- Елена Семеновна, недавно вышел ваш новый роман «Планета грибов». О чем он?
- Книга так построена, что там можно вычитывать абсолютно разные сюжеты и смыслы. Как сказали бы сегодня, там разные матрицы. Если вы обращаете внимание на одну тему, то увидите, как она там будет разворачиваться. Если заинтересовала другая история, то у нее своя траектория. Поэтому для того чтобы понять, что я хочу сказать этой книгой, нужно начать с моей личной предыстории, которая и послужила толчком для написания романа. Правда, это не значит, что именно она там и описывается...
В августе 2010 года в Ленинградской области был невиданный ураган. Я как раз находилась на даче, дом мой стоит у самого леса. Как-то вечером, уже засыпая, я вдруг услышала странный звук. Это было какое-то шуршание, а поскольку даче лет 40, то все шорохи мне хорошо известны. Но этот звук был незнакомым. Я выскочила на крыльцо и увидела необъяснимую вещь. Из-за ручья очень медленно ползло что-то серебристое, какой-то огромный серебристый язык, который шуршал и похрустывал. Я увидела, как огромные вековые ели, которые стоят у ручья, пошли в мою сторону. Именно пошли, стронулись с места. С одной стороны, у меня, как у читающего человека, сразу возникла ассоциация с Бирнамским лесом (лесной массив в графстве Перт в Шотландии, известен благодаря упоминанию в пророчестве из трагедии Шекспира «Макбет». - Н.А.), а с другой стороны, появилось ощущение, что я в кино, что такого не может быть.
Когда деревья приблизились, то над ними поднялся и пролетел этот серебристый язык. И сосны сверху сломались, как карандаши. Ураган улетел дальше в лес, и наступила абсолютная тьма, потому что были разорваны линии электропередачи.
Понятно, что уснуть после такого было невозможно, и я до утра ходила, все думая, почему это случилось со мной? Когда на память пришел роман замечательного прозаика Торнтона Уайлдера «Мост короля Людовика Святого», я поняла, что просто так ничего не случается. И придумала двух героев. Так появился новый роман.
Я бы сказала, что он об исторической совести. Когда несколько лет назад я представляла книгу «Время женщин», то говорила, что это роман об исторической памяти. Пока не задумалась о том, что память - вещь непонятная, ведь можно помнить нечто такое, к чему ты равнодушен. Тогда я пришла к выводу, что для нас гораздо важнее понятие «историческая совесть», то есть внутренняя ответственность за то, что происходило с нами, с нашими родителями, со страной в XX веке. Это мы внутри себя не пережили.
Я попробовала выстроить повествование так, что у главных героев, мужчины и женщины, которые волею судеб оказались в замкнутом дачном пространстве, из которого им по разным обстоятельствам не уехать, вдруг появляется историческая память о своих родителях, и она до такой степени сильна, что, раз возникнув, не может оставить героев. Эта память, медленно раскручивая их жизни и жизни их родителей, приводит к катастрофе.
С другой стороны, книга о том, что относительно каждого из нас есть какой-то, условно говоря, Божий замысел. Значит, мы родились не просто так, мы переводчики этого замысла. Наша задача - максимально приблизиться к подлиннику. А иначе нас ждет жизнь мотылька. Мои герои, особенно герой-мужчина, пытаются понять этот Божественный замысел. Само повествование построено как парафраз к семи дням творения, потому что каждый из нас, рождаясь, заново творит свою вселенную, и если нам не удастся ее сотворить, значит, нашего личного мира не будет.
- А почему «Планета грибов»? Потому что у них большая разветвленная корневая система или оттого что грибы - существа примитивные?
- Роковая ошибка считать грибы существами примитивными. Если обратиться к традиционной культуре, то грибы в ней очень значимый элемент, и русская культура здесь не исключение. Грибы маркируются как нечто среднее между растением и животным. Это особые существа, они никогда не умирают, только засыхают на время, но когда возникают благоприятные обстоятельства, начинают прорастать. Нам только кажется, что грибы одинаковые, но ни один из них не повторяет другой. Кроме того, это довольно инфернальные создания, в разных культурах они называются по-разному, это и «ведьмины пальцы», и «чертовы пальцы». Так что грибы - это довольно страшные субстанции. Не стоит быть легкомысленным в отношении грибов.
Что касается русской культуры, то здесь грибы занимают особое место. Например, меня никто не спрашивал, как там урожай картошки, моркови, но все и всегда спрашивают, есть ли грибы. Грибы - это то, что притягивает нас всех. В книге грибница - это и внутренний слой, и метод, которым я строю повествование, но еще и некое национальное подсознание, общая память, родительское пространство, сотворившее героев. Им только кажется, что они разные. Но они выросли из этого слоя. Поэтому в книге есть замкнутое пространство, пронизанное грибницей памяти прошлого, из которой все прорастает. Это и есть планета грибов.
- О вас пишут, что вы прекрасно прописываете женские образы, а в «Планете грибов» появляется герой-мужчина.
- Дело не в женщинах и не в мужчинах. За исключением некоторых специальных областей, мне интереснее иметь дело с личностью человека, и в этом отношении женщины не так уж сильно отличаются от мужчин. В этом романе я вывела абсолютно равноценных героев. В какой-то степени мужчина, который там действует, даже больше я, чем женщина. Во всяком случае, именно его я поселила на своей даче.
