​Петр ПОЛОЖЕВЕЦ, главный редактор «Учительской газеты»:
- В последнее время появилось много различных концепций и стратегий. Они вызывают разное отношение. Одни эксперты говорят, что здорово, когда появляется новый документ, другие утверждают, что это очередная профанация. Вы помните, какие дискуссии шли по поводу концепций исторического и филологического образования. Мнения тогда разделись 50 на 50. Я думаю, что Стратегия развития воспитания в РФ (2015-2025) тоже очень спорная. Здесь есть о чем поговорить, и хорошо, что ее не приняли сразу же в декабре, а отложили, значит, обсуждение будет проходить не для галочки, и это может изменить содержание стратегии. Вопросы, которые мы хотели бы сегодня обсудить, следующие:
1. Какие цели и ценности являются ориентирами в воспитании? Отражены ли они в стратегии?
2. Не кажется ли вам, что в стратегии мало конкретики и много декларации?
3. Кто конкретно - учителя, родители, социальные институты будут ответственны за реализацию стратегии?
4. Как вы относитесь к тому, что в стратегии во главу угла положены традиционные ценности? Что под ними понимать и как быть с ценностями общечеловеческими?
5. Можно ли говорить об оценивании уровня воспитанности и соответственно разработке критериев воспитанности?

Владимир СОБКИН, директор Института социологии образования РАО, академик РАО:
- На мой взгляд, не хватает критического анализа той ситуации в воспитании, которая сегодня существует. Это можно назвать социальной критикой или проблематизацией. К сожалению, такого последовательного анализа в предложенном проекте стратегии нет. И вообще мне кажется, что стратегия появляется тогда, когда уже есть концепция. Именно в такой последовательности. В тексте стратегии есть какие-то концептуальные вещи. Но структура этого документа не совсем понятна. Сегодня очень актуальны оценка социокультурной ситуации детского, отроческого и юношеского возраста, анализ возрастных особенностей этих периодов. Важно знать, какие цели и задачи ставятся и какова воспитательная стратегия на разных этапах социализации ребенка. Этого в стратегии нет, и это, на мой взгляд, самая большая слабина этого документа, потому что он написан вне возраста. Понятно, что сегодня границы возраста четко не определяются, они плывут. Много проблем возникает с инфантилизацией молодежи, с возрастными сдвигами. В стратегии отсутствуют нормы возрастного личностного развития. Современная воспитательная ситуация чрезвычайно сложна, но, к сожалению, серьезность момента никак не отражена в стратегии. Кроме того, существует некая нормативная неопределенность, в которой происходит социализация современного подростка. Кривда и правда в современном обществе попутаны местами. В этой ситуации ценностно-нормативной неопределенности требуется особая работа педагогов по самоопределению подростков. В этом документе нет нерва. Он холодный. Это бюрократически оформленный документ, говорящий о серьезных личностных проблемах. К сожалению, стратегия не затрагивает проблем оптимизма и пессимизма, чрезвычайно важных сегодня. Взрослые зачастую неуверенны и боятся завтрашнего дня. А какой позитив может дать ребенку неуверенный и растерянный взрослый? Ребенок, сталкивающийся с неуверенным взрослым человеком, - это серьезнейшая воспитательная проблема. Еще одна проблема - проблема ценностных напряжений Восток - Запад. Особенно обострилась она в сегодняшней политической ситуации. У меня есть исследования по вестернизации подростковой субкультуры. Пять-шесть лет назад на это можно было смотреть по-другому. В стратегии все эти проблемы никак не отражены. Не затрагивается также и проблема сегодняшнего вхождения ребенка в культуру. Сегодня культура потеряла свою глубину текста и подтекста. А понимание текста - это и есть, на мой взгляд, воспитание. Совершенно опущена в стратегии проблема вхождения ребенка в культурный диалог. С другой стороны, хорошо, что такой документ появился, сегодня особенно нужна работа в этом направлении, хотя бы как рефлексия существующей педагогической ситуации.

