолев все кризисы, владея языками в письменной и устной форме, умея переключать экстралингвистические коды в рамках общения с носителями разных культур, то 90 процентов, что он пронесет свое двуязычие по жизни. А бизнес сегодня выбирает именно многоязычие и естественных билингвов.