Операторы деловито расставляют камеры. Екатерининский зал Кремля. Завидев Кузминского, расступаются, позволяя ему пройти туда, откуда за долгие годы он привык снимать. Молодые фотографы удивляются, пытаются оттеснить, но их прыть деликатно придерживают, ведь для многих традиционно фотографирующих встречи на высшем уровне Михаил Кузминский - мэтр, с которым они не раз вместе работали, а кто-то у него и учился.
Я тоже постоянно у него учусь. Даже не столько фотоделу, сколько отношению к профессии. Не устаю удивляться его безграничной преданности «Учительской газете», его воспоминаниям обо всех, кто когда-либо в ней работал, его желанию сделать так, чтобы она радовала, удивляла, потрясала. Он все время ищет интересных людей, красивые сюжеты, необычные темы. Врывается в двери с вечно горящими глазами: «Давай сделаем об этом репортаж!» И так расскажет о тронувшем его чувства человеке или событии, что отказать невозможно, конечно, сделаем.
Вот и летим мы на полных парусах на встречу или к отходу очередного поезда. К слову сказать, опаздывать Михаил Тихонович страшно не любит, афоризм «Пунктуальность - вежливость королей» стал его девизом еще с детства. Но и мои пристрастия к доведенным до абсурда в кэрролловской «Алисе в стране чудес» установкам типа: «Англичане всегда приходят заранее, а те, кто приходит вовремя, считаются опоздавшими» ему чужды. Мол, кто опаздывает, тратит чужое время, кто заранее - свое. Зря Кузминский тратить время не любит, раз назначено, надо быть на месте тип-топ именно в этот момент.
Наверное, опоздание - единственное, чего он боится. Его не пугают ни расстояния, ни сложности пути, ни неизвестность. Как-то поехали мы на двух машинах в Литву («Я был там в 70-х, приятельствовал с Антанасом Суткусом, мы с ним состояли тогда оба в клубе фотохудожников СССР при журнале «Журналист», осталось море приятных впечатлений!»). Ехать на большой скорости караваном - искусство, но автомобилист Михаил Тихонович изрядный, предупредительный, смелый, дальновидный. Сегодня вспоминаем это путешествие со смехом: и то, как всю ночь искали в Орше кладбище, систематично объезжая все (с нами был попутчик, недавно похоронивший там жену, но в горе не сумевший запомнить где), и то, как Кузминские простояли в очереди на границе 12 часов.
Да, Лидия Валентиновна стойко переносит все жизненные перипетии, возникающие из-за неспокойного характера мужа, вот уже 40 лет. А мы только перешептываемся, сплетничая: «Это она такая волшебная фея, что приучила его к неизменной галантности и по отношению к другим дамам, или именно из-за того, что он такой джентльмен, она стопроцентная леди?» Но она не просто леди, а настоящая его подруга жизни, и это ощущается особенно остро, когда она либо по-женски мягко остужает его неуемный пыл, либо, напротив, вдохновляет его в моменты трудностей на поступки.
Впрочем, это давно известно, что мужчины ищут спутницу жизни, похожую на маму. Михаил Тихонович часто вспоминает мудрость и доброту своей матери Натальи Петровны, ее чуткость к людям, ее заботливость. И, несмотря на то что считает себя сугубо папиным сынком (Тихон Михайлович брал его с собой на охоту начиная с 7-летнего возраста. Так маленький Миша научился стрелять и наблюдать за животными), любил он его взахлеб, восхищался, но слишком рано потерял, осознает, что своим воспитанием и изысканностью отношения к прекрасному полу он полностью обязан ей.
Женщин Кузминский и вправду искренне считает прекрасным полом, в каждой видит качества, достойные восторга, что и говорить, художник же! Это не исключает того, что он может и покритиковать кого-то из особо близких красоток, так как уверен, умная женщина не обидится, а воспримет критику как призыв к совершенствованию. Поэтому друзей среди женского пола у него не меньше, нежели чем среди мужского.
Друзья... Кузминский не сомневается в том, что их должно быть много. Его души хватает для всех. И тех, с кем он рос. До сих пор он ездит в Челюскинскую, навещает соседей по даче, ему интересно, как меняются места, где проходило его детство, и важно знать, чем живут люди, которых он знал ребенком. Те, с кем он жил рядом на Неглинке, с кем ходил в школу, разъехались. Встречи, если и происходят, случайны, но всегда радостны. Его бурная журналистская деятельность нередко сводила его с людьми известными, это были яркие эпизоды, злоупотреблять такими знакомствами Кузминский не любит, считая, что если жизнь сведет, приятно будет поболтать о былом, не больше. Есть у него, конечно же, давние верные приятели и приятные во всех отношениях знакомцы по нынешней даче. Но в основном его друзья - коллеги, те, с кем он работает, те, с кем его сдружила газета.
В гостинице, куда поселили их с Аней Хрусталевой, холодно, он, не раздумывая, отдает ей свое одеяло и все, что нашел тепленького. Сам уж как-нибудь... Джентльмен. Когда я заболела в командировке, он сбегал за лекарствами в аптеку и привел меня в чувство и даже в рабочее состояние. Думаю, у каждого из нашего коллектива найдется подобный случай.
И вот мы мчимся по очередному заданию газеты. В метро возможна маленькая передышка, Михаил Тихонович, воспользовавшись ею, пролистывает любимый «Советский спорт». Он бегает со своим тяжеленным кофром с камерой и объективами за плечом, невзирая на больную ногу. Травму получил еще в юности, когда профессионально занимался футболом, с тех пор остался активным болельщиком, которого, наверное, знают и поныне все спортивные звезды. Кстати, среди легендарных спортсменов, теперешних действующих тренеров, друзей у Кузминского тоже немало.
На людей у Кузминского особый нюх. Ах, ну да, он же Скорпион, очень развита интуиция. Обычно безошибочно определяет фаворитов на конкурсе «Учитель года», и если безапелляционно заявляет: «Человек стоящий», то так оно и есть, он действительно своим глазом художника как-то сразу видит самую суть. И его люди выделяют не только за то, что одет, как лондонский денди, и учтив, как офицер из романов уже позапрошлого века («Из бывших», - любит интриговать дам Михаил Тихонович). Отмечают его все-таки из-за его явного профессионального подхода к любой ситуации, из-за умения очень деликатно заставлять людей выполнять свои пожелания.
Он любит Женеву и Ниццу и московские бульвары, а ездит в болота подо Ржевом, где ведут раскопки поисковые отряды, и на стройки, в которых рождаются новые школы. Потому что самое главное для него - работа, для него жизнь - это темы для «Учительской газеты», для него думать, как это будет смотреться на полосе, - то, к чему он привык.