Антон МОЛЕВ, председатель Комиссии Мосгордумы по образованию:
- Надо сказать, что проблема инклюзивного образования сегодня более чем актуальна,  есть целый спектр тем, которые будоражат общественность, они в действительности весьма значимы, но особую актуальность приобрели в свете реорганизационных процедур в системе московского образования.
Если в целом попытаться сформулировать три ключевые проблемы, которые сегодня оказались в фокусе нашего внимания, то это прежде всего состояние коррекционного образования, то есть то, как выглядят на настоящий момент сети коррекционных школ, каковы последствия реорганизационных процедур, потому что вокруг этого бытуют различные точки зрения, которые зачастую имеют и спекулятивный характер, как выглядит на настоящий момент финансирование коррекционных школ, каким образом в условиях перехода на новую систему оплаты труда и на новые механизмы финансирования они могут существовать и что они могут делать. Второй вопрос, более масштабный, касается, по сути дела, каждой образовательной организации города, которой так или иначе предписано развивать возможности инклюзивного образования, тех ресурсов, которыми может школа располагать с точки зрения финансового обеспечения, заложенных в нормативах финансирования, с точки зрения материально-технических ресурсов, которыми располагают образовательные организации, в какой степени они достаточны, в какой части они требуют модернизации. Наконец, наиболее сложный вопрос - это кадровое обеспечение школ и наличие необходимых программ, возможность предоставления должных услуг особого порядка для ребят с особыми образовательными потребностями. Отдельная тема - адресность всей той и финансовой, и материально-технической, и прочей помощи, и всех тех услуг, то, в какой степени исполнительная власть Москвы контролирует этот процесс.

Евгений КОВАЛЕВ, директор Центра психолого-медико-социального сопровождения «Взаимодействие»:
- Сегодня часто звучит вопрос о том, сколько детей нуждается в особой поддержке, сколько вообще есть детей с ОВЗ и детей-инвалидов. Это вопросы учета и четкого понимания, кому требуется психолого-педагогическая, медицинская, социальная помощь, они, конечно же, заботят и специалистов, которые оказывают эту помощь, и руководителей таких организаций.
За последнее время появилось достаточно много инструментов фиксации, анализа и планирования деятельности любой образовательной организации - автоматизированных информационных аналитических систем. Однако большинство из них ориентировано на образовательные организации и школы, они учитывают различные аспекты деятельности учителя. Именно этим обстоятельством продиктована актуальность разработки специализированной информационной системы, ориентированной на специалистов-логопедов, дефектологов и психологов, которые осуществляют психологическое сопровождение учащихся, родителей и педагогов.
Каково общее видение функциональных особенностей специализированной системы учета обучающихся, воспитанников, входящих в контингент центров для детей, нуждающихся в психолого-педагогической и медико-социальной помощи? В контексте выполнения государственного задания на предоставление 137-й услуги - сопровождение детей с трудностями в освоении общеобразовательной программы, а также 139-й услуги - предоставление специальных условий обучения, а также выполнения государственных работ возникает необходимость в объективной информации об объеме и качестве предоставляемых услуг, динамике образовательных потребностей детей, испытывающих трудности в освоении общеобразовательной программы, или детей с ОВЗ. Есть интерфейс, разработанный и апробированный информационно-аналитической системой «Сопровождение», которая нужна нам не только для того, чтобы учесть, проанализировать, каким-то образом обобщить информацию, но еще и быть использованной как инструмент в работе самого специалиста. По результатам апробации, которая состоялась в центрах и округах Москвы, можно утверждать, что эта система стала гибким модульным решением, предоставляющим многоуровневый доступ к различного рода информации о динамике психофизиологического здоровья детей, объемах оказанных им услуг, направленных на психолого-педагогическую помощь. Различные уровни доступа (такие как уровень администратора, специалиста, руководителя организации, представителя учредителя) позволяют обеспечить безопасность хранения и использования персональной информации о каждом ребенке, а также разграничить право на внесение и изменение этой информации, что, в свою очередь, как нам представляется, влияет на ее достоверность и вообще на достоверность всех тех сведений, которые есть в информационно-аналитической системе. Эта система обеспечивает формирование единого коммуникационного пространства между специалистами психолого-педагогического сопровождения, возникающего как на уровне образовательной организации, так и на уровне целого района или даже региона. Это дает возможность существенно повысить контроль эффективности и качества образовательного процесса, а также управлять им в рамках психолого-педагогической службы. Решение этих задач идет за счет создания автоматизированного рабочего места педагога и его руководителя, оно современный инструмент комплексного учета, анализа и планирования деятельности.
Основываясь на специфике задач, решаемых с помощью этой системы, можно сформулировать требования, которым она должна точно соответствовать.  Система должна быть построена на самых современных, перспективных технологиях - технологиях облачного хранения данных и облачных вычислений.  За счет оптимизации программного кода должна быть обеспечена высокая скорость работы даже не на самых мощных устройствах и на различных операционных системах. Учитывая, что в системе обрабатывают и хранят персональную информацию о детях, должна быть обеспечена их безопасность за счет шифрования данных, а также каналов связи, по которым эти данные заносят в систему. Система не должна быть сведена только к базе данных, она должна предоставлять специалистам возможность проводить обсуждение с коллегами форм и методов коррекционного воздействия, оперативно получать и предоставлять различную информацию, а значит, быть простой и удобной в использовании, соответствовать требованиям, предъявляемым российским законодательством. В первую очередь это Закон №273 «Об образовании в РФ», Закон «Об информации, информационных технологиях и защите информации» и Закон «О персональных данных».
Структура этой информационной системы построена по принципу соотношения «один ко многим», где один - это ребенок, а многие - это все те услуги, специалисты, программы, часы работы, которые построены вокруг этого ребенка. То есть по форме возникает некая молекула.
Такая форма работы, как нам представляется, должна дать возможность воспользоваться таким эффективнейшим методом работы, как кейс-менеджмент, который уже доказал свою состоятельность во многих социальных областях. Наша информационная система позволяет таким образом обобщать информацию, что мы можем, в общем-то, даже прогнозировать то, какие услуги понадобятся ребенку, какие уже предоставляются и в каком объеме, а значит, управлять ситуацией развития ребенка. Необходимость в создании такого кейса возникает в ситуациях неопределенных. Есть ситуации, которые уже четко регламентированы, мы понимаем, что и как делать, у нас есть видовое деление: специальные коррекционные учреждения, специальные программы, специальные учебники - и там все понятно. В ситуации, когда мы начинаем говорить об инклюзии, появляется очень много неопределенностей, работа с этой неопределенностью, ее структурирование и есть задача кейс-менеджера.
Наши задачи связаны с тем, чтобы подробнейшим образом проанализировать потребности различных субъектов оказания помощи ребенку в рамках инклюзивной практики, построить, продумать систему работы, систему оказания этой помощи, максимально привлечь тех, кто нужен ребенку, преодолевать некоторые барьеры, которые возникают между различными министерствами, департаментами. Человек, который взял на себя роль менеджера, берет на себя также и обязанность каким-то образом связать там, где требуется, учреждение допобразования, семью и ребенка и, может быть, даже каким-то образом представить интересы ребенка. Такой специалист должен иметь инструментарий. Наша система позволяет аккумулировать такого рода информацию вокруг ребенка и тем самым видеть полностью всю картинку.
Во многом успех инклюзивной практики связан с тем, что есть люди, которые берут на себя, возможно, даже персональную ответственность за то, чтобы достигнуть поставленных целей, задач инклюзивного процесса и проконтролировать достижение этих самых целей. Это делают кейс-менеджеры, мне кажется, что за этим стоит перспектива и будущее.