- Когда вы смотрите театральные постановки по своим произведениям, то узнаете своих героев или это уже чужие персонажи?
- У меня была счастливая возможность пережить подобное состояние несколько раз, потому что роман «Время женщин» был поставлен в петербургском БТД им. Г.Товстоногова, в московском «Современнике», в омском и магнитогорском театрах. Но первое ощущение было удивительное. Оно труднообъяснимое. Я не могу сказать, что герои другие, потому что с самого начала не предполагала, что они будут такими, какими я себе их представляю. Дело в другом. Наверное, такое чувство переживают люди, страдающие шизофренией. Представьте, из головы выдуманные персонажи вдруг выходят и оказываются перед вами. Это до дрожи странно. Правда, потом я к этому привыкла.
Что касается ответственности за содеянное, то я всегда говорю режиссерам: «Моя ответственность - это книга, а то, что делаете вы, - это ваша ответственность. Если это успех - это ваш успех, если это провал - это ваш провал».
- К слову о выдуманных героях. Ситуация действительно мистическая...
- Знаете, в чем ее главная опасность? Первую половину книги пишешь ты. То есть ты на нее работаешь. Двигаешься осторожно, ощупью. Потом в какой-то момент наступает перелом, и ты чувствуешь, что уже герои ведут тебя. Это, конечно, счастливейший момент для писателя, потому что все остальное очень трудно. То, что называется вдохновением, приходит очень редко. Прозаик - это ломовая лошадь. В то же время, когда герои становятся самостоятельными, они ведут в неведомую сторону. Мне часто кажется, что они следуют за моими внутренними страхами. Во всяком случае те неприятные вещи, которые происходят с ними, - это мои собственные «точки риска». Поэтому так не хочется принимать решение об их судьбах. Страшно. Хотя, с другой стороны, говорят, что страх нужно из себя выкачать.
- Если бы вам предложили экранизировать романы, как бы вы к этому отнеслись?
- Положительно, особенно если за дело взялся бы талантливый режиссер, но пока никто не обращался.
- Основной мотив романов «Лавра», «Полукровка» - печаль по уходящей интеллигенции...
- Рассуждать об интеллигенции довольно трудно, так как нужно давать ей определение и мысленно возвращаться в XIX век. Но мы живем в этом времени, и для меня интеллигенция скорее не история интеллигенции, а часть моей жизни, моя ранняя молодость и те люди, с которыми я имела счастье познакомиться и которые, в сущности, определили мою будущую жизнь. Многие из них уехали в советское время, другие - в начале 1990-х годов, третьи ушли в бизнес и т. д. Но тема эта действительно трагическая. Я вообще очень горюю об уходящей сложности мира. Сейчас нам предлагают военизированный мир, где есть друзья и враги, но я себя лучше чувствую в мире сложных чувств, ощущений, мыслей, взаимоотношений. Хочется, чтобы жизнь была наполнена смыслами.
- Есть ли у вас рукописи, написанные в стол?
- Нет, благодаря характеру. Если я что-то начинаю, то должна закончить. Могу отложить на несколько лет, потом опять взять, переделать, но, пока не закончу, не успокоюсь. Правда, в столе лежат стихи, которые когда-то писала, но это очень личное.
- Когда книга написана, легко ли она отпускает от себя?
- Скажу честно, написание книги - тяжелая работа, она не отпускает в течение дня. Ты делаешь какие-то домашние дела, но ручка и блокнот всегда рядом, мысли приходят все время, и это счастье, когда они приходят, это бывает, как правило, во второй половине романа.
Что касается окончания книги, это всегда происходит по-разному. Когда я заканчивала «Лавру», у нас сломалось паровое отопление, и в комнате было 7 градусов. Но я это почувствовала только тогда, когда поставила финальную точку. А иногда просто становится легко, закрываешь страницу - и все, как было во «Времени женщин». Все зависит от материала.
- Вы предпочитаете большие формы: романы, повести...
- Есть бегуны на короткие дистанции, есть - на длинные. Перефразируя Булата Окуджаву, можно сказать, каждый пишет, как он дышит. У меня дыхание на длинную дистанцию, на романную форму.
- Как вы думаете, действительно ли то, что писатели создают, оказывает влияние на умы людей?
- Мне кажется, что все-таки литература меняет сознание. Я сужу по своей читательской судьбе. Когда читала некоторые книги, они меняли все мое существо. Например, мне было 17 лет, когда прочла «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына, и это перевернуло многое во мне. Когда прочла романы Томаса Манна, то поняла, что это другой способ мышления. Это как воздух другой концентрации.
Дело не в том, что писатель «пасет» народы, это вообще отвратительное желание и не путь литературы. Литература - это личное обращение писателя к каждому. У каждого найдутся такие книги, которые как-то изменили ваше понимание жизни. Не может такого быть, чтобы этого не случилось.

Досье «УГ»

Елена Чижова, директор Санкт-Петербургского русского ПЕН-клуба, кандидат экономических наук. Преподавала управление производством и английский язык, в 1990-х годах занималась бизнесом. Главный редактор международного журнала «Всемирное слово» (Санкт-Петербург), прозаик, переводчик, эссеист.

Литературные премии:
Роман «Крошки Цахес» - премия «Северная Пальмира» (2001) и Литературная премия журнала «Звезда» (2001).
Роман «Лавра» - шорт-лист «Русского Букера» (2003).
Роман «Полукровка» (опубликован под названием «Преступница») - шорт-лист «Русского Букера» (2005).
Роман «Время женщин» - лауреат премии «Русский Букер» (2009).