Зураб КЕКЕЛИДЗЕ, главный психиатр Минздрава России, генеральный директор Федерального медицинского исследовательского центра психиатрии и наркологии:

Тема интернет-зависимости у детей сегодня очень актуальна, и мы уделяем ей большое внимание. В целом, когда мы говорим об интернет-зависимости, всегда хочется посмотреть, что было до того, как в жизни наших детей появился Интернет, как появляется что-то новое, как выясняется, что это новое влечет за собой не только прогресс, как вместе с некоторыми благами появляется и некоторый вред здоровью тех, кто им пользуется. К сожалению, появление новых технологий и внедрение их в практику крайне редко сопровождается упрощением технологий, чаще всего это связано с их усложнением. Нам следует всегда помнить о том, как внедрение чего-то нового влияет на здоровье людей (имею в виду общество и детей, подростков). Лет пятнадцать назад у нас в стране открылись казино, при этом, когда принимали соответствующее постановление, никто не спросил у специалистов, к чему это может привести. В результате были потрачены огромные деньги для создания этих казино, потом игровые автоматы появились чуть ли не у каждой школы и остановок транспорта, практически они были в каждом магазине. Из магазинов игровые автоматы быстро убрали, потому что там начали играть не покупатели, а продавцы и кассиры, частники - владельцы магазинов быстро сообразили, что это рушит коммерцию. Борьба с казино и сегодня продолжается, но, несмотря на запреты, они работают до сих пор, в том числе и подпольные.
Когда Интернет получил всеобщее развитие, никто заранее не прогнозировал, в какую сторону все это повернется, какие проблемы начнутся и у какого населения, а сейчас мы с этими проблемами сталкиваемся, причем понимая, что их надо было решать вчера. Главнейшей из всех этих проблем стала проблема интернет-зависимости детей и подростков, тут, как и с казино, никто не учитывал, что будут играть не только дети и подростки, но и люди пожилого возраста, точно так же никто не учитывает, какое количество взрослых и пожилых людей буквально привязаны к Интернету. Однако самая острая проблема - это зависимость детей и подростков, тех, кто через некоторое время будет составлять основу общества. Эта проблема может быть решена только в тесной связи науки и практики.
Мы, психиатры, сталкиваемся с несколькими проблемами. Первая - никто не хочет вести ребенка к психиатру, это происходит так же, как с онкологом: когда у человека есть какая-то онкологическая проблема, он не идет напрямую к этому врачу, он вначале почему-то идет в поликлинику к терапевту, потом к узким специалистам, а только потом к онкологу вместо того, чтобы сразу пойти к нему и исключить заболевание. Вторая проблема - к сожалению, в сознании человека на любом этапе развития медицины есть определенная фатальная группа заболеваний. В довоенное время, например, туберкулез считали фатальным заболеванием, тот, кто заболевал туберкулезом, крайне редко выживал. Когда появилась система лечения туберкулеза, он перестал быть фатальным заболеванием. Одновременно с этим провели исследования: в одной из швейцарских клиник лечили больных туберкулезом и одним больным давали реальные лекарства против этого заболевания, другим - плацебо, но в результате эффект выздоровления оказался одним и тем же.
Родственники показывают больных детей с психическими расстройствами опять же терапевтам, психологам, неврологам и только в конце психиатрам, потому что тоже считают это заболевание фатальным. На самом деле это не так, многие заболевания лечат достаточно успешно. Но есть один момент, о котором мы, врачи, знаем. Речь идет о том, что, когда человек заболевает, когда болезнь прогрессирует, родственники ищут виновного в этом заболевании, то есть причину того, почему человек не выздоровел. Здесь виноватым, как правило, оказывается врач: родственники считают, что или он неправильно назначил лечение, или выписал лекарство, которое делает человека слабоумным или вызывает у него необратимые изменения. Побочные эффекты и осложнения от лекарств бывают у взрослых, у детей - в меньшей степени, они бывают крайне редко; если смотреть в процентном отношении, их влияние не такое уж и большое. Одновременно с этим родственники (и это понятно) хотят услышать от врача, что ребенок обязательно выздоровеет, то есть то, что они хотят услышать, а не то, что есть на самом деле. В некоторых случаях, к сожалению, бывает так, что есть легенда: болезнь ребенка зависит от плохого врача, от плохих учителей или от плохих лекарств. На самом деле родители должны вовремя обращаться к врачам-специалистам и уберечь себя от мнимых представлений о заболеваниях ребенка. Наверное, нам, врачам и родителям, надо быть ближе друг к другу, образовывать нужно не только друг друга, но и родственников, чтобы они понимали: есть такая страшная угроза - интернет-зависимость и другие виды зависимостей.
