Инновационная социология
Пролить в кои-то веки драгоценный свет на «некоторые стороны существования педагога дополнительного образования детей» (далее - ДОД) вызвались самые опытные специалисты из НИУ «Высшая школа экономики», а с ними студенты и сотрудники Костромского госуниверситета. В роли руководителя проекта выступил профессор Института образования НИУ ВШЭ, доктор педагогических наук Б.В.Куприянов в дуэте с доктором социологии И.В.Поповой.
А потом, опять-таки внезапно, грянула, буквально взорвалась статья профессора Бориса Куприянова в хорошо известном каждому учителю педагогическом журнале. Озаглавленная с явным вызовом, а может быть, кто знает, и с прицелом на сенсацию («Диагноз: профессиональный аутизм» криком кричал заголовок), она представляла собой краткий отчет об анкетировании костромских внешкольных воспитателей, ребят и их родителей.
Так ли уж все серьезно? Неужели профессиональный аутизм действительно так далеко и глубоко зашел уже в нашу провинцию, не пощадив и льняную столицу России? Нет ли, право же, каких других, не столь категорических оценок состояния больного?
Увы, сами посудите. К примеру, отвечая на вопрос «В чем видите вы главную задачу своей профессиональной деятельности, свое предназначение?», примерно треть опрошенных внешкольных педагогов аккуратно процитировали Типовое положение об образовательном учреждении дополнительного образования детей. А еще процентов 20 - примерные требования к программам ДОД. Ладно, это все вроде бы логично, ничего зазорного. Вместе с тем многие (47%) воспользовались, простодушные, предложенными им на выбор вариантами ответа (скажем: «развитие мотивации ребенка к творчеству» или «создание условий для развития личности») - укоренившимися педагогическими оборотами, которые сам составитель этой исторической анкеты доктор Куприянов причисляет почему-то к категории «декларативные штампы». То есть вдумайтесь, что происходит! Теоретик сознательно подкладывает костромичам ответы, которые в дальнейшем помогут ему доказать профнепригодность испытуемых.
Как бы то ни было, видно невооруженным глазом: подавляющее большинство опрошенных костромичей знакомы более или менее с государственными документами, регламентирующими деятельность учреждений ДОД. Другое дело, что «эта информация (читаем в заключении авторитетного исследователя) субъективно ими не присвоена... Люди привыкли к тому, как надо говорить, по сути, приучили себя быть неискренними», поясняет свою мысль ученый. И не снисходя до аргументов, хоть каких-то доказательств выдвинутых обвинений, ни к кому особенно не обращаясь, переходит к еще более глубоким обобщениям. «Важно, - пишет специалист по детскому досугу, - отделять своего рода заученное предназначение, внушенное на уровне зомбирования, от того, которое на самом деле понимается педагогами».