Марина МОИСЕЕВА, директор гимназии №1540:
- Я видела аналоги таких систем в британском образовании, это реально хороший инструмент для планирования. Сегодня школы получили возможность использовать разные информационные системы, слава богу, за последние два года произошел прорыв, потому что они наконец-то интегрированы, это дает возможность проводить серьезное финансовое планирование, которое выливается в формирование государственного задания, где каждый ребенок учтен, учтена категория, к которой ребенок относится соответственно в плане финансирования. Но тут важно, будет ли та система, о которой рассказывает Евгений Ковалев, интегрирована с существующей АИС «Кадры», «Контингент». Когда мы обсуждаем поправки к финансированию, увеличение финансирования для отдельных групп, категорий детей-инвалидов и детей с ОВЗ, мы выделяем группу «дети-инвалиды без нарушений опорно-двигательного аппарата», «слепые и слабовидящие». Но есть, например, такая категория детей, хорошо известная, - это самые или одни из самых тяжелых детей в образовании - это дети-аутисты. Если для них при прочих условиях в других странах или даже у нас иногда применяют коэффициент 6, то только потому, что эти тяжелые дети требуют совершенно иного пространства, иной организации, наполняемости групп. Нам надо знать, есть ли какие-то перспективы в ближайшие годы увидеть, кроме детей с нарушением опорно-двигательного аппарата и детей слабовидящих или слепых, еще и такую категорию, как дети-аутисты, иначе это будет проблема для массового внедрения инклюзии аутистов в школах.

