Ай да варежки! Беленькие, хорошенькие, любо-дорого смотреть! Конечно, лучше бы эти варежки были щенком. Или котенком. Ну или хотя бы машиной на пульте управления. На худой конец - шоколадной конфетой. Но если выбора нет, то пусть тогда эти варежки будут самыми замечательными в мире варежками. А если кто-то так не считает, значит, он ничего в этой жизни не понимает.
Матвей аккуратно надел сначала правую варежку. Потом левую. Вытянул руки. Пошевелил пальцами. Тепло. Мягко. И вдруг...
- Эй, мальчик, да-да, мы к тебе обращаемся. А ты руки помыл, прежде чем хватать нас вот так бесцеремонно?
Матвей заозирался. Голос был девчачий и страшно капризный. Он знал только одну девчонку, у которой был точно такой же голос: Ленку из детского сада. Вообще-то Ленка ему нравилась. В обычное время, когда игра шла по ее правилам, с ней было даже весело. Но если вдруг кто-то решал поступить по-своему и с Ленкой не соглашался, она становилась просто невыносимой. Да, но откуда тут взяться Ленке? И вообще в их доме всего одна девочка - это мама. Она, конечно, тоже иногда капризничает и вредничает, но чтобы пищать таким тонюсеньким голоском...
- А что значит бесце-меронно? - на всякий случай решил уточнить Матвей.
- Бесцеремонно, значит, без разрешения, - голос стал еще капризнее, хотя, казалось, дальше уже некуда. - Ой, и куда мы только попали? Мы, такие беленькие, хорошенькие, пушистенькие достались глупому мальчишке!
И тут Матвей понял, что эта таинственная капризная девочка - вовсе никакая не девочка, а его собственные варежки. Он жил на свете уже целых пять лет, но никогда не слышал, чтобы варежки разговаривали.
- Так ты руки мыл? - снова затянули варежки свое.
- Мыл, после обеда.
- После обеда, - фыркнули варежки. - Это когда было? Иди и помой снова. С мылом. Три раза. Иначе мы с тобой гулять не пойдем!
...Снег шел уже третий день. Ух, сколько его нападало! Деревья в парке стояли, укутанные сахарной ватой от макушки до пяток. Дворники едва успевали сметать снег с дорожек, как их вновь заметало - и дворников, и дорожки. Веселая у дворников работа: целый день гуляют, и никто их с улицы домой не гонит. Когда Матвей вырастет, он тоже будет дворником. И у него тоже будет большая лопата. А лучше две. Или даже три. Влетев в парк, Матвей тут же, раскинув руки, плюхнулся в самый большой сугроб, в каждую ладошку набрал по пригоршне снега и только собрался слепить из него что-нибудь эдакое...
- Ты что творишь, хулиган?! - завопили варежки. - Хочешь, чтобы мы промокли и простудились? Ну-ка снимай нас немедленно. И прячь в карман, где потеплее.
Матвей растерялся: новые варежки оказались не только крикливыми, но еще и мерзлявыми. Но делать нечего. Матвей был послушный мальчик, он покорно стянул варежки с рук и начал прятать их в карман...
- Да что же это такое?! - если бы у варежек были ноги, они бы, наверное, затопали ими изо всех сил. - Откуда здесь столько хлама? Дышать решительно нечем!
- Это не хлам, - обиделся Матвей. - А очень важные вещи. Вот этот желудь мы нашли с папой осенью в лесу. А это фантик от конфеты, которой меня еще весной Ленка угостила. А это самолетик: я, когда вырасту, буду на таком каждый день летать. А это свистулька. Чтобы свистеть. А это тюлень. Вообще-то тюлени большие и живут в море, а мой тюлень маленький. И живет в кармане.
- Все, надоело, - перебили варежки. - Неси нас домой. Гулять с тобой ужасно скучно.
Прогулка была испорчена. И, наверное, впервые в жизни Матвей уходил из парка с радостью. Дома он, как учила мама, первым делом положил варежки на батарею - сушиться.
- Ты задумал нас спалить?! Или изжарить?! - возмутились варежки. - Мы нежные, из тонкой шерсти, нас нужно сушить вдали от электронагревательных приборов!
Матвей не решился переспрашивать, что такое эти самые приборы, и попытался устроить варежки на подоконнике, между цветочными горшками.
- Здесь сквозняк! Нас продует! - заныли варежки. Но Матвей их уже не слышал. Он выбежал из комнаты и захлопнул за собой дверь.
***
- Мама, я не хочу больше надевать эти варежки. Можно мне другие, - взмолился Матвей, собираясь на следующий день на прогулку.
- Разве они тебе не нравятся? - удивилась мама.
