- Ирина Петровна, вы родились в разгар войны в Барнауле, в эвакуации, но считаете себя коренной москвичкой...
- В Барнауле я провела только первые две недели своей жизни, и как только немцы отступили от Москвы, мы вернулись домой. Так что коренной москвичкой я называю себя по праву...
Моя мама была актрисой. Она училась у Александра Яковлевича Таирова, знаменитого в довоенное время актера и режиссера. Мама была изумительной и талантливой женщиной, красавицей с роскошными рыжими волосами, но при этом не гнушалась никакой работы - умела делать все. В их семье было много детей, мама была самой младшей. Моя бабушка умерла от тифа, после этого дед женился на другой женщине, и мачеха отдавала детей пожить на время в соседские семьи. У чужих людей, конечно, приходилось работать по хозяйству, и мама уже с детства могла многое.
А в эвакуации она оказалась, после того как моего отца забрали на военные сборы в подмосковный поселок Кубинка. Маме с папой как мужу и жене дали землянку. Утром папа побежал в казарму. А там никого! Потом узнал, что ночью немцы подошли к лагерю, и солдаты пошли в бой с учебными ружьями. А про папу забыли, это его и спасло... Начальник лагеря приказал моим родителям приготовить еду для раненых, вернувшихся из боя. После того как солдаты были накормлены, маме дали машину-полуторку, чтобы она съездила в Москву за вещами и за Рудиком - моим старшим братом, маминым сыном от первого брака. Обратно в Кубинку они возвращались под бомбежкой. А потом поездом отправились в Сибирь. Папа доехал с ними до какой-то ближайшей станции и оттуда ушел на фронт, а мама с Рудиком добрались до Барнаула, где вскоре я и родилась...
- Если не ошибаюсь, ваш отец Петр Исаевич дошел до Берлина?
- Да. А после войны папа вернулся домой, в Москву, в нашу маленькую девятиметровую комнатку на Тверском бульваре. Какой же радостью для всех нас было его появление! Но папа вернулся инвалидом...
У меня перед глазами до сих пор стоят наш дворик и небогатая обстановка комнатки... И все же мы были счастливы. Очень счастливы! По вечерам мы с мамой сидели на Тверском бульваре, мама мне читала, что-то рассказывала. А когда спускались сумерки, я видела, как вдалеке, от памятника Тимирязеву, идет со службы папа. Он был в галифе, сером пиджаке, перетянутом поясом с большой железной пряжкой. Папа кричал мне: «Дочка!», раскидывал руки, и я бежала к нему. Мама звала брата, который играл во дворе с мальчишками или гонял голубей. Рудька влетал домой, и мы садились ужинать. Мама пекла замечательные пироги...
У нас были и кошка, и собака, а когда брат поехал на целину, привез мне оттуда живого ежика, и он тоже жил у нас. Мы все так любили друг друга! Для меня это было изумительное время! Невзирая на то что проходило оно в крошечной комнатке, да и жизнь была тяжелой...
Несмотря на нехватку денег, родители, когда мне было шесть лет, отдали меня учиться игре на скрипке. Потом я освоила и аккордеон. Мечтала играть на арфе, но ее негде было поставить дома... Правда, потом наш дом расселили, нам выделили просторное жилье - две комнаты в трехкомнатной квартире на Ленинском проспекте. Но, несмотря на улучшение жилищных условий, мы всегда мечтали вернуться в центр Москвы.
- А вы еще в детстве решили стать актрисой или думали о какой-то другой профессии?
- Маленькой девочкой я мечтала стать балериной, а потом захотела пойти в актрисы. Всю свою страсть к профессии мне передала мама, актриса Москонцерта. Когда я сказала ей, что хочу попробовать поступить в театральный институт, мама стала готовить меня в Школу-студию МХАТ. Она, наверное, больше меня хотела, чтобы я туда попала. Мама передала мне все свои знания, и я успешно выдержала экзамены. Она всегда была моим главным критиком и очень сурово относилась ко всему, что я делаю, требуя от меня успехов. Она была и моим главным зрителем, и почитателем - на всех моих спектаклях и концертах сидела в центре зала, и я всегда отдавала ей все подаренные мне цветы... Мама обожала меня до последних дней своей жизни, как и я ее! На этом свете ее нет со мной уже десять лет, но я не могу расстаться с ней, с ее безграничной ко мне любовью. Это истинное счастье - иметь таких родителей, какие были у меня, такого изумительного брата, с которым я была до последних его дней. И так горько, что все они уже ушли... Но я благодарна судьбе за то, что такие люди были моей семьей. А мамочке благодарна за то, что попала в Школу-студию МХАТ, за то, что всю свою жизнь служу в Московском художественном театре имени Чехова, и никогда ко мне не приходили мысли сменить эту сцену на какую-то другую. Для меня это очень дорого и ценно...
