Вот и храм Христа Спасителя...
4 часа дня. Не видно никакой очереди. Мальчики в черных шинелях. Люди заходят и выходят. Иду за цветами. Две белые розы... Несколько пожилых женщин  тоже выбирают цветы. Одна чуть не плачет: хочет розы, а денег маловато... Иду  уже в храме. Издали виден гроб. Такой одинокий, огорожен. Справа сидят на стульях несколько человек    в трауре, читают, видимо, псалтирь. Смотрю издали:  лицо  знакомое, гладкое, нестарое, без этих чужих морщин на последних его фото.
Спрашиваю у сидящих людей, здесь ли Сергей, сын. Мне отвечают,  его нет - в Иркутске, там готовится, много дел... «А внучка Антонина?» - «Уехала покормить ребеночка (значит, успел стать прадедом)». - «Когда приедет?» - «Должна через час...»
Прохожу мимо гроба,  отсюда почти не видно ничего, кроме многочисленных ваз с цветами. Останавливаюсь, как  и многие другие, по другую сторону. Люди стоят и молчат.
Как жалко его, такого одинокого! Слезы текут сами - вот и оплакала. Женщина рядом говорит, что такого больше нет, чтобы  только о людях, о своем крае, о Родине думал. Сетует, что не догадалась взять с собой томик писателя: видела, как многие стояли с его раскрытыми  книгами... Уйти не может - уже два  раза прошла попрощалась, а завтра вряд ли без билета пройдешь. Думаю, а надо ли это нахождение здесь сибиряку Распутину, пронзительно одинокому, отгороженному от всех? Может, сразу бы в родной  наш Иркутск? «Народу надо, - говорит женщина. - Проститься надо». Стою и смотрю, как прощается народ со своим писателем. И я с народом плачу.
Смотрю на поток людей: он то редеет, то превращается в небольшую очередь, но не иссякает. Над его лицом - огромный высоченный купол храма, напротив - Царские врата. Тихо кладут цветы на столик люди, неустанно девушки в черном составляют из них огромные букеты и бесшумно ввозят их на колясочках в ограду. Там два высоких венка - красные розы на зеленом фоне. «От правительства», - шепчет мне  женщина.
Иду мимо третий раз... Нет Антонины, может, и не приедет, ведь завтра тяжелый день, а тут ребенок...
Вот  маленькая женщина с мальчиком лет двенадцати. На лице -  страдание... Да это же Таня Олюхно,  однокурсница по Иркутскому университету, где учился и Валентин Распутин! Почти не изменилась, хотя не виделись 40 лет! И где судьба свела! Подхожу. Таня рассказывает, как Распутин приезжал к ним в город, как она переживала,  будут ли слушать,  два часа он  говорил. Зря переживала: еще как слушали! А потом давал автографы, у нее спросил, кто она, кем работает, обрадовался, что учились в одном университете... С Таней внук,  пусть запомнит! Она обрадовалась, когда увидела венок с надписью «От сибиряков» (я не видела его). Прощаемся очень сердечно. Внук уводит бабушку, приехавшую  в Москву из Иркутска.
А я иду - уже в последний раз - попрощаться. Около стульев тоненькая девочка, которой раньше не было. Но уж очень молода... Спрашиваю тихонько: «Вы не Антонина?» Отвечает утвердительно. Какая  красивая!  Наклоняюсь и  отдаю отпечатанные слова прощания  о ее деде, может быть,  потом прочитают. Дотрагиваюсь до ее почти детского плечика.   Не могу задерживаться,  увлекает поток людей, но вижу, что она разворачивает мои листочки. Как хорошо,  что я дождалась  его внучки!
Выхожу из храма. Темнеет, холодает...

​Наталья ПЕРЕПЕЛКИНА, учитель русского языка и литературы, выпускница Иркутского университета, Черноголовка, Московская область