Сегодня есть несколько проблем, о которых нельзя не говорить. Первая - мы, психиатры, говорим о том, что чем выше достижения акушерства и гинекологии, тем больше в будущем будет головной боли психиатрии и неврологии. Сейчас выхаживают детей, родившихся весом 500-600 граммов. Но это только первый этап проблем. Фактически внутриутробное формирование нервной системы и психики происходит на более поздних этапах, и результат всего этого мы видим уже в подростковом возрасте. Мы уже знаем, что такое экстракорпоральное оплодотворение, какие условия нужно создавать для этого. Наверное, через многие годы это будет одним из совершенных методов, но в настоящее время даже сами акушеры и гинекологи говорят о том, что методика несовершенна.
Вторая проблема - это развитие самого Интернета и продукта, который рекламируют в Интернете. Совсем недавно в использование вошли такие слова с другим содержанием, как «цепляет - не цепляет», речь идет о том продукте, который появляется на экране, или «манок» не в таком понимании, в каком мы сейчас его употребляем. Производители различных продуктов в информационном пространстве всё делают для того, чтобы привлечь человека к экрану, чтобы он не отвлекался. Если это сравнить с тем, как уличные гадалки работают с клиентами, чтобы их обобрать, то выяснится, что они используют абсолютно те же методы. Скорее всего у них интернетчики научились тому, как завладеть вниманием, чтобы никто человека не отвлекал. С кем и где работают гадалки? С женщинами, которые выходят из женской консультации, у которых есть стресс, в это время и идет внушение на фоне их тревожного настроения. То же самое происходит в Интернете.
Почему человек обращается к Интернету? Во-первых, для получения удовольствия, во-вторых, если он с кем-то конфликтовал, поссорился, если у него что-то случилось. В этом случае человек выходит в Интернет, а там всегда найдет кого-то, кто поддержит его «правоту». У пользователя в Интернете всегда появляется ощущение, что он всегда победитель, а критика как таковая в Интернете отсутствует.
Забота о детях должна начинаться за месяц до того, как будущие молодожены подают заявление в загс, нам всем нужно научиться говорить о себе правду. Пока никому в голову не приходит, что нужно говорить правду о себе тому человеку, с которым собираются создать семью. Пока что мы, к сожалению, прежде чем предложить кому-то руку и сердце, не ложимся в больницу и не проходим обследование, не кладем на стол будущей жене или будущему мужу информацию о том, чем болеем и от чего страдаем. Мы этого не делаем, хотя, наверное, к этому придем, если мы хотим с этим человеком прожить всю жизнь, иметь соответствующее потомство, разумеется, это имеет отношение к генетике. До недавнего времени для нас было странным, когда мы узнавали, что существует брачный контракт, это для нас было неприемлемо. Но нынче одни подписывают такой контракт до того, как создают семью, другие не подписывают, по крайней мере это ни для кого не выглядит диким.
Зачастую психиатры осматривают детей начиная с года, но вообще должны наблюдать с нулевого возраста, так как, когда анамнез собирают взрослые врачи, выясняется, что никаких записей нигде нет. В школе должен быть предмет «Психология». Когда мы в Москве собрали директоров школ и спросили у них, с какого класса надо начинать преподавать этот предмет (я полагал, что с пятого), они сказали, что начинать надо с третьего, так как наркотики в школе появляются с четвертого класса и дети считают, что это просто трава, а не наркотик, а они должны быть к этому готовы. Сама идея учебника «Психология» для школы не в том, что нужны философские корни, гносеологические представления, а в том, что нужна практическая психология, ребенок должен знать, что такое переходный период, все то, что в это время его смущает. Он должен знать, что такое первая любовь, что она не может заканчиваться созданием семьи, появлением детей, что есть период предлюбви и как его проходить. В русской истории есть православный святой неразделенной любви. Надо подумать и о том, что, если ребенок хочет обратиться к Богу, какие слова он должен говорить. Безусловно, это прерогатива священнослужителя, но содержание должно быть таким: такой-то святой, помоги мне преодолеть самого себя, помоги не совершить недостойный поступок (суицид, наркомания, алкоголизм). Церковь за то, чтобы помогать нам - врачам, психиатрам, психологам, неврологам, но мы тоже должны эту часть обязательно наладить. Если мы все это сможем сделать, то многое наладится. Мы давно уже написали часть учебников - для третьего-четвертого класса, но дальше это все должно получить и финансовую поддержку, так как нужны не только эти учебники, нужно еще образовывать врачей, которые работают со школами, они должны знать азы детской и подростковой психиатрии, психотерапии, нужен психолог, который есть в школе, и психолог, который работает. Тогда эти проблемы будут решены. Например, у учителя первого класса как-то возникла проблема: как только он надевал очки, первоклассники над ним смеялись, для учителя это было причиной конфликта в классе, приходилось выгонять из класса малыша. Мы ему рекомендовали простую вещь: когда пойдете встречать свой новый первый класс, приходите в очках и несколько первых дней их носите, а потом снимите. Это элементарный совет с точки зрения психологии. Но тут проблема обучения учителей в институте и повышения их квалификации, когда они начнут работать в школе.