- Очень нравятся, - сказал Матвей. - Но я хочу другие.
- Не говори глупости! - отрезала мама. - Новые варежки, беленькие, хорошенькие. Надевай и иди. Вечно ты со своими капризами.
- Послушай, мальчик... - начали варежки, стоило им оказаться на улице.
- Меня вообще-то Матвей зовут, - сказал Матвей.
- А это уже совершенно не важно, - отмахнулись варежки. - Мы все равно от тебя уходим.
Матвей от удивления аж рот раскрыл. И туда сразу же влетели две веселые снежинки.
- И знаешь почему? - продолжали варежки. - Потому что ты очень КАПРИЗНЫЙ мальчик. Да-да, капризный, вот и твоя мама так же считает, мы сами слышали. Странно, что она сама от тебя до сих пор не ушла к какому-нибудь другому мальчику.
-  Но если вы уйдете, меня будут ругать, - прошептал Матвей.
- Вот и хорошо. Капризных мальчиков обязательно надо ругать. Это и есть правильное воспитание...

***
Варежки устроились на скамейке поудобнее. Прохладно, конечно, сыро, но ничего. Сейчас они тут полежат минутку-другую, и новый хозяин обязательно сыщется.  Достойнейший из достойных, уж он-то не будет хватать их грязными руками, таскать на улицу и заставлять лепить каких-то дурацких снеговиков. Но время шло. А новый хозяин все не появлялся. Зато прилетела Большая Черная ворона. Она важно прошлась по скамейке взад и вперед, а потом прокаркала:
- Какие чудесные варежки, карр!
- Да, мы такие, - заулыбались варежки.
- Заберу вас в свое гнездо. Будете работать одеялом для моих птенцов.
- Мы? Работать? Одеялом? Да ни за что! - возмутились варежки.
Но Большая Черная ворона их не слушала, подцепила клювом и понесла на макушку самого высокого дерева. В вороньем гнезде было холодно, отовсюду торчали колючие ветки и сучки, а главное - без умолку кричали три маленьких вороненка. Увидев добычу, воронята тут же принялись ее делить. А так как две варежки на трех птенцов делятся с трудом, пленниц чуть не разорвали в клочья.
- Ну уж нет, - заявили варежки. - Нам тут не нравится. Мы уходим.
И, воспользовавшись первым же порывом ветра, слетели на землю. Но не успели перевести дух, как к ним подбежала Огромная Пятнистая собака.
 - Какие чудесные варежки, гав! - пролаяла Огромная Пятнистая собака.
- Да, мы такие, - с опаской сказали варежки.
- Заберу вас к себе. Хозяин будет вас бросать, а я ему вас назад приносить.
- Только не это, - застонали варежки. Но Огромная Пятнистая собака уже подхватила их и стремглав помчалась показывать хозяину новую игрушку. К счастью, после пятого броска варежки оказались в густых кустах шиповника, откуда Огромная Пятнистая собака достать их уже не могла. Но тут появилась Маленькая Рыжая кошка.
- Мяу, какие чудесные варежки! - промурлыкала кошка.
- Мы вовсе не чудесные, - в один голос закричали варежки.
- Заберу вас к себе. Буду прятать в вас самых вкусных мышек к новогоднему столу, - и с этими словами Маленькая Рыжая кошка потащила варежки прочь из кустов. Но когда она пробегала мимо скамейки, показавшейся варежкам такой знакомой, такой родной, откуда ни возьмись выскочила Огромная Пятнистая собака.
- А ну-ка отдай наши варежки, - залаяла Огромная Пятнистая собака.
- Еще чего, - взвизгнула Маленькая Рыжая кошка. - Они мои!
- Нет, мои!
- Как бы не так!
Огромная Пятнистая собака и Маленькая Рыжая кошка сцепились в один разноцветный клубок, а варежки в страхе забились под скамейку. Там их на следующее утро и обнаружил Матвей, вышедший с мамой на прогулку.
- Мама, вот они, вернулись, - радостно закричал Матвей. - Мои беленькие хорошенькие варежки.
- Ну вот видишь, а ты расстраивался, - засмеялась мама. - Умные варежки никогда не уйдут от такого хорошего и послушного мальчика. Только вот почему-то они уже не совсем беленькие, но это мы исправим...
С тех пор варежки так и живут у Матвея. И больше не капризничают. С радостью лепят снеговиков, помогают возить санки, а потом блаженно сушатся на горячей батарее.

***
А что же овечка Маша? Говорят, хозяин отдал ее в школу. Там Машу научили писать и читать. И однажды учительница рассказала ей сказку про варежки. Маша слушала внимательно, задумчиво водя копытцем по парте. И с тех пор тоже больше никогда не капризничает.