А в самом деле у Набокова были большие идеи. «Защита Лужина», «Роман отчаяния», «Приглашение на казнь» и другие - это литература высшей пробы, это литература больших идей. Он был писателем не только больших идей, но и парадоксов - его «Молоток» из этой серии. Но наши смельчаки с молотками приняли набоковский «Молоток» за чистую монету и пришли на смену писателям больших идей, чтобы разбивать головы Достоевского, Толстого, Томаса Манна. И я могу назвать немало писателей, которые декларировали это. Но ограничусь только двумя: Василием Аксеновым и Виктором Ерофеевым. Оба утверждают: нам не нужна литература больших идей, и хватит ставить вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?», надоело. Нужно заниматься словесной игрой, нужно заниматься эстетическим наслаждением, нужно получать удовольствие.

Вторая часть проблемы тоже ни для кого не новость. Это чудовищная коммерциализация литературы. Не в том смысле, что все за деньги, нет. Сегодня литературный процесс в крупных городах организовывается премиальным процессом. В известной степени писатели, которые часто упоминаются, - ветераны премиального процесса. Они пишут не «от души», а «под премию». Изучается технология присуждения Букеровской премии, «Антибукера», «Триумфа», премии Андрея Белого и так далее. Я бывала членом таких жюри, знаю эти правила, их уставы, видела, как это все делается. Другой аспект коммерциализации - целая отрасль раздавания грантов за те или иные книги. Я также знаю условия присуждения этих грантов. Определенная группа московских писателей - это не только ветераны премиального процесса, но еще и грантополучатели. Они заранее знают, что за книги в духе постмодернизма в Германии дадут любой грант или премию. Почему-то в Германии постмодернизму дается зеленая улица, просто бросают розы под ноги, а какова художественная ценность книги грантоискателя - это уже не важно.

Зачем и почему это делается - вопрос другой, требующий специального анализа. Могу высказать лишь свое сугубо личное мнение. Дело в том, что западный человек «проклятыми вопросами» не болеет. Для него литература никогда не была больше, чем литература. У нас же поэт больше, чем поэт, литература больше, чем литература. И Достоевский больше, чем Достоевский - это и учитель нравственности, и пророк, и национальный философ. Но если бы мы считали Достоевского просто хорошим романистом, мы бы жили в совершенно другом литературном, эстетическом и идеологическом контексте. Для западного человека все это немножко не так.

Людмила САРАСКИНА, доктор филологических наук