Сцена 1. «Вчера - Сегодня - Завтра»
2 часа ночи. За рабочим столом сидит девушка. Перед ней экран монитора с открытым программным окном Word, на столе стоит почти допитый чай. Быстрым перестуком клавиш она вбивает в строку сохранения документа название работы «Эссе Коваленко Ю.А. на тему «Я работаю психологом». Легкий выдох сопровождает нажатие клавиши «Сохранить».
Сцена 2. «Я работаю психологом!» - о собеседовании на должность педагога-психолога детского сада и первом профессиональном опыте
 Волнуясь и сжимая в руках папку с документами, я быстро поднялась на третий этаж детского сада, где меня уже ждал методист учреждения. Статная, собранная, привлекательная женщина лет пятидесяти приветливо улыбнулась мне и пригласила зайти в свой кабинет. Помню, как, рассказывая ей о себе, я быстро частила заученные к собеседованию слова. Помню ее неожиданный вопрос: «Зачем?» и последующие восторженные рассуждения на тему того, как прекрасно работать с детьми и помогать людям. А еще я помню свой первый учебный год: как справлялась с волнением на занятиях, как густо краснела на первых консультациях с родителями, помню их часто повторяющийся вопрос о собственных детях...
 Я не встречала учебников, посвященных профилактике психологического стресса у молодых специалистов, или методичек по действиям в нестандартных ситуациях. Немало сил уходило на то, чтобы разобраться в первопричине того или иного вопроса. И порой немалого мужества требовалось для того, чтобы, расставив рамки профессиональной компетенции, обратиться за помощью. Так я поступила на программу постдипломной стажировки.
Сцена 3. «Все на свете начинается с одной-единственной идеи...»
14 января. Силюсь написать эссе. Открытый документ Word, мигающий курсор бегунка, пустой лист.
Чем поделиться? О каких чертах своей личности рассказать? Что уникального есть в моей деятельности в сравнении с другими педагогами?
Основоположник деятельностного подхода Алексей Николаевич Леонтьев в качестве единиц анализа человеческого поведения выделял операцию, действие и деятельность. Поэтапно овладевая деятельностью, все реже задумываешься о действиях, не обращаешь внимания на операции, составляющие их. Поясню: спросите у прогуливающегося человека, с какой ноги он идет и как ее ставит, - и он обязательно остановится. Остановится, чтобы подумать и проанализировать этот двигательный акт. А если спросить, куда и зачем он направляется? За каждой деятельностью всегда стоят определенные желания и потребности, мотивы и цели - все то, что побуждает нас идти к определенному результату.
Да, уже сейчас я четко осознаю, что этот конкурс не оставит меня прежней. Конкурсные задания удивительным образом задействуют все внутренние ресурсы организма и создают благоприятные условия для профессионального и личностного роста. К этому и стремлюсь.
Сцена 4. «Я работаю психологом?»
Педагог составляет план учебного занятия, склонившись над кипой методической литературы:
    ритуал приветствия;
    музыкальная ритмизация;
    артикуляционные и дыхательные игры;
    игры с сенсорным материалом;
    закрепление материала с помощью изобразительного творчества;
    двигательная гимнастика и релаксация;
    рефлексия и обратная связь;
    ритуал прощания.
По сути, нет узконаправленных специалистов, есть узконаправленное мышление.
Сцена 5. «Я работаю психологом»
Конец учебного года. Выпускной. Дети, родители. Одна из мам от лица всей группы зачитывает благодарственное письмо педагогу-психологу: «Спасибо вам за высочайший профессионализм, творческий подход, за чуткое отношение к детям, заботу и внимание! На протяжении года вы проводили с нашими детьми очень насыщенные, интересные и полезные занятия, стараясь обеспечить каждому ребенку разнообразный личностный рост. Ваши занятия помогли малышам адаптироваться к новой среде, научили общаться со сверстниками, позволили деткам познать собственные возможности и проявить свои творческие способности. Спасибо за непринужденную, комфортную и теплую атмосферу в группе, и что всегда находили время пообщаться с каждым из родителей».
Сцена 6. «Я работаю психологом...»
Просыпаясь утром, я спешу на свою работу.