Евгений МАКУШКИН, заместитель генерального директора ФМИЦПН:

Сегодня нет государственной статистики относительно интернет-зависимости у детей и подростков, такая форма заболеваемости или расстройства в международной классификации болезней отдельно не выделена. Может быть, это даже хорошо, потому что мы пока говорим о случаях, которые статистически могут быть недостоверны, но тем не менее есть. Проблема интернет-зависимости междисциплинарна, она касается и в целом системы образования, и в частности педагогов, воспитателей, так как чем больше ребенок находится в информационном пространстве, тем больше он загружен, страдает от переутомления, тем больше различные информационные потоки, которые поступают, влияют на общее состояние его здоровья, в том числе и на здоровье психиатрического профиля. Есть плюсы, и система образования их поддерживает, развивает. По этому поводу есть позиция психологов и воспитателей. Позиция педагогов - должны быть установлены допуск к информационному контенту, определенные рамки и ограничения, для того чтобы интернет-зависимость не развивалась. То есть информационная среда - это плюс, но когда ребенок слишком долго находится в Интернете, это становится и минусом. К тому же минус то, что идет в Интернете, то, что рассматривает ребенок, ведь это могут быть различные интерактивные игры, погружение в виртуальную реальность, уход от реального мира, от реальных проблем - семейных, школьных, а в будущем и социальных.
 Проблема интернет-зависимости имеет еще междисциплинарный характер, потому что ею занимаются те, кто знает, что такое зависимости, а это и психиатры, и наркологи, в системе здравоохранения нам всегда помогают еще и клинические, медицинские психологи. Переход от нормы к патологии, формирование зависимости - предмет, который нужно обсудить и предостеречь общественность, родителей, воспитателей, педагогов. Основная наша задача - говорить и о профилактике, в том числе о некоей коррекции для того, чтобы состояние интернет-зависимости не развивалось.
Дети и подростки - пользователи, а производители очень хорошо учитывают потребность рынка и производят свой товар, поэтому в информационной среде для детей раннего возраста предлагают, как правило, развивающие и познавательные игры. Наверное, в этом ничего плохого нет, родители хотят, чтобы их ребенок в этом возрасте развивался, соответствовал возрасту, а иногда даже опережал сверстников, в этом раннем возрасте преждевременно говорить о какой-либо зависимости. Подростков вовлекают в этот мир глубже, ярче, они участвуют в виртуальных играх, и мы всегда говорим: нужно понимать, что преподносят им в этих играх, ведь часто это эротизация, ранняя сексуализация, агрессия. Мы проводим экспертизы по профилю судебно-психиатрической деятельности, по уголовным процессам и видели такие случаи, когда подростки, отрываясь от экранов, совершали то или иное правонарушение по отношению к близким лицам, к родителям, причем эти правонарушения были очень и очень тяжелыми. Зависимость у таких детей была, с одной стороны, сформирована, а с другой стороны, она была личностной, органической причиной для проступков, то есть практически объединялись две болезни: предиспозиция и факт зависимости. Чем дальше мы продвигаемся в область Интернета, в область информационного пространства, тем чаще появляется 3D-4D-формат - музыкальное сопровождение и виртуальный мир, которыми увлекаются не только подростки, но и молодежь. Надо понимать эту зависимость, когда она многочасовая. В прошлом году в доме, где я живу, выбросился из окна молодой человек, потому что папа отключил ему компьютер. Молодой человек был успешным менеджером, только что сдал какую-то сессию, у него было блестящее будущее, но он решил уйти из жизни. Дело нашего сообщества - предупреждать и предвидеть такие случаи, вовремя обратиться к психологу, неврологу, психотерапевту. Чем более выражена зависимость, тем более глубоки поведенческие последствия.
