«На маму посмотреть хочется»
- Смотри-ка,  я еще ничего девка, когда причешусь, - смеется Ирина Акимовна, глядя в маленькое зеркало.
Густые до сих пор  волосы она  расчесывает по несколько раз в день, иногда вздыхая: «Совсем не та шевелюра, что прежде».  И тут же опять подшучивает над собой:  «Слава богу, хоть не облысела к 90-летию. А то хороша была бы в новом платье да с проплешинами. В кои веки обнова появилась. Остальное - старье. Шкаф  полный, а надеть нечего. В нем же все чуть не с пеленок. Не могу я вещи выбрасывать, трудно  доставались.  Когда в учительский институт поступать приехала в 44-м, первый раз  оделась тепло - выдали по ордеру военную фуфайку с валенками. До дыр износила».
Отец Ирины Акимовны когда-то вместе с родителями переехал в Омскую область из Белоруссии. Отслужил в армии,  пошел «в наймы» - батраком. Построить для своей большой семьи сумел только саманную избушку, крытую камышом.
- Повезло, думал, не раскулачат его, как деда, у того-то пятистенок был, - вздыхает Ирина Акимовна. - Говорили ему: «Уезжай, Аким Игнатьевич». А куда с такой оравой - 11 детей,  беднота голимая? Забрали в 30-м. Выслали в Иркутскую область,  нас туда же на поселение товарняком отвезли.  Потом его на  Беломоро-Балтийский канал этапом погнали, а нам домой вернуться разрешили. Отец вернулся через два года, бумажку с красной полосой привез  за хорошую работу.
Большая семья  рано осиротела - очередными родами умерла мама. Пасли скот, таскали мешки с мукой, 9-летняя Ирина по вечерам бегала в няньки за 4 километра. К 1937 году жизнь стала налаживаться: отца назначили начальником тока. Ненадолго, впрочем.
- Как взяли его, старшие в город подались, а мы, младшие, втроем остались. Я за маму, мне 13 было. Родных много, но боялись нас - дети «врага народа». Тетка огородами проберется, принесет постряпушки какие. А мы все писали  - и Сталину, и Берии: где наш папа? Нам врали: без права переписки. Какая там переписка, если 22-го числа пришли, а 23-го расстреляли. Это уже после реабилитации нам в сером доме сказали. Только не вернули ничего - ни фотографий, ни наград отцовских. Помню, медаль у него была «За спасение» - когда унтер-офицером служил, угораздило его кого-то из царской семьи спасти. Вот и весь «враг». Почему-то вот его снимочек остался, а маминых  ни одного. А так на нее посмотреть хочется, на живую.

 «Не люблю, когда старостью пахнет»
Фотографии  Ирина Акимовна  перебирать не любит. Скопилась  их полная тумбочка. В основном с профессией связанных: педагогического стажа у нее  54 года! Школьных мало - в 1946 году, когда начала работать в деревеньке Любинского района, некогда позировать было,  вела географию, биологию,  химию,  рисование,  физкультуру. Для домоводства  купила с  зарплаты швейную машинку с ножным приводом, тогда еще диковинную: хотела девчат на новой технике учить.  Через год уже директором назначили, а в 1960-м пригласили руководить кабинетом географии  Института усовершенствования учителей. Тогда 25 стран с командировками объездила. Даже в Японии была, цветущую сакуру видела. Вспомнить приятно, но...
- Было и прошло, без того дел немало, - Ирина Акимовна хлопком альбома «закрывает» воспоминания. - В обед спать не ложусь. Это совсем древность - спать-то днями. А я жить хочу. Газеты выписываю, с коллегой бывшей меняемся, она живет недалеко.  Книги приносит. У меня тетрадка специальная,  туда выписки делаю - цитаты, стихи. Сейчас Андрея Дементьева учу. Каждый день, чтобы  мозги не засохли. Новую поэтессу недавно  открыла - Елена Тахо-Годи: «Как будто в комнату вошел и тут же вышел,  вот и вся жизнь: зеркальный сон, цепочка чисел...»

