Учителя пытаюсь копировать. И что-то от него пристает к моей кожице. Кажется, каждое следующее поколение учителей числит себе культом учителей своих из поколения предыдущего, понимая, что до них не добраться, да и добираться не стоит, что они были такие, каких уже нет. Были титаны и олимпийцы. Были Учителя. И каждый раз - ступенька вниз. А как это выглядит сверху? И понимая, что владеет лишь малой частью - все остальное растранжирено, потеряно, мимо пальцев пропущено, - передает эти кусочки былого олимпийства следующим рукам. Руки, сыплющие песок, - одни над другими, а за теми - еще руки, а над теми - еще руки. Все еще остается немного песка в руках. Для меня немного, а кому-то покажется целая чаша...
  Отрывочность существования - болезнь моего времени. От всего урываю фрагменты, а целому времени нет. И не прочту я целого и целого не узнаю, а может, только почувствую иногда, да и то... А мой Учитель знаком с целым. Я ему только подражаю, да и то урываю кусочек в надежде - вдруг до целого разрастется.
  ...И отходит Учитель в сторону, смотрит на тебя изредка. Ты куда-то бежишь. Ты сидишь на одном месте. Мой Учитель повторил за Ломоносовым: «Через учение счастлив будешь». И одной песчиночкой остались на ладони эти слова.
  Учитель говорит. Я не все понимаю. Я ему об этом не скажу. Я потом что-то пойму, а что-то песком уйдет. Ах, если бы записывать! Ах, если бы можно было записать! А если что и запишешь - пару слов, - как запишешь его грустные глаза и его вечную бумажку вместо десятка подаренных пепельниц, как запишешь его мягкий свитер да его гитару, часами подтрунивающую над тобой?
  У Учителя будто бы и нет вторых - неучительских - примет. Не говорите мне о них. Пускай их не будет, пускай будет только мой Учитель. Потом, конечно, догадаюсь, что они есть. Что руки с песком - это еще и человек. Но это потом. А вы не отнимайте у меня волшебной истории про одни только руки - безграничные моего Учителя руки.
Твой Учитель тебя учит? Нет, это я у него учусь. Для этого ему и не надо меня учить. Мой Учитель - мастер в том, что не знает, как и чему меня учить. Это я потом догадаюсь. Мой Учитель не боится подпустить меня к себе. Он дает мне себя разглядеть.
  А песок неспешно сыплется, и меньше его остается в этих руках. А я все стараюсь сжать пальцы и не выпустить. Я, дурачок, никак не пойму, что мой Учитель не просто так раздвигает пальцы своих ладоней...
  И не хочется верить, что не будет у меня моего Учителя, растворится он, отойдет в сторону, а я буду только смотреть наверх - туда, где были его руки...
  А разве он, мой Учитель, не смотрит сейчас в окно, не пытается заснуть, да не может, разве он не ловит последнюю песчинку из чьих-то рук, чтобы завтра упала к нему еще одна - самая маленькая из всех?..