Сегодня нужна профилактика, нужны семейные ценности, родители должны обращать внимание на то, что и подросток, и ребенок, и взрослеющий человек могут часами находиться в виртуальном мире, погружаться в него и при этом отрываться от реальных сложных семейных, учебных обстоятельств. Родители и педагоги могут обратить внимание на изменение школьной успеваемости: погружение в виртуальный мир пропорционально снижению успешности ученика в школе. Нередко это замкнутость, изменение характера, легкая раздражительность, в том числе нарушение режима сна и бодрствования, потому что, как правило, эти дети и подростки все более и более привыкают к ночному режиму бодрствования, а за этим стоит и нарушение сна. Ребенок перевозбуждается в течение дня, не может хорошо и спокойно заснуть, опять погружается в виртуальный мир, когда родители уже отдыхают. Сколько часов подросток находится в этом мире, известно только ему одному, потому что часто родители, утомившись на своей работе, своими трудными буднями, это уже не контролируют. Изменение дневного и ночного режимов приводит к тому, что ребенок истощается, раздражается, не успевает в школе.
 Проблема начинается с псевдозаботы родителей о воспитании и некой безопасности ребенка. Очень многие из них считают: если покупают смартфон или телефон ребенку, определяемому в школу, то тем самым обеспечивают его безопасность, так как его всегда можно найти, ребенок не пропадет, он под контролем. Понять родителей, конечно, можно, но с этого первого шага начинается еще и формирование интернет-зависимости, потому что в школах начинается некий китч, дети между собой обмениваются картинками, показывают приоритетную модель того или иного телефона, того или иного смартфона, а потом и планшета. Конкуренция идет уже между родителями, между составом учеников в школе. Чем дальше продвигается современная молодежь, тем больше она продвигается в Интернете и в использовании информационных технологий. Нужно находить золотую середину, понимать, что ребенка в гаджетах и информационной среде нужно уметь ограничивать, уметь заботиться о нем и в то же время не потворствовать ему, потому что когда родители уже все предоставляют ребенку, таким образом уже не они воспитывают его, а та информационная среда, которая поступает из мира Интернета. Выбор в первом классе между планшетом, телефоном - это уже дело родителей, но мы бы хотели их предостеречь, так как с этого может начаться интернет-зависимость.

Лев ПЕРЕЖОГИН, детский психиатр, ведущий научный сотрудник ФМИЦПН:

В 2001 году были первые всполохи работ в России по интернет-зависимости. Это не сильно отличается от мирового процесса, так как первые серьезные работы в мире датированы 1995-1996 годами, когда были сделаны первые заявки, а в 2005-2006 годах уже появились попытки формулирования клинических критериев. На сегодняшний день, к сожалению, ни в России, ни за рубежом, ни в Международной классификации болезней, травм и причин смерти, ни в американском ее конкуренте и аналоге DSM нет соответствующей категории психических расстройств. Поэтому и статистику не ведут, и утверждать, что мы в медицине способны точно и доказательно диагностировать последствия интернет-зависимости, нельзя. Мы еще должны изучать эти состояния, собирать соответствующую статистику и вести исследования в соответствии со всеми канонами науки, собирая группы, проводя статистическое и клиническое сравнения. В то же время есть такая наука - аддиктология (психология и психотерапия зависимостей), которая уже давным-давно выделила традиционные аддикции - наркоманию, алкоголизм, токсикоманию и плюс к тому огромную группу нехимических зависимостей, среди которых как раз сегодня позицируют и зависимость от Интернета.