Ольга ЛОБАЧЕВСКАЯ, педагог-психолог школы №1287 с углубленным изучением английского языка:

- Итак, кем вы хотите быть?
 - Хочу стать психологом!
 - Хм, ну что ж, подумайте, ведь вам придется каждый день выслушивать проблемы чужих людей, может быть, вы все-таки выберете себе другие перспективы?
(Из консультативной беседы по профориентации психолога и ученицы 9-го класса (1998 г.)
 Мое самое первое знакомство с особенностями профессии психолога состоялось на профориентационной диагностике во время консультации с психологом. По результатам компьютерной методики одной из трех профессий, которые подходили мне больше всего, оказалась психология. Помню, что я очень обрадовалась и с нетерпением ждала беседы и моей первой встречи с психологом. Однако после того, как она состоялась, моя радость сменилась смущением. Я начала задумываться о том, что, возможно, выбор профессии психолога потребует от меня чего-то большего, чем просто интереса к этой загадочной профессии.
Однако, несмотря на предостережения, я поступила на факультет психологии и с удовольствием усваивала все передаваемые мне знания. Затем я получила документ об образовании. Но почувствовать себя психологом удалось далеко не сразу, так как знания психологии еще не сделали из меня настоящего профессионала.
Еще на протяжении многих лет после вручения диплома я получала опыт познания себя и осмысления своей индивидуальности. Я посещала различные тренинги и практические семинары, пыталась понять, что в моей личности помогает развитию профессионализма, а что мешает. Мой путь к своей профессии и пониманию своего дела был такой:
Вот как-то раз, еще в 9-м классе, 
мне предложили
профориентацию пройти,
и в результате теста
на выбор было три пути:
актер, психолог, детектив.
Остановив свой выбор на одном,
я думаю о том,
как были связаны все три между
собой:
психолог, как актер, использует
свой голос, речь, и мимику, и жесты,
чтобы внимание привлечь
и внятно что-то объяснить,
но все ж в психологе важнее
масок и игры
внимательность к другим
и чуткость,
а также подлинность душевной
глубины.
Второй был мой возможный
путь - инспектор.
Он так же, как психолог,
стремится тайное узнать,
мозаику фактов в целое собрать,
но главное отличие здесь есть -
инспектор правду хочет знать
сильнее,
чем участники событий.
Психолог ратует за принцип
добровольности, участия клиента
и его желания открытий.
Итак, мой выбор сделан,
теперь психологом хочу я стать,
с усердием стремлюсь
азы науки постигать.
Окончив университет на «пять»
и получив диплом желанный,
я мир профессии своей
открыла долгожданный.
И будучи психологом
в начале своего пути,
везде ответы пыталась я найти.
Ко мне приходят люди,
и надо заглянуть в тетрадь, чтоб
верную рекомендацию им дать.
Раз низкая самооценка,
необходима вам микстура похвалы.
Гиперактивность, ничего -
принятие и четкость правил,
вот ваш эликсир.
Ребеночку письмо с трудом дается?
Ну что ж, пускай моторикой
займется.
Итак, от диагностики
к рекомендациям перехожу я снова,
но к пониманию души
пока я не готова.
В познании ее мое желание
неутолимо,
и обучение практическим
умениям теперь необходимо.
И снова в долгий путь
еще так лет на пять.
Сейчас моим учителям из МГИ
и МГППУ хочу сказать:
«Спасибо вам за щедрость,
теплоту и глубину познаний,
за то, что дали вы мне больше
знаний,
возможность быть с другим - собой,
умение услышать и понять
и в трудную минуту
кого-то поддержать,
помочь пройти по карте
внутреннего мира
и в целое собрать и чувства,
и желания, и мысли, и деяния».
И для меня награды лучшей нет,
чем радость, засветившаяся
в лицах,
и свет надежды, и ответ,
рожденный в мыслей веренице,
и детский смех, улыбка на устах
после того, как слезы утирали,
и то, что сами вы приходите,
а не учителя прислали...
Спасибо всем: друзьям,
коллегам и учителям!
За то, что я могу, умею, за то,
что есть во мне,
И вам сказать, что я психолог, -
в Радость мне!

