«Детям надо как можно раньше молотом вбивать в головы православие, иначе, став взрослыми, они поубивают друг друга», - заявил в частной беседе доктор исторических наук, заведующий кафедрой одного из столичных вузов. Разумеется, он знаком с «Легендой о великом инквизиторе» Ф.М.Достоевского, но обстановка диктует, и человек, как ему кажется, нашел простой ответ на сверхсложный вопрос о духовно-нравственном воспитании подрастающего поколения. В завуалированном виде эта линия просматривается в образовательной политике государства. Отсюда предложения РПЦ продлить изучение основ религиозной культуры и светской этики с четвертого по девятый класс, основанные на данных мониторингов, показавших благотворное влияние этого курса на воспитание детей. Остается загадкой, кто и какими инструментами измерял уровень духовно-нравственного развития четвероклассников до и после введения этого курса. Внешне все выглядит пристойно, если не задумываться о том, кто и что там конкретно преподает. Между тем не все так благостно. Не так давно я принял в школу девочку, чьи родители поменяли место жительства, переселившись из одного из регионов в Москву. Этот самый курс, по словам родителей, явился одной из веских причин перемены места жительства. Я выразил удивление, в ответ родители девочки попросили меня поговорить с ребенком. Состоявшийся краткий разговор мгновенно выявил причину их тревоги.
«Какое счастье, что мы православные!» - «Наверное». - «Но если бы вы знали, как я ненавижу католиков!» - «Чем же они так тебе насолили?» - «Как же вы не понимаете?! Они же молятся примадонне!» - «Деточка, примадонна - это Алла Борисовна Пугачева, а католики молятся Деве Марии, тогда как православные - Матери Божьей. Дева Мария и Божья Матерь - это одна и та же женщина». - «Разве?»
Кто-то уже успел отравить сознание ребенка ненавистью. Предметом ненависти стала одна из христианских (!) конфессий. Прикажете разъяснять десятилетнему ребенку теологические тонкости, отличающие молитвенную практику католиков и православных? Ничего нового мы не узнаем. В «Записных книжках» князя Петра Андреевича Вяземского читаем: «У многих людей любовь к Отечеству заключается в ненависти ко всему иноземному. У этих людей и набожность, и религиозность, и Православие заключаются в одной бессознательной и бесцельной ненависти ко власти Папы». Написано еще в позапрошлом веке. Между тем мы до сих пор продолжаем путать веру отцов с ненавистью отцов друг к другу. А это крайне опасно в нашей многонациональной и поликонфессиональной стране. Представляю отношение этого ребенка к исламу с учетом нашего преимущественно евроцентрического образования и эксцессов на Северном Кавказе.
Очевидно, что в нашей стране, находящейся на перекрестке культур и конфессий, государственная школа должна оставаться светской. Государство остается светским в силу вынужденной отстраненности, его забота - не допускать ни привилегий, ни притеснений ни для одной из религий, которую исповедуют его граждане. Светское образование зиждется на общности человеческих ценностей и заботится о том, чтобы не обойти вниманием ни одну из граней современной цивилизации. Не допуская однобокой пропаганды, оно предполагает для каждого возможность самоутверждения и сохранения своего подхода к миру при полном уважении к чужим взглядам. Сегодня от нас, педагогов, требуется особая деликатность и доброжелательность, чтобы не сказать ничего, что могло бы вызвать упреки хоть кого-нибудь из родителей. Если же кто-то заявит протест, надо суметь объяснить свои намерения, желание показать связь культур, что возможно при широте ума и бережном отношении друг к другу. Пока мы все далеки от искомой деликатности и доброжелательности, я бы не спешил разгонять детей по разным конфессиональным квартирам, ибо школа - единственное место, где могут встретиться те, кто разделен стенами домов.
Но оставаться светской для государственной школы не означает быть агрессивно атеистической, ибо религиозное чувство - неотъемлемая часть человеческой природы. Не оскорбить ничьих убеждений, научить каждого понимать чужие взгляды, видеть нравственное начало любых религиозных установлений, будь то Рамадан или Великий пост, - это и есть светское воспитание на практике. Диалог - главное, что необходимо сегодня. Ровный, трезвый разговор без истерик и излишних восторгов, при максимальном искреннем стремлении понять друг друга. Подготовка его - важнейшая задача школы. В противном случае, не найдя взаимопонимания, мы рискуем получить технологически оснащенное и до зубов вооруженное общество с первобытным или средневековым менталитетом. Последствия развития такого сценария хорошо известны антропологам. В период вьетнамо-американской войны к первобытному охотничьему племени горных кхмеров попали американские карабины. Освоив новое оружие, туземцы за несколько лет истребили фауну, перестреляли друг друга, а оставшиеся в живых спустились с гор и деградировали.
Надо отдавать себе отчет в том, что в основе обращения людей к религии лежат две веские причины: поиск идентичности и стремление обрести прочную нравственную основу в жизни. По большому счету две эти задачи не противоречат друг другу. Но у людей неподготовленных на первый план выходит поиск идентичности. Религия позволяет им обрести безопасность среди своих. Она в первую очередь превращается для таких людей в средство опознания в примитивной схеме: свой - чужой. На первый план, таким образом, выдвигается известный вопрос: против кого мы дружим? Он-то и становится основой сплочения. Нравственные основания не ищутся, но принимаются без должной рефлексии на веру, в форме незыблемых догм и сложившихся ритуалов. Добавим к этому неискушенность большинства неофитов, людей, недавно обращенных, выросших в стране воинствующего атеизма. Картину завершает стремление политических элит вписать религиозный дискурс в имперский стиль. Им представляется, что симфония государства и церкви повышает управляемость гражданами. В наиболее обнаженной форме эту тенденцию выразил недавно президент одного из сопредельных государств. Он по наивности так прямо и заявил: «Я, конечно, атеист, но атеист православный».
Не так давно знакомый священник, принадлежащий к старообрядцам, поделился со мной своей нарастающей тревогой, выразив ее в следующей метафоре: «У меня такое ощущение, как перед нарастающим цунами. Сначала тишина, море отступает, и наивные взрослые вместе с детьми с радостью бегут собирать ракушки. А затем их всех накрывает гигантская волна». В отличие от природных катаклизмов волны ненависти поднимают и гонят хитроумные циники, разжигающие страсти в своих меркантильных или политических интересах, а за ними толпы людей, воспринимающих лишь упрощенные схемы, жаждущих окончательного решения накопившихся сложных проблем. (Большими мастерами окончательных решений национальных и социальных вопросов, как мы помним, были Гитлер и Сталин.) Мы живем в мире перепутанных понятий; необходимо наконец научиться различению духовности и клерикализма, божьего стада и толпы фанатиков, веры отцов и их вражды друг к другу. Только неприятием стадности можно объяснить жесткие стихи христианского (!) поэта Тимура Кибирова.