«На смерть не коплю»
Телевизор Ирина Акимовна недолюбливает. Смотрит исключительно по делу -  новости, передачи о моде, современные фильмы:  «О чем-то надо с молодыми говорить, а то заскучают со мной».
Молодые - две внучатые племянницы с детьми - приезжают раз в месяц: из Новосибирска до Омска путь  неблизкий. Пыль из старых ковров вытряхнут, шторы снимут, окна перемоют.  Раз в неделю приходит соцработница с продуктами.  Полагается, правда, трижды в неделю, но Ирина Акимовна ее жалеет:
- Хорошая женщина, да неудобно мне. У нее 12 человек таких. Сама не справлюсь, что ли? Пол помоет, а остальное уж я сама, на табуреточке  ползая,  - пыль протираю, цветы поливаю.  На улицу только вывести некому. Одна не могу - лестницы крутые, перед домом даже лавочки нет. А просить стесняюсь,  до меня ли им?
На улицу в последний раз  удалось выйти в ноябрьские. Помогли полицейские. Как-то утром раздался звонок  в дверь: мастер, мол, электросчетчик проверить надо,  что-то недоплачиваете. Ирина Акимовна рассердилась - да когда это она недоплачивала?
- Квартиру-то нам на двоих с младшей сестрой Глафирой давали. Она инвалид - руку на железной дороге потеряла. Девочку родила, вместе и воспитывали. Я зарабатывала, Глафира на  хозяйстве.  И Леночки моей уже нет, и сестра два года назад ушла. А заполнять квитанции я толком и не научилась, и все боюсь недодать чего-то.
Пока Ирина Акимовна  ковыляла за документами, «мастер» прошелся по дому, разыскал кошелек... Как позже выяснилось, обокрал он шестерых, но опознать  его смогла только Ирина Акимовна:
- Привезли в полицию, поставили передо мной троих. Знаю  я вас, знаю, говорю! Негодяй  вы, молодой человек! У меня в кошельке 10 тысяч было - сестре на памятник. Я на смерть-то не коплю. Другие заботы  - то одна племянница в ипотеку ввязалась, то другая кредит взяла. Молодым трудно сейчас, так пусть живут,  похоронят уж как-нибудь.
Видит Ирина Акимовна, почти как зоркий сокол. В очках читает, когда шрифт мелкий. Если покрупнее,  старается глаза тренировать. Вложила она в них два года назад 40 тысяч. Можно было  бесплатно операцию сделать, но предупредили, что получится «по-стариковски»: телевизор увидит, а читать не сможет. А без книг-то ей как? Настояла, хотя пугали давлением. Еще два месяца ездила в больницу на такси. Социальной машиной  только раз в неделю можно бесплатно пользоваться, да и то  пока ее допросишься.  
- Сама ползала, так сильно надо было, - улыбается, вспоминая свои кульбиты на лестнице. -  А таксисты  тоже люди разные. Один к порогу подвезет, другой за воротами высадит. Увижу мужичка какого, пошучу: «Давно за настоящего рыцаря не держалась». Помогают! По молодости вышла замуж ненадолго, потом некогда было - работа сильно увлекала. И семья - Глафира да Леночка,  всю жизнь я им за мужика была. Грыжу нажила.  Операцию делать врачи не хотят, ждите, говорят. А чего мне ждать?

«Срок годности не вышел»
Врачей Ирина Акимовна не жалует. Был у них участковый доктор - молодой, внимательный, но ушел в частную клинику. Сейчас  из поликлиники  медиков не вызывает:
- Они разные все время. И что,  каждому буду болячки перечислять да живот показывать? Нет, так точно помру. Лекарства покупаю, обходятся дорого - 3-5 тысяч в месяц. Пенсию, к счастью,  добавили - за годы, за войну, за инвалидность. Ем мало, кухня у меня безотходная. Даже картошку стараюсь в мундире варить. Вот только конфеты  люблю. Нельзя мне  сладкое, но все равно покупаю - гости придут, на их радость посмотрю.
На всякий случай в холодильнике  фирменный рулет собственного приготовления.  Вкусный!  Мне понравился,  и гости - не такие уж редкие -  хвалят. На  месте Ирины Акимовны давно работает другой географ, «очень душевная» женщина - и сама забегает, и сотрудников присылает, и подарки от коллег из других городов передает. Ирина Акимовна разворачивает  шаль:
- Оренбургская! Ира Баринова передала, редактор журнала «География и экология в школе XXI века». Теперь профессор, а когда в командировку к нам в институт приехала, совсем девчонкой была.
А вот соседки захаживают нечасто. Некомпанейская  Ирина Акимовна. Сплетничать не любит, в Бога не верит.  «Молодые»  пенсионерки немножко завидуют «богатству» 90-летней женщины.
- Да мне не скучно - я с книгой.  А их жалко, конечно. Всю жизнь впроголодь, и сейчас несытно. Только мое-то богатство не в деньгах.
Живет Ирина Акимовна в одной комнате, хотя их в квартире три. Старая машинка, советская стенка, полка с книгами... На юбилей подарили новые табуретки - старые развалились. Маршрут с их помощью изучен досконально: из зала в крошечную кухню с допотопным комодом и холодильником  «Саратов». Деревянный пол  по «дороге жизни» пробороздили не канавки - колеи.
- Ремонт нужен, - она ловит мой взгляд. - Не знаю, осилю?  Хотя вот счетчики недавно на воду поставила. Говорю своим: «Вы сильно-то на квартиру не разбегайтесь, у них срок годности 12 лет. Вот и я погожу столько же!»

Омск, фото автора