 Когда я начинал этим заниматься, то говорил о зависимости от персонального компьютера, чуть позже - о зависимости от игр на персональном компьютере, о зависимости от Интернета, а сегодня говорю уже о зависимости от Интернета и мобильных средств доступа к нему. По статистике широкополосный Интернет в России используют около 40 процентов населения. По сравнению с европейскими странами это в два раза меньше - в некоторых европейских странах проникновение достигло 96-97 процентов, в Москве не превышает 60 процентов. Но в то же время развита мобильная связь - в каждой российской семье есть несколько мобильных устройств, которые позволяют неограниченное количество раз обращаться к Интернету, так же как и персональный компьютер. Мобильный телефон очень быстро взял реванш над персональным компьютером, для тех целей, которые используют аддикты - играть, смотреть, ходить по социальным сетям, - телефон компьютеру не уступает. Как серьезное устройство, позволяющее работать, телефон компьютеру не конкурент, а как устройство для игры и доступа в Интернет не просто конкурент, а давно победивший конкурент.
Зависимость от Интернета - клиническая неоднородная форма зависимости, существование которой обеспечивают как свойства сети Интернет, так и особенности коммуникации в Интернете, в информационном поле. Поскольку у нас нет соответствующей рубрики в международной классификации болезни, соответственно нет и статистики, ее по этой рубрике не ведут. Вся статистика, которой я обладаю, это только моя статистика, полученная по личным наблюдениям, а я имею право ошибаться. Мне кажется, что на сегодняшний день статистика не растет, а стабилизировалась.
Группой риска я бы назвал подростков в возрасте от 10 до 13-14 лет, в меньшей степени - молодежь от восемнадцати лет и чуть постарше, детей в возрасте от 0 до школьного возраста, так как их родители в основном хоть как-то информированы о психогигиенических правилах их обращения с предметами, которые подключены к Интернету. Все родители где-то краем уха слышали, что слишком много времени для работы в Интернете детям давать нельзя, вот только «слишком много» для каждого понятие субъективное. В классике гигиены сказано о доступе в Интернет: дошкольный возраст - 20 минут в сутки экранного времени, младший школьный возраст - 30-40 минут, старший школьный - час и даже более, но не каждый день, все, что более 4 часов в день, - это вредное производство. Получается такая ситуация, что сегодня 4 часа экранного времени в день набирает практически без труда и любой взрослый, и любой подросток, у которого есть телевизор, компьютер, мобильный телефон.
Сразу возникает вопрос: а какие же варианты существуют, почему интернет-аддикция вообще возможна?
Типы интернет-аддикции.
Сеть - способ доступа:
- зависимость от действий, перенесенных в Сеть из обычного мира (просмотр порнографии, покупки, игры, секс, коллекционирование, творчество). По сути, эти действия могли бы быть обычными, и Сеть тут только облегчает возможность к ним обратиться. Самый простой пример - просмотр порнографического фильма: в 90-е годы можно было пойти в салон, купить кассету, а теперь все это легко сделать с помощью Сети.
Сеть - форма активности:
- зависимость от действий, специфичных для сетевой активности, невозможных offline (хакерство, спам, эмиссия кибервалюты, создание аккаунтов). Тут пользователю непосредственно нужны те действия, которые осуществляет человек. Почему я очень не люблю планшеты? Если одни и те же действия выполнять на планшете или на персональном компьютере, то зависимость от планшета возникает значительно быстрее, так как все точки, на которых мы фиксируем свое внимание (видеоизбражение, тактильный контакт, звук), исходят из одной точки локализации. Когда же человек сидит за персональным компьютером, то где-то перед ним расположен монитор, где-то клавиатура, мышка, разнесенные динамики, в результате происходит совсем другое восприятие мира. Виртуальная реальность должна быть сжата в точке, в которую направлены наше внимание и наше сознание. Нет такой точки, и виртуальная реальность не возникает, наше сознание не приспособлено для того, чтобы воспринимать информацию со всех сторон и сразу же интегрировать ее, обычная реальность остается сильнее.
Сеть - среда для общения:
- зависимость от сетевых сообществ, включая социальные сети, игровые сообщества, клубы интернет-свингеров, фанфик-клубы. Сегодня намного проще общаться в Сети, так как она позволяет сделать себя таким, каким ты не стал на самом деле. Для детей и подростков это очень актуально. Одно дело реально подтянуться на турнике 20 раз, чтобы все девчонки на тебя смотрели и радовались, другое дело - выставить одну-единственную фотографию в Сеть и сказать: «Я умею делать это много раз и долго-долго», проверить-то все равно невозможно, поэтому все всё воспринимают на веру и все врут. Кто-то врет больше, кто-то - меньше, главное, создается имидж, целиком работающий на создание альтернативной личности. Наверное, главное в переходный период - критерии «зависимость-независимость», создана или не создана альтернативная сетевая личность, конкурирующая с реальной личностью, состоящей из плоти и крови. Если такая личность создана и такое альтер эго представлено в Сети, значит, зависимость есть: если она не создана, значит, есть связь с реальной личностью.