Пощечина общественному вкусу
Вот тебе и на! С бухты-барахты, между делом оскорбить публично сразу столько соотечественников...
Никто и бровью не повел. Даже редакция журнала, напечатавшая эту оскорбительную социологическую кляузу на волжских педагогов-неформалов без единой комментирующей строчки от себя, вполне согласна, получается, с автором оной насчет зомбированных, криводушных, нравственно падших и т. д. чернорабочих тружеников костромской «внешколки». Странная вещь, непонятная. Будто не из нашей жизни.
Ладно, а что там у костромичей с профессиональной идентичностью? Вернее говоря, с «ИУДЕнтичностью», как по ошибке в полемическом запале набрал это слово другой, еще более толстый наш журнал.
Только не удивляйтесь, многоуважаемый читатель. Приготовьтесь к самому невообразимому, итак... Оказывается, ровным счетом 65% (или подавляющее большинство) внешкольных воспитателей из Костромы исходят при планировании творческих занятий из того, что... сами любят и умеют делать. Представляете? И далее: 20% всего-навсего из них ориентируются на запросы детей и совсем ничего - 8% - прислушиваются к мнению родителей.
Вот до чего дореформировались. Полная вседозволенность, раздрай и самотек в работе детских творческих объединений. «Речь, - хмурится, листая свой походный ноутбук, исследователь тонких внешкольных материй, - идет о серьезной деформации выполнения работником своих обязанностей, которая характеризуется отсутствием интереса к социальной среде, окружающей образовательное учреждение, невосприимчивостью заказа на собственную профессиональную деятельность, нарушением контакта с заказчиками (дети, родители, муниципалитет, государство) и их представителями (администрация учреждения, органы управления образованием), ограниченностью и стереотипностью занятий, сосредоточенностью на собственных интересах, стремлениях, идеях и т. д.» В общем, вот он отсюда и взялся, тот самый ужасный диагноз - социально-профессиональный аутизм.
Остановимся, читатель, вникнем в знаковую цифру, постараемся понять, о чем она буквально вопиет. 65% (!) «очумелых» педагогов не стесняются открыто заявить, что занимаются любимым делом (хобби) прямо на работе. И при этом вечно недоверчивые социологи из Вышки верят им, этим «лукавым зомби», на сей раз безоговорочно и абсолютно - тоже ведь любопытная деталь. Правильно делают: чем же и впрямь, какими калачами, если не страстной увлеченностью и мастерством, любовью к своему занятию, можно привлечь детей (после семи изнуряющих школьных уроков!) к таинствам «живых искусств, ремесел и наук»? И тем не менее...
«Среди педагогов дополнительного образования преобладают лица, которые нечетко разделяют собственную профессиональную деятельность и хобби», - читаем в работе другого специалиста, и снова, представьте, сотрудника НИУ ВШЭ.
Но позвольте. «Хобби» в переводе с английского - это «увлечение, пристрастие, сердечная склонность». В нашем же с вами случае личное пристрастие самым счастливым образом совпало с профессиональной деятельностью. Повод ли это обвинять счастливцев в социально-профессиональном аутизме?

Танцы и космонавтика - понятия несовместимые?
В глухом городишке костромской губернии мичман в отставке Юрий Кокоулин открыл морской клуб для подростков. Здесь, в Пыщуге, как нарочно, ни речки своей, ни пруда, ничего (рассказывает журналист Е.Куценко в очерке «Открывая Отечество»). А детский народ, гляди-ка, валом повалил к энтузиасту. Вяжут морские узлы, изучают историю флота, слеты моряков-подводников организуют... Тоже аутист? Закрыть его? Срочно послать на курсы переподготовки по стандартам ФИРО, где его наверняка научат «создавать отчетные материалы, заполнять и использовать электронные базы данных об участниках образовательного процесса и порядке его реализации», «проводить диагностику предрасположенности детей к освоению выбранного вида искусств или вида спорта» и, главное, «отбирать лиц, имеющих необходимые для освоения соответствующей образовательной программы физические данные и творческие способности».
Представляю, что было бы, если бы 17-летнему Сергею Королеву, будущему основоположнику советской космонавтики, сказали в кружке по стенографии, а затем и по астрономии, танцам или на секции бокса, где он усердно, упоенно занимался, будучи студентом: «Извините, вы нам не подходите по результатам диагностики ваших природных задатков...»
Открываем Энциклопедический словарь, читаем: «Аутизм (от греч. «autos» - «сам») - состояние психики, характеризующееся преобладанием замкнутой внутренней жизни и активным отстранением от внешнего мира». Иначе говоря, аутист - больной человек, неспособный к полноценному социальному контакту. Вместе с тем дети-то приходят (если не прибегают гурьбой) к «аутистам» своими ногами. Или, обманувшись в своих ожиданиях, достаточно спокойно и естественно уходят к другим берегам и мастерам согласно закону свободы досуга. Следовательно, это на 99,9% нормальные люди, притягивающие ребят свой раскованностью, знаниями, мастерством, умением наладить - именно так! - плодотворный социальный контакт с детворой и ее близким окружением.