Анастасия КУЗНЕЦОВА, педагог-психолог школы №1420:
 - Если бы вам сказали: «Я работаю врачом», вы наверняка спросили бы: «А что вы лечите?» У ученого спросили бы, в какой области и что он исследует. У учителя - какой предмет он преподает. У музыканта - на каком инструменте играет. А какой вопрос вы задали бы психологу? Думаю, что вариантов вопросов много... Что делает психолог? И на этот вопрос однозначно не ответишь...
 Моя профессия полифонична. Полифония - это склад в музыке, основанный на сочетании и одновременном развитии двух и более самостоятельных мелодий. Исполнение полифонии требует от музыканта не только тонкого слуха и технического мастерства. Важно, понимая и чувствуя общую форму произведения, показать каждую отдельную мелодию: ее содержание, характер, развитие, взаимосвязь с другими мелодиями. Чем ярче показана связь составляющих полифонию мелодий, тем красивей и гармоничней звучит все произведение, тем оно понятней и приятней для восприятия слушателя. Полифония в моей профессии - это система деятельности специалистов психологической службы, основанная на сотрудничестве, сочетании профессиональных компетенций и одновременной реализации многих направлений психолого-педагогического сопровождения участников образовательного процесса.
Способность каждого специалиста «услышать и исполнить свою мелодию» в произведении «Психологическое сопровождение образовательного процесса» делает нашу профессию понятной для детей, педагогов, родителей, администрации. Это значит, что они знают, с какой проблемой к какому специалисту психологической службы можно обратиться, какого результата от взаимодействия с психологом можно ожидать.
 Моя «мелодия» в деятельности школьной психологической службы - педагогическая психология. Эта отрасль психологической науки изучает условия и закономерности формирования личности в образовательном процессе. Объект моей профессиональной деятельности - образовательная среда. Предмет - особенности формирования личности обучающихся в условиях конкретной образовательной среды. Казалось бы, что тут нового? Это истины институтских времен. Тем не менее на практике долгое время объектом моей профессиональной деятельности были психологические особенности развития ребенка.
Какие бы трудности в освоении программы обучения, адаптации, социализации ни испытывал школьник, неизменно осуществляли диагностическое исследование, давали рекомендации педагогам и родителям, при необходимости проводили коррекционно-развивающую работу. А дальше... ребенок возвращался в ту же среду, в те же условия обучения, из которых поступил к психологу.
Некоторое время я думала, что все дело в инструментах профессиональной деятельности. Возможно, деятельность по психологическому сопровождению не всегда «звучит», потому что я использую недостаточно эффективные технологии и методы? В поисках «чудесного инструмента» я посещала различные курсы повышения квалификации, открытые лекции, мастер-классы, поступила в аспирантуру. В результате услышать и начать исполнять свою мелодию в полифонии психологического сопровождения мне позволил не какой-то волшебный метод, а профессиональное саморазвитие. Благодаря ему я могу по-новому смотреть на объект своей профессиональной деятельности, овладевать навыками и компетенциями, необходимыми для психологической работы не только с ребенком, но в первую очередь со средой, в которой формируется его личность.
 Сегодня я специалист многопрофильной психологической службы школы, полифония которой гармонично звучит. При единстве понимания цели и задач психологического сопровождения мы выполняем разные функции, обладаем разным набором компетенций. Мы не мастера на все руки, а взаимодополняемые специалисты. Если в нашей школе задать вопрос: «Что делает психолог?», скорее всего, услышите: «Смотря какой». Если речь обо мне, то, вероятнее всего, скажут: «Он на уроке или на психолого-педагогическом консилиуме». Потому что я работаю педагогическим психологом.

Татьяна ШАПКИНА, педагог-психолог лицея информационных технологий №1537:
- «Далеко, на дне моря лежит старый дракон. Но со временем не тускнеют его глаза и не мутнеет разум, не ослабевает хватка когтей и не становится тоньше броня. Он лежит, охраняя самую красивую жемчужину от алчных взглядов воинов, вызывавших дракона на поединок. Чтобы принести жемчужину в мир, они размахивали мечами и гремели доспехами, рассказывая о своей храбрости и трусости дракона, лежащего на дне. Но есть и другой, старый воин у моря, его доспехи истлели, а меч врос в камень. Но воин ждет, когда раз в год вскипит вода и со дна поднимется дракон, чтобы показать жемчужину миру и полюбоваться ее красотой в лучах заката. И тогда старый воин улыбается...»
