Сложность ситуации обусловлена тем, что процесс разработки федеральных государственных образовательных стандартов и даже нового Закона «Об образовании в РФ», совсем недавно вступившего в строй, шел в условиях, когда не был подготовлен главный документ. Когда сейчас идут споры о, казалось бы, таком маленьком элементе основной образовательной программы, как примерная рабочая программа, понятно: этот маленький кирпичик невозможно уложить на место, если не думать о том, чему, зачем и кого мы учим.
Речь идет о том, что прежде чем разрабатывать федеральные государственные образовательный стандарты, в стране должна быть национальная доктрина образования, так как мы оказались в ситуации не просто смены стандартов, смены закона, а в ситуации смены цивилизаций. Это уникальная ситуация, хотя в истории образования были две такие ситуации. Первая - ситуация перехода от античности к Средневековью, когда и появилась школа, складывалась система образования, немного напоминающая нашу. Вторая ситуация - промышленная революция, которая потребовала массовой подготовки кадров, когда появилось понятие массового, а не элитарного образования. Сейчас мы сталкиваемся с вызовами, которые имеют совершенно другую природу. Если раньше наша задача заключалась в том, чтобы добыть знания, произвести их отбор и уйти от трех предметов, которые составляли основу образования в античном мире, то сейчас мы оказываемся в ситуации избыточного знания и отбора содержания образования, ориентированного на потребителя образовательных услуг, который может реализовывать себя, содействовать развитию общества в условиях избыточной информации.
Казалось бы, есть федеральный государственный образовательный стандарт, заточенный под то, чтобы научить учиться, но нынче главная проблема заключается в том, нужно ли отбирать содержание образования, притом что задача состоит в том, чтобы научить учиться, или достаточно сформировать некие метапредметные умения (в прежней формулировке - универсальные учебные действия), которые бы позволили добывать знания. При этом мы сталкиваемся с другой проблемой: кто тот самый человечек, который будет владеть этими метапредметными умениями? Нам пора подумать и о потребителе этих знаний, и о том, кто, собственно говоря, будет дальше транслировать этот человеческий опыт. То есть возникли требования к личностным результатам и никуда не исчезли требования к предметным результатам.
В результате совершенно изменилась ситуация, связанная с формированием документа «Федеральный государственный образовательный стандарт», потому что три уровня результатов, которые мы должны достигнуть в результате освоения основной образовательной программы, должны быть самым тесным образом переплетены, взаимодействовать в реализации той же самой примерной образовательной программы. Выяснилось, что методология стандарта не проработана, так как не было национальной доктрины образования.
Кто-то из нас раньше, а кто-то, может быть, чуть позже, но пришел к выводу о необходимости разработки концепции тех самых предметных областей, которые обозначили бы стратегию деятельности учителя, обозначили бы необходимое фундаментальное, базовое ядро. Об этом говорил Президент РФ на Пензенском форуме, это есть в его поручениях.
Нынче на повестке дня разработка примерных программ. Раньше всех этим занялись историки, так как их предмет выполняет особенную роль, затем математики взялись за реформирование всей системы математического образования, а не только на этапе школьного образования. Наконец, в процесс включились филологи, потому что преподавателям всех предметов стало понятно: каким бы ни был инструмент трансляции знаний и опыта, тем не менее для этого нужен русский язык, так как без него невозможно учить ни одному другому предмету.
Наверное, любой предмет особенно нуждался в определении содержания образования, но ссылка федерального государственного образовательного стандарта на то, что содержание образования может быть отобрано учителем исключительно самостоятельно, не выдержала даже такого заявительного состояния. Те же самые учителя говорили о том, что готовы достигнуть не только восьми результатов, которые обозначены по филологии в целом, русскому языку и литературе, но хотели бы знать, на каком материале они должны достигать этих результатов. Тут, собственно говоря, возник вопрос о том, каким образом создавать новую примерную программу, которая должна, как это ни странно звучит, покрыть все те промахи, все те недостатки, которые обнаружились в процессе подготовки пакета документов, призванного вывести систему российского образования на тот уровень, который бы отвечал вызовам времени. Сегодня работа по подготовке примерных программ практически завершена, одни примерные программы уже существуют, другие находятся в стадии доработки. Программы по русскому языку и литературе находятся на этапе завершения, потому что и концепция филологического образования, и примерные программы уже более или менее состыкованы. Когда завершается эта работа, мы понимаем: устранить те промахи и недочеты, которые обнаружились в процессе реализации федеральных государственных образовательных стандартов, можно, в том случае если будут примерные программы, которые смогут отвечать вызовам времени в условиях информационной цивилизации.