- Ирина Петровна, скажите, какая-то из ваших героинь близка лично вам?
- Они все сотканы из меня, но я не являюсь ни одной из них. Однако любая сыгранная роль мне необычайно дорога. Во МХАТе мне довелось работать с выдающимися режиссерами ХХ века: Борисом Ливановым, Иосифом Раевским, Олегом Ефремовым, Романом Виктюком... А моя кинокарьера началась с картины Георгия Данелии «Я шагаю по Москве». Роль Кати, сестры Коли, которого сыграл Никита Михалков, я исполняла, будучи еще студенткой. За это чуть не вылетела из школы-студии... Меня потом долго ругали на всех собраниях и чуть не отчислили: сниматься студентам Школы-студии МХАТ было строго-настрого запрещено. А кинематографисты очень ценили студентов именно нашего вуза, ведь конкурс был чуть ли не тысячу человек на место, и уже одно поступление туда требовало титанических трудов и говорило о твоих способностях... Я знала, что потом могут быть неприятности, но мне так хотелось попробовать себя на съемочной площадке... Я даже подумала: может быть, никто этого фильма и не увидит... Знаете ли, такая страусиная тактика. С тех пор я искореняю в себе эту черту, ведь что бы ты ни сделал, рано или поздно это станет известно...
Мне особо дорога и роль Елены Андреевны в кинокартине Андрея Кончаловского «Дядя Ваня» по пьесе Чехова. Прежде всего это замечательное произведение, восхитительные партнеры: Смоктуновский, Бондарчук, Зельдин, Купченко... И конечно, изумительный режиссер... Фильм вошел в историю, получил массу международных призов и занял достойное место в мировой кинотеке... А позже я сыграла Елену Андреевну и на сцене родного театра, и тоже с прекрасными актерами: опять же с Иннокентием Смоктуновским, с Олегом Ефремовым, Евгением Евстигнеевым, Вячеславом Невинным... А еще до сих пор помню, как Андрей Тарковский сказал обо мне: «У нее иконописное лицо». Андрей Арсеньевич меня случайно увидел в кафе московской гостиницы «Националь» и пригласил на пробы, предложив сыграть Марию Магдалину в «Андрее Рублеве»...
- В вашем творчестве особое место занимает песня...
- Я пою с детства, но долгие годы очень стеснялась петь на людях - пробовала делать это потихоньку, чтобы никто не слышал. А однажды вышла в Ленинграде на сцену с потрясающим актером Александром Горковенко и спела песню «Театр», музыку к ней сочинил мой друг, композитор Владислав Успенский, он же писал музыку к фильму «Миссия в Кабуле». Позже, когда я исполняла эту песню уже в Москве, меня услышал за кулисами Лев Лещенко и предложил мне спеть с ним дуэтом песню «Ах, как жаль» на праздновании его 50-летия в концертном зале «Россия».
- А вы?
- Конечно, я согласилась и очень обрадовалась этому предложению! Уже через несколько дней в красивейшем платье от Валентина Юдашкина я вышла на эту прославленную сцену в юбилей прекрасного певца с замечательной песней. И вот с той минуты песня прочно вошла в мою жизнь. Чуть позже, уже на свой юбилей в Театре эстрады, я приготовила целую программу песен Андрея Никольского, а Роман Виктюк поставил очень красивый концерт. В зале сидели Михаил Сергеевич Горбачев с супругой Раисой Максимовной, Владимир Зельдин, Иннокентий Смоктуновский... Вот так я стала петь в концертах и спектаклях, записывать сначала пластинки, а позже - диски... А в финале спектакля «Моя дорогая Матильда», которую на сцене МХТ поставил режиссер Владимир Петров, я с огромным удовольствием пою знаменитую песню Шарля Азнавура «Богема»...
- Вы замечательно исполняете и песни военных лет...
- Я их обожаю! Ведь это дань памяти всем героям Великой Отечественной войны, которые отстояли Москву, всю нашу страну, положили свои жизни и здоровье во имя всех нас, ныне живущих. Это благодарность моему папе, который прошел всю войну, маме, которая работала в тылу, брату, который мальчишкой рвался на фронт... Это лишь то малое, чем я могу отблагодарить всех ветеранов войны...
- Ирина Петровна, в разных интервью вы много рассказывали о ваших очень теплых и близких отношениях с мамой. Может быть, какие-то слова или напутствия мамы ведут вас по жизни до сего дня?
- Помню, у меня за плечами уже были некоторые успехи и в театре, и в кино, и мама рассказала, что когда я родилась, она увидела на синеватом утреннем небосклоне звезду. Глядя на нее из окна палаты барнаульского роддома, мамочка загадала, чтобы ее дочка стала звездой. Вот этот мамин рассказ до сих пор вдохновляет меня на новые свершения.