Эту замечательную притчу я нашла благодаря одному моему маленькому клиенту, завороженному «драконьей» темой. Сейчас мы со Славой «создаем» наших драконов в картинах, коллажах, играх. В этой творческой деятельности учимся налаживать отношения со сверстниками и взрослыми в детском саду.
А кажется, еще совсем недавно между нами была «толща морских вод» и... я мучительно искала пути работы со Славой, иногда «тщетно размахивая мечом»... Но вот в один прекрасный день...  
 «До свидания, Слава», - устало улыбнувшись, сказала я после изматывающего сеанса, провожая мальчика вместе с мамой до стеклянных дверей нашего детского сада. В тот день мальчик принес с собой на занятие резинового дракона с шариками внутри. Вместе с другим специалистом мы старались просто быть рядом с мальчиком, воспроизводя голос игрушечного дракончика, наполняя в то же время смысловым комментарием «драконьего полета» агрессивные движения ребенка. Мы пытались «войти в его личное пространство», но в ответ получали лишь активный, поистине драконий протест.
 «До свидания, Слава», - ответил он, резко повернувшись вдруг ко мне всем телом. Я сидела в этот момент на корточках, соблюдая правило равных с ребенком пространственных позиций, так что мы оказались лицом к лицу - совсем как дракон, всплывший из морских глубин на поверхность, и усталый воин в изношенных доспехах. И тут мой «дракончик», почти-почти уже посмотрев мне прямо в глаза и чуть подавшись навстречу, раскинул руки в стороны, как крылья (на сеансе, в те коротенькие мгновения, когда мальчик позволял взять себя на руки, мы... «летали» от психолога к дефектологу)...
 Помню, что, послушно «присоединяясь» к такому неожиданному порыву ребенка с выраженным негативизмом, я невольно расставила руки в полете «в ответ». В тот момент меня буквально захлестнуло ощущение прикосновения к чему-то настоящему, драгоценному и в то же время сокрытому и затерянному в морской бездне. Профессионал во мне требовал объяснения такой реакции ребенка, я искала ее соответствия научным классификациям. Но в голове вертелись только первые строчки танка Дзюн Хэмми: «Будь у меня тайна, жила бы я припеваючи...»
 Доверившись воодушевлению интуиции, я просматривала видео наших междисциплинарных психолого-педагогических сессий, совместных занятий с мамой Славы, искала признаки положительной динамики в состоянии мальчика, которые бы указали на пробуждение его новых коммуникативных возможностей. Ничего не было. Может, это самообман? Я чувствовала невыразимую безысходность, тщетность приложенных усилий: похожую на ту, что временами овладевает матерями таких детей...
«Адресной» коммуникации у Славы со взрослым не было, непреодолимые поведенческие проблемы, в речи - сплошные штампы и эхолалии, например, его ответ: «До свидания, Слава». Все указывало на то, что сама я как человек для мальчика не существовала, а оставалась для него если не «предметом мебели», то всего лишь «инструментом» выполнения его собственной программы, в которой нет места другим людям...
Я закрыла глаза... и увидела... «земляничное окошко», как писал Рей Брэдбери, «самое чудесное изо всех, исцеляющее людей от их бледности, делающее холодный дождь теплым и превращающее в язычки алого пламени летучий, мятущийся февральский снег». Через «окошко» на меня смотрел мой «дракон», но он был определенно совсем другим. Да и я перестала быть прежней. Эта сцена перед стеклянными дверями не выходила у меня из головы. Какой-то нюанс, что-то большее, чем просто эхолалия и подражание движению. Ага! Вот оно - уголки его рта чуть дрогнули, мне навстречу... Я улыбнулась, открыв глаза.
И все же был ли этот эпизод прощания проявлением достигнутой «спонтанности в отношениях»? Была ли готовность к эмоциональному контакту со взрослым, к которому стремятся многие специалисты, работающие с такими детьми в рамках подходов отечественной психологической школы? Или... это просто «дракон» всплыл на поверхность и показал миру и мне краешек своей драгоценной жемчужины?