Евгений ЯМБУРГ, директор центра образования №109, академик РАО:
- Безусловно, нужно отдавать себе отчет, в какой ситуации мы находимся. Документ не может поднимать сверхмощные кросс-культурные проблемы. Это не претензии к документу. Просто мы должны себе ответить на целый ряд очень жестких вопросов. И в этом смысле я поддерживаю Владимира Собкина насчет заплутавших взрослых. В подтексте документа должен быть очень мощный культурологический анализ по пониманию современной ситуации. Первое - не мы одни, а весь мир переживает колоссальный культурный шок. Он касается целого ряда позиций. Педагогика - девушка ветреная, она сама ничего не может. Ей необходим культурологический, философский, социологический анализ. Существует такое мнение, что культура себя исчерпала, XX век показал, что никакая культура не спасает человека от животного. От голода, от холокоста... Второй момент. Мы подошли к такой черте, когда столкнулись лбами две серьезнейшие проблемы - глобализм и фундаментализм. На этом маятнике оказалось все человечество. В разных степенях, но весь антизападный пафос связан с этим маятником. У меня есть замечательный друг священник. Так вот он говорит, что в России есть две беды: не дураки и дороги, а либералы и патриоты. И то и другое - это две крайности. В этой стратегии на соотношении ценностей традиционных и общечеловеческих делается попытка выстроить какую-то иерархию в мировоззренческой каше... Мы, взрослые, сегодня с трудом отдаем себе отчет, куда плыть. У нас, взрослых, сегодня мировоззренческий и духовный кризис. В 1914 году Осип Мандельштам написал строки: «Есть ценностей незыблемая скала». Так вот эта скала оказалась разрушенной. Без восстановления смысловых ценностей никакие экономические модели не помогут. В этой связи задача восстановления смысловых ценностей является важнейшей. Заплутавшим взрослым очень сложно создать целостный документ. Что бы я предложил в этом случае? В дифференцированном обществе не может быть единой идеологии. Не может быть единой идеологии для верующего и атеиста, это фейк. Об этом нужно забыть. Попытка выстроить какую-то единую идеологию заранее обречена на провал. Речь должна идти о подготовке и обучении детей диалогу. Окуджава называл это «святая наука - расслышать друг друга». Это умение находить компромиссы. Нам самим нужно определиться с понятиями. Нужно понимать, что мы находимся на перекрестке открытых вопросов, где окончательных ответов нет. Мы должны осознавать, что задача воспитания - помочь ребенку выработать собственное мировоззрение. Если же говорить конкретно о самом документе, то он не может носить развернутого философского и мощного методологического характера. Главное - документ как минимум должен быть безопасным. Как заповедь врача «Не навреди». Мы знаем, как сегодня все устроено в России, я часто езжу по стране, общаюсь с учителями. Я знаю, как трактуется каждый сигнал сверху. Поэтому, обсуждая документ, мы должны понимать, что он как минимум должен не навредить школам, не возбудить лишних напряжений и определить комплекс действий, которые позволят не ставить школу в ложное положение зависимости от волюнтаризма тех или иных руководителей. На местах главными заказчиками воспитания являются администраторы, которые убеждены, что Бога за бороду схватили и знают, как воспитывать. Нужно обезопасить школу от попыток грубым административным путем решать тонкие вопросы.

Евгений ГЛОЗМАН, учитель года-1997, директор центра образования №293:
- Я думал, чем могут закончиться для школы такие критерии воспитанности. Евгений Александрович уже говорил о безопасности документа. Так вот я очень опасаюсь, что вся воспитательная работа сведется к отчетам руководителей школ вышестоящим организациям. Мы будем отчитываться о количестве проведенных мероприятий, говорить о том, какой процент воспитанности у наших детей, и все это будет измеряться в баллах и градусах. Думаю, что есть реальная опасность профанации. Хорошо, что здесь четко прописана ведущая роль семьи в вопросах воспитания. Хотя ведущее право семьи декларируется, но, к сожалению, ничего не говорится об обязанностях и ответственности, которые возлагаются на семью. В документе говорится о кадровых вопросах, о педагогах, которые занимаются только воспитанием. Но я полагаю, что любой учитель, работающий в школе, выполняет задачу воспитания. Поэтому странной кажется фраза по введению стандарта специалистов в области воспитания. Мне кажется, что если и говорить о профессиональных стандартах, то это должен быть модуль, который бы включался в профессиональный стандарт и учителя, и воспитателя дошкольного образования, педагогов дополнительного образования, в стандарт педагога-психолога. Воспитанием должны заниматься все сотрудники школы.