Сеть - повод для активности:
- зависимость от средств доступа к Сети - компьютера и мобильных устройств (гаджетов), когда нужно что-то делать. Сегодня сложилась такая парадоксальная ситуация, что большинству наших подростков сказать практически нечего, а сказать что-то все-таки хочется. Если раньше они писали на заборе известное слово, то теперь пишут то же самое в Сети. Но известным словом уже никого не удивишь, оно не шокирует, не эпатирует, поэтому размещают, например, селфи на краю пропасти, фото человека, умирающего от передозировки наркотиков. Вот от этого Сеть эпатирует, это сегодня модно, после просмотра участники просмотров выставляют «лайки». Общество взрослых жестоко, подростковое обществе тоже жестоко, Сеть это немножечко культивирует, позволяет отстраниться - дескать, это мое сетевое альтер эго.
Почему мы, психиатры, утверждаем, что сегодня вообще существует интернет-зависимость, ведь зависимость - это наркологическое состояние? Нам говорят, что не надо-де путать героин и Интернет. Но есть гипотеза, что все зависимости до единой имеют одну и ту же биологическую природу, только в одном случае запуск изменения циклического нейромедиаторного механизма обеспечивает вещество, вызвавшее зависимость, будь то алкоголь или героин, а в другом случае - действие, вызывающее зависимость, в частности, например, действие селфи в Сети. Результат мы получаем все равно один и тот же и последствия с точки зрения научной логики одни и те же.
Сегодня очень высока суицидальная активность людей зависимых и испытывающих состояние отмены. Для того чтобы помочь всем этим людям, мы, прежде всего как врачи, должны вспомнить старую прописную истину времен Гиппократа: профилактика и гигиена опережают терапию. Речь идет о том, что если бы мы создали систему психопрофилактики, психогигиены, как доказывает нынче суицидологическая служба (тут огромные успехи - в разы падает количество суицидов), то эта служба могла бы иметь хорошие успехи и обеспечить нормальное, адекватное, продуктивное развитие, использование информационной среды по ее прямому назначению.
На сегодняшний день одна из конкурирующих, альтернативных и в то же время достойных внимания теория, утверждающая, что есть определенная категория людей, у которых налицо особенность быть зависимыми. При этом называют разные цифры, зарубежные исследователи говорят о 15 процентах населения, которые могут стать зависимыми. Но то, от чего человек может стать зависимым, зависит от его образования, от его семьи или, к сожалению, от несчастного случая. То вещество или то действие, которое попадет ему первым, дает человеку много шансов, чтобы стать зависимым. В некоторых случаях первый укол героина создает зависимость, а зависимость от алкоголя возникает далеко не с первого-второго случая приема. То же касается и интернет-зависимости. Интернет по своей способности создавать зависимость, бесспорно, уступает героину и алкоголю, но по своей доступности превосходит их в разы. Героин запрещен законом, и попробуй его найти, купить; маленькому ребенку алкоголь не продадут даже самые отъявленные продавцы, которые готовы продать всем и всё, а вот с планшетом каждый ребенок знакомится практически в колясочном возрасте. В очереди в консультативно-диагностическом центре к неврологу все дети, чтобы не плакали, получают от мамы планшет - так мамам намного спокойней. Сразу вспоминается Пантагрюэль, который, тяпнув немного винца, сразу становился добрым и послушным мальчуганом - во времена Гаргантюа и Пантагрюэля планшетов не было. Родители, которые дают своему маленькому ребенку планшет, безответственные люди, они не любят своего ребенка, не знают, зачем они его родили.
