В этом году в Москве из 1700 детей, находящихся в интернатных учреждениях, вышли в образовательные учреждения около 300 детей. Понятно, что этот путь не был простым, потому что, скажем, ни система социальной защиты, ни система образования в Москве не были готовы к тому, что такое количество детей особых, требующих особых технологий работы с ними, вольются в образовательную среду столицы. Но уже хорошо то, что, работая год с системой образования города, мы добились того, что у всех наших детей после заключения ПМПК изменился статус: раньше все они были необучаемы, раньше в заключении ПМПК ставили просто прочерк-зигзаг, и жизнь ребенка в этом зигзаге была завершена, сейчас в заключениях ПМПК перед новым учебным годом все наши дети получили рекомендации по образовательной составляющей, то есть это рекомендации по обучению по адаптивным образовательным программам, по обучению в специально созданных условиях, по обучению с сопровождающими лицами. Понятно, что будет следующая история: эти рекомендации ПМПК должны быть внесены в индивидуальную программу реабилитации каждого ребенка-инвалида, и это уже совершенно другой жизненный ориентир. Как ни странно, проще всего оказалось с дошкольным образованием: ни один ребенок, с которым мы пошли в детский сад, не получил отказа, ни один ребенок не получил отторжения родителей других детей или родительского сообщества, а мы очень волновались, помещая в детсад наших детей, ведь это дети-сироты, дети, оставшиеся без попечения родителей, большая часть детей помещены в детские дома и интернаты по заявлению их родителей. Как раз в младшем возрасте ДОУ лучше всего приняли наших детей - совершенно безболезненно. Наших детей приняли и коррекционные школы, пока нет претензий при обучении наших детей в общеобразовательных школах, школы приняли их, но на сегодняшний день, конечно, есть достаточно много профессиональных задач. Я бы не стала называть эти задачи проблемами, это действительно профессиональнее задачи, которые нужно решать при пресловутом межведомственном взаимодействии, на партнерских профессиональных отношениях. Не везде в коррекционных школах есть безбарьерная среда - пандус до двери есть, а дальше все в твоих руках. Большинство коррекционных школ работают по типовым программам, которые никаким образом не подходят для наших детей, потому что те, кто занимается нашими особыми детьми, понимают: на первом этапе включение детей в системное образование требует в большей степени социальной инклюзии, обучения и педагогического коллектива, и сопровождающих лиц особым технологиям - от альтернативной коммуникации до знания особенностей этих детей, понимания того, что эти дети могут; это мы, взрослые, пока не умеем сделать так, чтобы эти дети развивались, чтобы этим детям было с нами, взрослыми, комфортно, то есть здесь есть большой вопрос к взрослым. В этом направлении мы начали очень активную работу с вузами. Это и педагогические вузы, и социальные вузы. Мы пошли по такому пути: студенты третьих-четвертых курсов, уже имеющие базовое специальное образование, по заключенному договору с вузом выходят к нам на практику. Тут мы преследуем несколько целей. Во-первых, это волонтеры, дополнительные руки, помощники воспитателей, во-вторых, это сопровождающие детей в образовательные учреждения, а кроме того, это будущие кадры, которые, научившись на практике применять теоретические знания, полученные в вузах, уже будут готовы влиться в профессиональную работу с детьми нашей категории. Это очень важно, так как, естественно, кадровый потенциал в системе социальной защиты оставляет желать лучшего, в этом направлении предстоит решить еще очень много задач. Очень важен момент сопровождения: по Закону «Об образовании в РФ» образовательные учреждения обязаны предоставить ребенку сопровождение в школе - тьютора, ассистента, но на сегодняшний день учреждения социальной защиты берут на себя доставку детей до образовательного учреждения и сопровождение. А вот в образовательном учреждении кто должен это делать? У школы таких ресурсов нет, школа не всегда пускает на свою территорию представителей сторонней организации, поэтому до сих пор есть межведомственный барьер, нужно садиться за круглый стол и обсуждать, решать эту проблему. На мой взгляд, совершенно точно необходимо достаточно оперативно составлять «дорожную карту» именно для ментальных инвалидов, потому что 1700 детей - это огромное образовательное учреждение, которое вливается в систему общего образования. Но есть дети, которые никогда не учились, а им уже 15-16 лет, эти дети пока обучаемы, их обучение в системе профессионального образования - личные договоренности директоров. Понятно, что Департамент образования идет навстречу, что директора колледжей советуются, и Департамент образования не запрещает им брать детей, не имеющих никаких документов об образовании, в систему образования. Это потрясающие шаги, которые принципиально меняют жизнь детей и молодых инвалидов с ментальными нарушениями. Тут, правда, есть другой нюанс: приходит прокуратура и говорит, что может подать в суд на директора колледжа, потому что он взял ребенка без документов о предыдущем образовании. Поэтому мы понимаем, что есть межведомственные преграды, есть задачи, которые нужно решать, всю эту тему нужно прорабатывать, так как дети быстрее социализируются, чем мы, взрослые, успеваем за ними.