 Петр ПОЛОЖЕВЕЦ:
- Я знаю учительницу, которая в отчете написала, что изучение романа «Война и мир» повысило уровень патриотизма школьников на 48 процентов, а самосознание - на 12 процентов. Как она это все посчитала, до сих пор тайна.

Анатолий ЦИРУЛЬНИКОВ, профессор, писатель, член-корреспондент РАО:
- Документ этот очень эклектичный, здесь нет научного обоснования, нет опыта. Кроме слов очень важно иметь практику. В этом плане я не очень понимаю, как этот документ стыкуется с новыми ФГОС. В стандартах очень большое внимание уделяется творческому развитию, проектной деятельности. Образование и воспитание должны быть инструментом решения важных жизненных проблем. Я много езжу по России, последняя наша экспедиция была к Северному полюсу на нартах. Неподалеку находится село, куда бежали от Ивана Грозного, там люди говорят почти так, как в XVI веке. Хозяйствование тоже такое, как в XVI веке, - рыбалка, охота на зверя. В этом селе очень хорошая школа с интересным музеем. Эти места проходили разные путешественники, в музее это отражено. Но что делать в этом селе, где такой холод? Оказывается, за последнее столетие село три раза переезжало на новое место. Причина в том, что обваливается берег Индигирки и его уносит в Северный Ледовитый океан. А в райцентре дома уходят в овраги. Эти проблемы мы обсуждали не только с учителями, но и с ребятами. Именно ребята и подготовили ряд решений от смешных - предложили сделать дома на лыжах - до конкретных методов укрепления оврагов. Обдумывая свои методы, они советовались с учеными. На уровне сельской администрации мы думали, как финансировать эти проекты. Очень важные детские проекты в Калмыкии связаны с проблемами опустынивания. Две третьих Калмыкии сейчас - это не степи, а пустыни. На Колыме вдоль Колымской трассы когда-то шли сплошные придорожные лагеря. Там есть кладбища, уходящие за горизонт, из сплошных колышков с прибитыми гвоздем номерами. Так вот школьники нашли это кладбище и сейчас пытаются установить, кто там похоронен... Эти примеры говорят о следующем. В новых ФГОС кроме уроков прописана внеурочная деятельность. В пятых классах - до 15 процентов, в старших - до 50 процентов. Мое предложение заключается в том, чтобы дети были включены в уже действующие социокультурные проекты, которые связаны с социокультурным развитием их села, города или региона. К сожалению, чего не чувствуется в этой стратегии, так это жизни. Те ребята, которые участвовали в наших проектах, совсем по-другому смотрят на жизнь. Участие в реальных делах, пусть маленьких, на мой взгляд, заменит тысячи классных часов.

Владимир СОБКИН:
- Вовлечение детей в общественно полезную деятельность, с одной стороны, - это педагогическая банальность, но с другой - это настоящее искусство. Нужно уметь так заинтересовать ребенка, чтобы он включился в практическое дело, чтобы оно приобрело для него смысл. То, о чем говорил Анатолий Маркович, - это фундаментальные вопросы воспитания - вовлечение ребенка в общественно полезную деятельность, в общественно полезные дела. Потеря деятельностных моментов, связанных со смыслами, возникает в результате того, что мы отчуждаем детей от жизни.

Петр ПОЛОЖЕВЕЦ:
- Похожий проект «Я - гражданин России». Ребята сами выбирают дела, которые нужно сделать. Причем в 80 случаях по этим проектам принимаются конкретные решения. Так, в Омской области был построен мост через речку. Спасли кедровую рощу.
Анатолий ЦИРУЛЬНИКОВ:
 - Мне кажется, что нужно провести инвентаризацию всех школьных проектов, ведь этого никто не делал. Если бы это оказалось приоритетным делом, то тогда возник бы и вопрос, как к этой деятельности подготовить учителей.

Владимир СОБКИН:
- К сожалению, стратегия лишена психолого-педагогических оснований. Нужно включить ребенка в общественно полезную деятельность. Это очень важно сегодня. Кроме того, в стратегии нет представления о детской общности, о детском коллективе, о тех условиях, в которых живет современный ребенок.