Сегодня есть большая проблема: зарубежные коллеги описывают куда более мягкие формы интернет-зависимости, так как на том этапе, когда они с ней столкнулись, еще не было столь ярко выраженных клинических случаев. Мы столкнулись с интернет-зависимостью позже, чем они, за это время именно те самые случаи уже накопились. Кроме того, у нас более бедная страна по сравнению с теми же самыми США, удовольствий значительно меньше, а доступ в Сеть практически тот же самый, поэтому, естественно, происходит подмена. На сегодняшний день мы видим весь набор наркологических критериев, которые получаются, если мы поменяем в сетевой зависимости слова «алкогольная» или «наркологическая». То есть получатся соответствующие наркологические критерии - и импульсивное влечение, и трансформация личности с метаперсонификацией, и выраженные формы дисоциализации, когда Сеть заменяет собой обычное социальное общение, и абстинентный синдром, и заместительные формы активности, когда, допустим, родители отобрали у ребенка планшет, а вместо него он использует примитивную игрушку типа «Ну, погоди!» - игрушку нашего детства, которая, как правило, никакой зависимости не вызывала.
Какие признаки зависимости должны насторожить родителей? Все зависимости развиваются последовательно, стереотипно. Первое, с чего мы начинаем, - испытываем удовольствие от взаимодействия не важно с чем: с водкой или с Интернетом, доза получена - получилось удовольствие. Второй вариант - влечение: хочется снова и снова все повторять, потому что ребенку предсказуемо известен результат: «Посижу немножечко, станет легче, получу удовольствие!» Третий шаг в развитии зависимости - на фоне формирования влечения происходит погружение в среду, ребенок все больше и больше времени проводит в среде и утрачивает субъективный контроль за этим временем. Если раньше ребенок знал: «Просижу двадцать минут и получу удовольствие. Могу встать, побегать, поиграть в футбол!», то теперь он говорит так: «Посижу столько, сколько есть возможность!», а о футболе забыл. Четвертый этап формирования влечения - рост толерантности, то есть безудержное количество времени, проведенного в Интернете, и утрата смыслового содержания - какая разница, что там делать, главное - только сесть и посидеть. Пятый этап формирования зависимости - ущерб всем остальным хобби, всем остальным увлечениям, ущерб первичной социальной активности в пользу Интернета. Вот все критерии зависимости первой стадии, как бы это сказал нарколог.
Следующая стадия зависимости возникает тогда, когда начинается абстиненция, когда возникает лишение: выключен Интернет, родители отобрали планшет, у ребенка возникают отчетливое желание им немедленно воспользоваться и дискомфорт от того, что воспользоваться нельзя. Дети краснеют, потеют, испытывают нехватку воздуха, у них дрожат руки, появляются острое желание с кем-то спорить, кричать, возбудимость, импульсивность вплоть до отчаянных поступков, которые дети совершают без осмысливания их последствий и самого шага, агрессия.
Еще одна стадия - практически полное погружение в Сеть, рост толерантности до 24 часов в сутки, параллельная работа на нескольких экранах или на нескольких устройствах (здесь я отвечаю на sms, там играю мышкой, здесь смотрю кино, а тут у меня вдобавок работает какой-то счетчик).
Самый последний момент - десоциализация: утрата контактов с реальными сверстниками, с близкими, в школе, в институте, на работе, неизбежные финансовые проблемы, индивидуально-личные проблемы. Вот печальное развитие событий.
На сегодняшний день мы сталкиваемся с тем, что такое клиническое состояние присутствует и его можно и нужно верифицировать, диагностировать, такое состояние заведомо опасно. Нужно что-то делать, чтобы с ним совладать.

Инна ЩЕДЕРКИНА, руководитель неврологического отделения Консультативно-диагностического центра Морозовской детской городской клинической больницы:

Часто к нам в центр приходят родители и дети с жалобами. Не всегда симптоматика бывает психиатрическая, чаще всего детей приводят с головными болями, с нарушениями зрения, вегетативными жалобами. Мне кажется, такие проблемы легче признать родителям, после чего начинается их хождение по врачам. Порой это необходимо, особенно с учетом возраста ребенка: если он еще достаточно мал, то должен пройти определенный круг обследований у специалистов, чтобы исключить любые соматические заболевания. Но, имея определенный опыт общения с психиатрами и насмотревшись на таких пациентов, я знаю, что уже на первом приеме можно понять: ребенок - пациент для психотерапевта или для психиатра. Неврологи теперь сидят в каждой поликлинике, первое, на что они обращают внимание, - это огромное количество специфических жалоб на все. При этом очень трудно вычленить какую-то главную проблему у этих детей, но уже через три - пять минут общения с ними и их родителями можно заподозрить что-то неладное и углубленно копать в одном из направлений. К счастью, неврологи в округах наконец стали понимать, что происходит, и знают, куда теперь направлять детей.