Ирина ИЛЬИЧЕВА, депутат Мосгордумы, директор гимназии №1409:
- Когда мы направляем документы на предоставление финансирования госработ, то интересно, кто контролирует прохождение этих документов. Когда речь идет о проведении фестивалей, конкурсов, это только одна часть госработ, для других нужна, как я думаю, отдельная группа специалистов. Когда мы на межрайонном совете проанализировали то, на какие госработы и какая организация получала средства, то выяснили: большая часть заявок на проведение инклюзивного образования как раз не была учтена. Думаю, нам надо до конца понять механизм предоставления средств на проведение госработ, чтобы у нас было больше шансов на получение таких средств. Меня что беспокоит? Фестиваль проводим - дали средства на госработы. На ЕГЭ тоже дали, причем, я должна сказать, на подготовительный этап к сдаче ЕГЭ с инвалидами все было подготовлено великолепно, все было, что нужно.
Мы дали возможность родителям детей с ОВЗ и детей-инвалидов выбирать детские дошкольные отделения, которые вошли в комплекс, идти в любую школу. Но созданы ли там условия для таких детей? Получилось, что в очень большом количестве случаев нет наглядных материалов, нет того, что у таких детей было в специализированном детском саду, нет адаптивных программ. Я считаю, что, какими бы гениальными ни были наши педагоги - я в них нисколько не сомневаюсь, программы должны быть стандартизированы.

Игорь ШПИЦБЕРГ, центр «Наш солнечный мир»:
-  Сегодня один из важнейших вопросов - вопрос о тьюторах. Функция этого дополнительного человека рядом с ребенком - обеспечение доступности образования для этого ребенка. То есть мы действительно сейчас путаемся с тем, кто должен быть - ассистент, тьютор, дополнительный педагог. 10 лет уходит на нормальную инклюзию, на ее отладку. Невозможно сделать ее за день, за два, если мы будем делать сразу и плохо, то убьем какие-то возможности на потом, поэтому надо делать очень грамотно, но стараться побыстрее.

Евгений БУНИМОВИЧ, уполномоченный по правам ребенка в Москве, начальник Управления по защите прав и законных интересов несовершеннолетних аппарата уполномоченного по правам человека в городе Москве:
- Слову «инклюзия», вошедшему в законодательство, поскольку это произошло именно в Москве, по-моему, всего пять или шесть лет. До этого вообще на уровне законодательства слово «инклюзия» не звучало, и понятно, по какой причине. Многие инклюзивные практики были и в 90-е годы, это всегда были замечательные центры, но происходила такая эксклюзивная инклюзия, если можно так парадоксально выразиться. Сейчас идет попытка инклюзии этой инклюзии, извините за такое выражение. Как мне кажется, сегодня главная проблема - ответ на трудный вопрос: система должна быть создана под ребенка или ребенок под систему. Есть разные департаменты, есть разное финансирование, но есть один ребенок, которому нужна со всех сторон соответствующая помощь. Я вспоминаю, как мы с Ольгой Голодец, когда она еще в Москве занималась этими вопросами, понимали: невозможно каждую школу сделать доступной для каждого ребенка с проблемами. Если конкретный ребенок идет в конкретную школу, то она под этого конкретного ребенка и должна адаптироваться, а не вообще под всю инклюзию всего человечества. Я думаю, что сегодня можно констатировать: процесс объединения школ, конечно, шел не в связи с особыми категориями детей. Но если общий процесс произошел, значит, нужно понять, как эти дети с особыми потребностями должны, во-первых, ничего не потерять, а желательно, во-вторых, еще и что-то приобрести в процессе, который шел как организационно-финансовый. Сейчас надо просто заниматься детьми особых категорий в связи с общей ситуацией, а не рассказывать, что она произошла для того, чтобы им было лучше.
Я вижу и видел такие города и страны, в которых почти каждому ребенку, его родителям на ранней стадии профессионалы, психологи, медики говорят, как можно корректировать состояние здоровья и развития. Если мы будем в раннем возрасте ребенка помогать родителям решать проблемы, а здесь и не нужны никакие медики, то это будет замечательно. Мне показалась очень важной постановка вопроса о том, почему нормативы должны быть и в два, и в три раза выше для таких детей, но все-таки они должны исходить не из диагноза, а из этой самой степени сложности. По  своему собственному длинному педагогическому опыту могу сказать, что у меня учились в классах для одаренных детей и дети с инвалидностью, когда, например, это была астма, не требующая особенных условий, я вспоминаю своих победителей олимпиад, сейчас они бы просто были звездами: имели документ об инвалидности и были победителями всех, каких хотите, олимпиад, нынешние школы за них бы боролись, чтобы иметь достойное место в рейтинге.
Москва довольно часто и во многих вопросах шла на свои собственные критерии, на свои собственные параметры, на свои собственные законодательные инициативы, улучшающие общую ситуацию. И мы можем иметь свои нормативы по городу, и это будет совершенно нормально. Если говорить об инклюзивном образовании, то Москва действительно всегда была в достаточной степени лидером, именно в столице были отработаны очень много практик, и в том числе в области инклюзии.  Поэтому мне кажется, что очень правильно сохранять свое первенство по отношению к таким детям.

* Должности участников заседания указаны на момент его проведения