Татьяна НОВИКОВА, заместитель директора ГБУ МИРО:
- Мы много ездим по стране и видим интересные проекты в самых глухих районах России. Однако я хочу поставить вопрос: только ли учитель ответствен за воспитание детей? Мне кажется, что здесь очень важна роль малых предприятий, фирм, а где-то, возможно, и крупные корпорации могут внести свою лепту. Очень важны межведомственные связи в воспитании подрастающего поколения. Особенно если это касается профессионального образования. Необходимо больше вовлекать социальных партнеров в эту работу. Когда мы говорим о вовлеченности детей в социально значимые проекты, то зачастую это больше срабатывает в селах и малых городах. А как быть в мегаполисах? Инновационное общество накладывает свой отпечаток на детей, в стратегии, к сожалению, нет анализа того, как поменялись дети, их психология. Как влияют социальные сети на психологию детей и подростков и их поведение? Ответов на эти вопросы я не нашла. Необходимо все эти моменты в стратегии отразить.

Владимир СОБКИН:
 - Эта стратегия в стороне от важных государственных структур и частного бизнеса. Они как бы совсем не участвуют в деле воспитания детей и молодежи. На мой взгляд, главная задача стратегии - включить этот потенциал в воспитание. Нужно, чтобы интеллигенция включилась в воспитание и развитие детей. Школа сама не выполнит эту сложнейшую культурологическую задачу, нужно дать возможность прийти в школу дополнительному образованию и вообще всем тем людям, которые хотят работать с детьми. И это нужно как-то отразить в стратегии.

Анатолий ЦИРУЛЬНИКОВ:
 - Я хотел бы обратить внимание на создание образовательных сообществ. Они не везде есть, не в каждом селе, городе и даже мегаполисе. Такое сообщество складывается из людей, а не из структур. Это могут быть разновозрастные люди разных профессий. Но существование этого сообщества очень важно, чтобы не произошло обюрокрачивания образования. Во время наших экспедиций мы в том числе занимались активизацией образовательного сообщества. Оказалось, что это можно сделать даже в самых на первый взгляд безнадежных случаях.

Татьяна НОВИКОВА:
- Иногда в крупных городах нет такой насыщенной жизни, как в малых. Ребенка в мегаполисе посадили в машину, привезли в школу, где он, как в аквариуме, потом опять привезли домой. Думаю, стратегия должна учитывать специфику разных регионов, разных городов и сел.

Петр ПОЛОЖЕВЕЦ:
- Я думаю, стратегия закладывает общие основания, а уже план реализации может быть разным для разных категорий.

Дмитрий АДАМЧУК, заведующий лабораторией мониторинговых социологических исследований в образовании Института социологии РАО:
- Несмотря на общую несогласованность текста, мне кажется, что этот документ вполне адекватен. Среди недостатков я бы отметил то, что здесь не прописаны механизмы реализации тех или иных мер. А то, что нет конкретики, - это скорее достоинство, чем недостаток стратегии. Я согласен с Евгением Александровичем - главное, чтобы документ был безопасен для школ.

Сергей ЕВТУШЕНКО, ведущий научный сотрудник МИРО:
- Феномен творческого развития детей тесно связан с воспитанием. В этом плане замечательно, что в стратегии особо выделяются одаренные дети. Думаю, это связано еще с тем, что осенью прошлого года была принята концепция дополнительного образования. Хотелось бы поднять проблему неготовности наших молодых учителей к воспитанию. Предметную область они еще более или менее знают, но как подойти к ребенку, установить с ним контакт, многие даже не представляют. Из-за этого идет серьезная текучка молодых кадров. Недостаточно используется для работы с молодыми потенциал старшего поколения, ветеранской общественности. На мой взгляд, замечательно, что в стратегии делается акцент на традиционные ценности. И здесь очень важно использовать в семьях опыт старшего поколения - бабушек и дедушек, которые являются носителями народной мудрости. Важно, чтобы была преемственность поколений. Слабой стороной стратегии считают отсутствие в ней динамики. Она рассчитана на десять лет, однако в документе никак не отражено, какие сдвиги произойдут за это время в воспитании. Если говорить об оценивании уровня воспитанности, то думаю, так как это реальный процесс, должны быть и его измерители. И здесь особенно важна разработка критериев, отвечающих реалиям воспитательного процесса.