Морозовская больница - крупнейшая в Москве многопрофильная больница, у нас есть все высококвалифицированные специалисты, которые сотрудничают с кафедрами Первого и Второго мединститутов, с РУДН. Это позволяет нам оптимизировать сроки обследования, чтобы ребенок не втягивался в болезнь, как в воронку, чтобы он по дороге не застревал у кардиолога или эндокринолога, так как при этом проблема его здоровья только нарастает.
В нашем центре ребенок сразу попадает к детскому психиатру и психологам, которые могут определить проблему, после чего начинается работа. Если есть какая-то необходимость в лекарственном обеспечении, невролог и психотерапевт совместно принимают решение. Как невролог и эпилептолог, могу сказать, что иногда это бывает сложно. Во многих случаях есть пароксизмальное состояние, требующее вмешательства и значительно «тяжелых», по мнению родителей, препаратов (но без них обойтись нельзя), но вся проблема заключается в том, что в этом нужно убедить родителей, без этого проблема бывает очень часто запущенной. Раньше эти дети часто зависали, родители не знали, кто и как их должен лечить, в результате дети попадали к не очень квалифицированным специалистам, и проблема их здоровья только разрасталась, в итоге все заканчивалось госпитализацией в психиатрические стационары. Сейчас эту проблему решают в амбулаторном режиме без травмирующей госпитализации.
Статистика о тех, у кого возникает интернет-зависимость, не формируется, но не потому, что ее нет у психиатров, а потому, что эти дети оказываются и в соматической патологии. Ребенок, пропустивший укол инсулина, сидя за компьютером, оказывается с гипогликемической комой в эндокринологическом отделении, и его там лечит эндокринолог, хотя первопричиной его состояния оказалось сидение за компьютером и погружение в виртуальный мир, забывание того, что с ним происходит и что ему нужно делать в реальном мире. Попадая с эпилептическим приступом, ребенок оказывается на приеме у невролога, и его лечат по поводу эпилепсии, не вычленяя ту проблему, которая была первопричиной. Такие дети уходят от правильного диагноза, не попав в правильную статистику. Но родители часто не хотят видеть эти проблемы, не хотят слышать фатальный диагноз, их все устраивает. Пока их это будет устраивать, пока доктора будут упрощать проблему на первом этапе, мы будем дальше иметь ее в геометрической прогрессии.
Психиатры имеют дело со старшими детьми, мы же сталкиваемся с проблемами на более раннем этапе. Родителей при этом не настораживает то, что их ребенок в 2-2,5 года, приходя на прием к неврологу, не говоря ни одного слова, прекрасно тыкает в кнопки планшета. Ребенка до года успокаивают не погремушками, хотя он умеет развивать свою мелкую моторику, у него перед глазами мобильный телефон с какой-то рекламой, и об этом тоже стоит задуматься. Пока исследований нет, но, наверное, зависимости формируются уже и в таком возрасте. Я уверена, что есть определенная генетическая предрасположенность, стиль жизни семьи это определяет. Как бы родители ни говорили, что они это делают только на приеме у врача, чтобы успокоить ребенка, понятно: если он успокаивается в кабинете врача с помощью этой игрушки, значит, он ее видит не в первый раз, дома это практикуют, используют. Таким образом, мы уже имеем девиантное развитие: ребенок с задержкой развития, с эмоциональной недостаточностью, когда родители свою ласку, свое внимание замещают электронными игрушками, а потом удивляются, почему дети такие странные, почему они так общаются или не умеют общаться, почему возникает куча пограничных состояний, которые вырастают в более сложные проблемы.
Проблема ликвидации интернет-зависимости - проблема семьи, поэтому мы ориентируемся на то, что ребенок должен наблюдаться, лечиться вместе с родителями. Нам надо проводить еще и школы для родителей, вместе с ними вычленять контингент родителей, которые сами делают своих детей больными. Родители должны не только понять и осознать проблему, но иногда встречаться с психотерапевтом, чтобы научиться общаться, взаимодействовать с таким ребенком и понимать, что с ним надо делать, осознать проблему и не упрощать ее, что иногда происходит. Здесь надо совместно работать психиатру, психотерапевту, неврологу, соматическим специалистам, всей семье. Теперь у нас в городе появился единственный центр, где эти дети могут получить квалифицированную помощь, в совместном сотрудничестве мы имеем неплохие результаты лечения проблемы.