Разогнать бы все народы,
чтоб остались только люди,
пусть ублюдки и уроды,
но без всяких словоблудий,

Но без этих вот величий,
без бряцаний-восклицаний.
Может быть, вести приличней
мы себя немного станем?

Страшно пусть и одиноко,
пусть уныло и постыло -
только бы без чувства локтя,
без дыхания в затылок.

Поэт глубоко осознает различие между совместной молитвой (Божье стадо) и коллективным погромом (толпа). Сегодня, когда бесы всех мастей (национализм, сталинизм и клерикализм) сплетаются хвостами, такая реакция понятна, ибо, как утверждал православный священник о. Александр Мень, звездоносцы все одинаковы, вне зависимости от конфессиональной или идеологической упаковки их призывов.
«Догмой могут быть земля, костел, добродетель и грех, могут быть наука, общественно-политическая работа, богатство, борьба, а также Бог - Бог как герой, божок, или кукла. Не во что, а как веришь», - писал польский педагог Я.Корчак, добровольно принявший мученическую смерть в газовой камере вместе со своими воспитанниками.
Стоит ли обсуждать эти серьезные вопросы со школьниками? Безусловно, но не с малыми детьми 4-5-х классов, а с подростками. Выделить ли для этого специальный курс или раздел в обществознании, решать школе.
Что же касается директивного введения курса основ религиозной культуры и светской этики с четвертого по девятый класс, то лично у меня эта инициатива вызывает тревогу. Известно, что у детей и подростков все насильственно внедряемое и насаждаемое сверху вызывает протест и обратную реакцию. Разговаривал с педагогами из разных регионов. Большинство из них разделяют мои опасения, но высказывать свои взгляды боятся. А вот это уже худо, ибо сказано от века: «Боящийся не совершенен в любви» (1 Ин. 4, 18).
Религиозность бывает мнимая и подлинная. Многие взрослые и молодые люди ищут сегодня выход из тупика позитивизма, предполагающий пробуждение в человеке глубоких религиозных чувств. Но путь этот чреват опасностями и преградами, усеян ловушками-подменами.
Первая преграда - нарочито внешняя подчеркнутая религиозность педагога, осуществляющего миссию воспитания в светской школе. Вторая - попытки, форсируя события, придать этому процессу организационные формы. Любая демонстрация неизбежно затрагивает внешнюю сторону, которая преимущественно конфессиональна. Опасность заключается даже не в нарушении политкорректности, а в том, что в подобной ситуации навязывается только один из возможных путей в Царство Духа. Тем самым вольно или невольно отвергается возможность выбора иной стези, ведущей к той же цели. Конфессиональные пристрастия - дело совести каждого отдельного человека, включая учителя. Но его профессиональная культура, такт, а главное - понимание своей миссии в культуре должны помогать подняться над личными предпочтениями. На подлинной глубине все мировые религии сплетаются корнями, ни одна из них не призывает к ненависти. Образно говоря, это разные команды альпинистов, штурмующие одну высоту. Задача школы - подчеркивать не то, что разделяет, а то, что объединяет. Отсюда - ребенка, воспитывающегося в семье в христианских традициях, следует ознакомить с исламом в его не искаженном экстремистскими толкованиями виде. И наоборот: ребенок из мусульманской семьи только обогатится, коль скоро ознакомится с текстами Нового Завета. В результате мы получим необходимый нравственный педагогический результат этой многотрудной работы. Его в своеобразной форме несколько лет назад выразил один из старшеклассников: «Я понял, что Бог один. Провайдеры разные».