Елена ЗАЧЕСОВА, образовательный эксперт:
- Чтобы понять, чем сейчас живет общество, что его более всего занимает, нужно посмотреть, чем занимаются волонтеры. Если же говорить о стратегии, то, для того чтобы мы понимали друг друга, очень важен глоссарий. Иначе произойдет подмена понятий. В отношении критериев оценивания опасаюсь, что школам пришлют кучу справок и они будут вынуждены подгонять свою жизнь под заданные параметры. Вспомните, как много хорошего и интересного было в школьном образовании в 90-е годы, когда школы делали то, что считали нужным.

Даниил ЛИБЕРМАН, старший научный сотрудник ГБУ МИРО:
- Документ вроде бы злободневный, но непонятно, чем он отличается от всех предыдущих. Здесь есть попытка через запятую описать какие-то ценности, чтобы получить общественный порядок, в каком направлении далее двигаться воспитанию. В этой связи, думаю, было бы куда продуктивнее определиться, какие проблемы стратегия должна решать, на какие вызовы общества отвечать.

Валентина МАРТЫНОВА, руководитель центра ГБУ МИРО:
- Первый номер «УГ», который вы нам подарили, тоже был посвящен воспитанию. И сегодня мы вновь обсуждаем стратегию воспитания. Так что это вечная проблема. Я согласна с Владимиром Собкиным, что в стратегии не прописаны механизмы ее реализации. Не обозначены современные вызовы, в результате этот документ получился выхолощенным. Кроме того, мы за детей пытаемся определить, что им нужно, никак не включая их и родительскую общественность в это обсуждение. И это неправильно, если мы говорим о диалоге.

Владимир СОБКИН:
- Очень трудно строить воспитательный процесс на материале культуры советского периода. С XIX веком школа разобралась, с проблемами морального выбора героев. А как быть с советской литературой? Нужно отобрать лучшие произведения XX века, культурное ядро, на котором держится наше поколение. Это даже не обучающий, а воспитательный процесс.

Евгений ЯМБУРГ:
- Это скорее не проблемы школы, а проблемы государства. Немецкий культуролог Ассман Алейд в своей книге «Длинная тень прошлого» написал, что каждая нация живет между триумфом и травмой. У каждого свои травмы. Если мы хотим честной истории, для начала нужно не врать. Это серьезнейшая проблема всего нашего государства. Когда ребенок по одному каналу видит молодого Штирлица, который устанавливает советскую власть на Дальнем Востоке, а по другому - белого генерала Колчака, у него в голове образуется каша. Нужно мужество, чтобы расставить все по своим местам.
 
Владимир СОБКИН:
- В стратегии этот конфликт не может быть обозначен.

Петр ПОЛОЖЕВЕЦ:
- Я считаю успешным круглый стол, когда на нем рождается заголовок, под которым он будет опубликован. В этот раз это «Мы все живем между триумфом и травмой».

P.S. Когда верстался номер, стало известно, что в результате выборов в РАО Анатолий Маркович Цирульников избран действительным членом (академиком) Российской академии образования. От всей души поздравляем Анатолия Марковича и желаем ему творческого вдохновения и новых научных достижений.

Основные выводы

1. Стратегии не хватает критического анализа существующей системы воспитания.
2. Стратегия не структурирована как документ.
3. Стратегия не определяет цели и задачи воспитания на разных этапах становления ребенка -  детства, отрочества и юности. (Этот документ вне возраста. И это его слабая сторона.) 
4. В стратегии не затронута проблема социокультурной ориентации ребенка.
5. Стратегия лишена психолого-педагогических оснований.
6. В стратегию необходимо включить упоминание об общественно полезной деятельности ребенка.
7. Стратегия лишена представления о детской общности, о детском коллективе. 
8. Странной видится фраза по введению стандарта специалиста в области воспитания. Если говорить о профессиональных стандартах, это должен быть модуль, который бы включался в профессиональный стандарт учителя, воспитателя дошкольного учреждения, педагога дополнительного образования, педагога психолога. Воспитание - это область, которой должны заниматься все сотрудники школы.
9. В стратегии декларируется ведущая роль семьи в воспитании, но на семью не возлагаются никакие обязанности.
10. Стратегия не включает в процесс воспитания частный бизнес.
11. В стратегии ничего не сказано об использовании в процессе воспитания потенциала старшего поколения.