В клубе я иду за ребенком, в школе - он за мной
В той же «аутичной Костроме» согласно мониторингу Б.Куприянова у 67% детско-подростковых объединений (цитируем) «нет проблем с наполняемостью групп». Другая часть творческих сообществ (14%) испытывает трудности с привлечением учащихся, но лишь в начале года. Суммируем: 81 процент, или почти тысяча из наличных 1200 творческих мастер-классов города, пользуются неизменным спросом.
Массовых рекламаций на их деятельность что-то не видно. Судебных дел против «внешкольников» родители не возбуждают, и понятно почему. Это на самом деле бесконфликтная гуманистическая педагогика поддержки, до которой нашей общей школе еще предстоит расти, тянуться и карабкаться довольно долго и упорно.
- Самое главное - контакт. Самое трудное - установить контакт с каждым человечком, - делятся мастера воспитания «благих пристрастий» (термин Е.Ф.Сабурова) из столичных клубов. - Школа отнимает у них детство: не попал к хорошему учителю? Не повезло? В отстой! А здесь они сами, самостоятельно ищут для себя хорошего учителя - по собственному вкусу, ежедневно и законно, понимаете?
К какому же, спросят, выводу подготавливает автор этих строк читателя? Он предельно прост. Видный досуговед из Вышки спутал прямой угол с температурой кипения воды. Аутистами уж скорее ему следовало бы назвать школьных учителей, которые вовсе не знают этой радости - общения со свободно выбравшими их свободными детьми. Заученных, задерганных, погасших учеников крупными партиями им гарантированно поставляет обязательное расписание. И далеко не все из классных дам увлечены любимым делом, вот беда. Да и с обратной связью в школьных классах постоянно неполадки. Может быть, как раз поэтому?

Программа-минимум: запомнить имена учеников
Очень теперь понятно, почему яркий нижегородский педагог, восходящая звезда образования предлагает читателям «Учительской газеты» (№45 от 11 ноября 2014 г.) такой неожиданный совет (один из десяти): «Постарайся запомнить имена всех своих учеников. Этим волшебным ключом ты вскроешь потом любое детское сердце абсолютно без усилий, лишь назвав по имени».
Что же в итоге предлагает Б.В.Куприянов? Подучить организаторов УДОД? Пожалуйста, это всегда невредно. Ну а переживать нужно бы профессорам из Вышки не за вольных лесных птиц, а за невольников классно-урочной клетки - массовых педагогов и детей.
Потому что аутизмом, то есть «дефицитом социального взаимодействия и общения, а также ограниченными интересами и повторяющимися действиями», страдают уж скорее, как мы выяснили, школьные наставники.

Ходить или вести?
Вот в чем вопрос
Медленно перечитывая «Евгения Онегина», спотыкаюсь о двустишие:
«Сперва Madame за ним ходила,
Потом Monsieur ее сменил...»
Вполне понятно, что выражение «ходить за ребенком» означало по тем временам, да и теперь, ухаживать, заботиться, присматривать.
Маленький мальчик - лидер, ведущий, а опытный взрослый - ведомый. Каково?
Нет, это отнюдь не боковой, не вторичный, как могут подумать, сюжет. Шутка сказать, проблема власти, руководства, первенства: кто в воспитании на месте полководца? Чья власть, кто кому должен подчиняться, чья тут воля управляет - взрослого или ребенка?
В зависимости от ответа получаем либо силовую, жесткую, классно-урочную, либо нежную, заботливо сопровождающую Маленького принца «парковую» педагогику поддержки.

Независимая экспертиза

Татьяна КЛЯЧКО, директор Центра экономики непрерывного образования Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, доктор экономических наук:
- Увлеченные люди, фанаты педагогике нужны, слов нет: это естественный мотор любого творческого клуба, интеллектуальный капитал страны. В чем же, однако, я согласна с господином Куприяновым? Учителя-внешкольники должны куда внимательнее, чем обычные учителя (которым на уроках просто не до этого), учитывать запросы потребителя. Я бы сравнила педагога из детского центра с садовником, умеющим разглядеть будущий аленький цветок еще в зародыше.

Яков ТУРБОВСКОЙ, президент Академии творческой педагогики, председатель Совета директоров школ России, доктор педагогических наук, профессор:
- Дипломат Грибоедов в свободное от политики время сочинял комедии, сотрудник секретной службы Даниэль Дефо - романы, а композитор Бородин ставил химические опыты, пугая домашних самодельными фейерверками. Тоже, формально выражаясь, это были дилетанты. Но скольких людей они осчастливили своими непрофессиональными великими забавами! И кто сказал, что детям с такими дилетантами не по дороге?
И еще не могу обойти стороной проблему социологического инструмента. Скальпель в руках хирурга и убийцы служит, как известно, противоположным целям. Давайте уже скажем честно: те, кого мы называем нынче социологами, зачастую занимаются не столько диагностикой, сколько разрушением самой сути того, что берутся исследовать.



​Антон ЗВЕРЕВ, кандидат педагогических наук